Окончательное решение

Уже следующее утро в КТЦ началось не так, как всегда. Сотрудники не застали на месте капитана третьего ранга Кошкину, хотя она всегда к их приходу была на месте. Факт отсутствия Багиры в кресле обескуражил и выбил из привычной колеи всех без исключения. Булатов и Пригов тоже отсутствовали, а местные информаторы располагали новостями о каком-то приказе. Хотя достоверных данных ни у кого не было, эту новость активно обсуждали за кофе и в курилке. Группу срочно отправили на внеплановую сдачу нормативов, а на месте Багиры сидел Петров, и это косвенно подтверждало витавшие слухи. Но слухи слухами, а нужно дождаться «официального извещения». Все надеялись, что с появлением генерала или контр-адмирала все прояснится, но, увы, и тут большинство ошиблись. Вышеупомянутые лица прибыли, но заперлись в генеральском кабинете, а он звуконепроницаем. А все подчиненные предпочли быть тише воды и ниже травы, так как попасть под горячую руку командования не хотелось никому. - Вот такие дела наши, Ваня. И что скажешь? – Пригов отвернулся от Бати и пристально разглядывал стену. Хотя генералу было абсолютно все равно, что скажет Булатов. Владимир Викторович очень не любил быть в стороне от событий. А уж если эти события разворачивались у него, как говорится, под самым носом… Нет, это уже слишком! – Как такое могло случиться? - Послушай…- начал Батя, на ходу подыскивая нужные слова, но напрасно. Он был слишком уверен в том, что Багира никуда не денется, а тут вдруг... Приказ приказом, но она ведь могла отказаться. Или не могла?.. Редко когда Иван Михайлович попадал в такие неприятные ситуации. Если бы он знал… Хотя, что изменилось бы? В последние несколько месяцев он был раздражен, и причина этого раздражения – Багира. Что-то изменилось в их отношениях, что-то неуловимое, но крайне важное. Вот только что – это оставалось для Бати загадкой. - А я не хочу ничего слушать! Ты командир, и ты, именно ты, должен был заметить, что она собирается уходить! И доложить! А я узнаю об этом уже после приказа и после ее назначения! И заметь, приказ сделали очень оперативно! Ни на какие мысли не наталкивает? - Вместо ответа Булатов только молчал: в нем темной волной поднималась ярость. Он уже был наслышан о приказе и о переводе, и прекрасно понимал, кто именно за этим всем стоит. Шальной. Руки сами собой сжались в кулаки, но здравый смысл все же взял верх. Срочно успокоиться. Вот только отдать приказ самому себе легко, а вот выполнить его уже сложнее. - Она не собиралась уходить… - Но ушла! И я догадываюсь, что ее подтолкнуло к этому. – Владимир Викторович глубоко вздохнул и повернулся к другу, - Вань, иди, дай подумать. После ухода Бати, Володя подошел к незаконченному полотну и долго на него смотрел. Он не видел ни красок, ни самой картины, просто собирался с мыслями перед телефонным звонком. Перед попыткой вернуть все в прежние рамки, оставить Багиру под своим крылом. Но собираться с мыслями можно и год, а время не терпит. Генерал вернулся к своему столу и достал из ящика стола кожаную визитницу, подарок Кошкиной, и, пролистав ее, извлек визитку. Несколько касаний к экрану и вот из гаджета послышались гудки. - Слушаю. - Здравия желаю, Игорь Эдуардович. Генерал-майор Пригов беспокоит. - А-а-а-а, Владимир Викторович, здравствуйте. Не скажу, что ваш звонок стал неожиданностью. - Я и не ожидал другого ответа. - И все-таки, чем обязан? А то мы все ходим вокруг да около, а суть все в стороне остается. - Да вот, решил возобновить наше знакомство, товарищ адмирал. И по этому случаю пригласить вас на партийку в шахматы. Помнится, вы не только теннисом увлекаетесь… - Володя, а ты стал еще хитрее. Настоящий лис. Ну что же, партийку можно. Особенно, если соперник серьезный. Я так полагаю, играть будем сегодня? - Так точно. Часиков в восемь в «Гамбите» удобно для вас будет? - Удобно, генерал, удобно. - Тогда я не прощаюсь. Игорь Эдуардович положил телефон на стол и посмотрел на сидящих напротив него людей. - Ну вот, не все спокойно в датском королевстве. Зашевелились…. Ох, и заварили же вы кашу, Маргарита Степановна, большой такой горшочек каши. Самой не страшно? Рита не спешила отвечать, она только крепче сжала в руках чашку с чаем и опустила глаза. И адмирал и каперанг прекрасно понимали, как тяжело для Багиры было решиться на этот шаг, но если первый только радовался возможности напакостить Пригову и Булатову, то второй чувствовал облегчение и радость. Шальной готов был на что угодно, чтобы эта женщина получила свободу. Свободу не только на службе. - Страшно. Чувствую себя маленькой девочкой, и эта неизвестность… – Рита запнулась и посмотрела на Максима. Мужчина только улыбнулся, под строгим взглядом адмирала он не решился поддержать ее каким-то иным способом. Возможно Суханов и догадывался, что между этими двумя офицерами есть нечто большее, нежели просто давние приятельские отношения, но оставался спокоен, так как Шального знал не первый год и знал отношение Максима к службе и к уставу. - Ну что вы, Маргарита, вдохните поглубже, закройте глаза и смело шагайте в будущее, - Игорь Эдуардович даже наклонился вперед, словно поведал ей некую страшную тайну. Рита заулыбалась и окончательно расслабилась. Она не отпустила КТЦ, друзей, Булатова, но теперь в ней с каждой минутой росла уверенность, что она правильно сделала, согласившись на предложение Шального. Дверь лифта мягко открылась, выпуская двух мужчин в просторный холл. Они были в этом доме множество раз, но только сейчас почему-то обратили внимание на детали: цветы в кадках, пейзаж на стене - видимо, кто-то из жильцов решил внести немного красок на стены - коврики перед дверьми. Мужчины не спешили, они интуитивно чувствовали, что хозяйки дома не окажется, но все же подошли к двери и, после секундного колебания, Бизон поднял руку и вдавил кнопку звонка. Из квартиры послышалась мелодичная трель, потом снова и снова, и это был единственный звук, нарушающий тишину. - Чего и следовало ожидать, - протянул Батя и извлек из кармана несколько отмычек. Боря удивленно посмотрел на друга, но промолчал. Если он ничего не говорил относительно перемен в отношениях друзей, то это не значит, что он их не замечал. Просто надеялся, что все придет в норму. И теперь ясно осознавал, насколько сильно он заблуждался. Но вмешательство в личное пространство Багиры Тарасов не приветствовал. - Бать, она нам этого не простит, - последняя попытка воззвать к совести контр-адмирала. Напрасная попытка. - Бизон, она мне уже много чего не простит, так какая разница, одним проступком больше, одним меньше… Борис Андреевич такое оправдание посчитал идиотской отмазкой. Он видел, что уход Риты привел в ярость Батю, и сам себе признался, что она правильно поступила. Булатова давно уже пора поставить на место. Дверь открылась с мягким щелчком, и квартира встретила их сумраком и тишиной. Не просто тишиной, а какой-то пустой тишиной, даже неслышно было тиканья часов. Мужчины, не разуваясь, прошлись по комнатам, осматривая их. - Оперативно, ничего не скажешь… - Батя захлопнул пустой шкаф и опустился на кресло, покрытое пленкой. Вся мебель была накрыта полиэтиленом, бытовая техника отключена, а вода перекрыта. И отсутствие личных вещей Риты. - И почему она так? – Боря казался большим обиженным ребенком, который не понимал, почему его вдруг оставили дома, когда все ушли гулять. - Неужели там ей будет лучше, чем с нами? – И тут же сам ответил на свой вопрос, - значит лучше. Батя, еще раз окинув взглядом комнату, направился к выходу. Сейчас он меньше всего хотел, чтобы Бизон или кто-то еще видел его злость. В КТЦ Бизона ждали юннаты. Ребята сидели в комнате отдыха, непривычно тихие, и ждали. Но, как только капитан третьего ранга Тарасов появился в комнате, картина кардинально изменилась. - Где Багира? - Почему ее нет в КТЦ? - Почему не отвечает ее телефон? Столько вопросов сразу, и все в один голос, и все на бедную голову Бизона. Боря, не обращая внимания на ребят, прошел к дивану и сел на него, отбросив голову на спинку. Батя куда-то уехал, не сказав, куда и зачем, и оставив его на растерзание молодежи. - Бизон, - Мура села возле товарища и заглянула ему в глаза, - мы волнуемся. Никто ничего не говорит, только какие-то домыслы о приказе… - Это не домыслы. Приказ действительно существует и капитана третьего ранга Кошкину перевели из КТЦ. - Но как она могла бросить всех? Может можно что-то сделать? – Женя не хотела принимать и понимать тот факт, что ее подруга вот так запросто смирилась с каким-то приказом, - пусть Пригов и Батя что-то сделают! Пусть вернут нам нашу Багиру! - Ты думаешь все так просто? – Физик рисковал стать «козлом отпущения», - Женя, это приказ, а не бумажка «хочу выполняю, хочу рыбу заворачиваю». Ты это понять можешь? Женя прекрасно понимала, что в слова старлея чистая правда, но вот только принимать факт ухода их ангела-хранителя не могла и не хотела. Ребята привыкли, что в из любой, даже самой патовой ситуации, они выходили только с помощью Риты. А теперь… Они все чувствовали себя так, словно член их семьи покинул их. Но ведь, по сути, так и было… Ребята еще долго возмущались и спорили, чувствуя себя обманутыми и брошенными, а Бизону, словно заправской няньке, пришлось успокаивать и обнадеживать этих великовозрастных дитяток. «Гамбит» встречал гостей сдержанной роскошью и полным отсутствием помпезности. Интерьер хотя и был дорогим, но без вычурности или аляповатости. Дизайнер, оформлявший заведение, явно знал толк в своем деле. Да и как иначе, ведь публика собиралась тут разношерстная, но у всех был общий знаменатель – власть. Все, кто был вхож в гостеприимные двери «Гамбита» могли тем или иным образом влиять на судьбы обывателей. Пригов приехал немного раньше назначенного им же времени. Сейчас бравый генерал испытывал чувство неловкости, ведь уверенность в правильности своих же действий пропала, и осталось только непонятное гаденькое чувство. Но на скребущих в душе кошек можно какое-то время не обращать внимания, когда ставка – целостность его группы. - Владимир Викторович, Ваш друг.. – молодой человек в строгом костюме провел к столику Суханова и после кивка Пригова удалился. Сам же Владимир Викторович поднялся и протянул своему гостю руку. - Ну, здравствуй, Володя, - начал Игорь Эдуардович после рукопожатия, - я совсем не ясновидящий, но знаю причину твоего звонка, и фамилия этой причины Кошкина. Пригов немного смутился, сам он планировал как-то отвлечь собеседника, настроить того на нужный лад, а оказалось, адмирал решил сразу «с места в карьер». - Вы правы. Именно она. - И что же ты хочешь от меня услышать? - За этой «непринуждённой» беседой мужчины расставляли фигуры на шахматной доске, которую принес официант. - Для начала давайте сыграем, - Пригов редко попадал в неприятные ситуации, а сейчас он сам себя загнал в такую, и ему нужно было время собраться с мыслями. Мужчины молча переставляли фигуры на доске, время от времени улыбаясь замешательству соперника. Принесенное официантом спиртное так и осталось стоять нетронутым в тяжелых бокалах. Партия длилась уже почти два часа, когда адмирал Суханов нарушил молчание: - Она имела выбор. Но почему-то решила перейти к Шальному. Я не знаю, да и не хочу знать, что именно у вас там случилось, но в своем проигрыше вы виноваты сами. Сами! Кстати, - Игорь Эдуардович сделал ход, - Вова, тебе шах и мат! Внимательнее надо быть к деталям. – Пригов недоуменно посмотрел на доску. – А теперь, извини, вынужден откланяться, дела… - и адмирал, пожав руку генерал-майору, улыбаясь, покинул его. - Утырок! – прошипел вслед ушедшему Пригов и, наконец, вспомнил о принесенном алкоголе. Рита в очередной раз покосилась на телефон. Сколько раз за сегодня она уже сбрасывала входящие вызовы? Много, слишком много. Но вот сейчас она уже не могла, да и не хотела брать в руки такой ненавистный гаджет. Не могла, но была вынуждена, хотя бы для того, чтобы объясниться. И пока она раздумывала, другие руки нажали на кнопку сброса и убрали в сторону телефон. Потом эти же руки легли ей на плечи в ободряющем и успокаивающем жесте. - Ты никому ничего не должна, а особенно ему, - голос Максима звучал не громко, но уверенно. – Ты попросила у меня помощи, и получишь ее. А все остальное ерунда, мелочь, на которую не стоит обращать внимания. - Но… - Рита повернулась в попытке возразить, только Шальной прижал палец к ее губам, заставляя таким образом замолчать. Какой смысл что-то говорить, если Багира испытывала от этого только боль? – Не говори ни слова. Они поймут и примут. Ты имеешь право выбора, и это твое право. Ты никому ничего не должна и не обязана. Это твоя жизнь и только ты можешь ею управлять. Поняла? - Вместо ответа Маргарита только улыбнулась. Шальной был прав, и она действительно устала быть нянькой.