Признание в ненависти

Олег Соколов считал, что у любого современного, уважающего себя человека должна быть страница в «Контакте». Что-то ему подсказывало, что того же мнения придерживается и Евгения Званская. Действительно, он довольно быстро нашёл страницу Евгении Алексеевны. А там был чёрным по белому написан номер её мобильного... – Алло, – голос учительницы прозвучал весьма недружелюбно. – Евгения Алексеевна, вы меня узнаёте? – Узнаю, – если бы словом можно было убить, Женя справилась бы с этим великолепно. – Что вам от меня нужно? – Вы ещё не передумали насчёт своей благой миссии? – Вы имеете в виду моё предложение помочь вам? – Вы в курсе, что отвечать вопросом на вопрос невежливо? – А вы в курсе, что не отвечать на вопрос совсем тоже невежливо? – Давайте займёмся делом, вместо того, чтобы учить друг друга хорошим манерам! – Вообще-то это вы начали разговор! – Вы можете меня просто спокойно выслушать? – Я абсолютно спокойна. – Отлично. Итак, ваше задание – разговорить Романа Денисовича Свистуна. Это близкий друг Людмилы Валентиновны Копаевой – той самой, в смерти которой вы себя вините. «Стало быть, они уже выяснили её имя», – подумала Женя, а вслух сказала: – Вы подозреваете его в убийстве? – Нет. Но он... – Олег замялся, подбирая слова. – Находится в состоянии депрессии. Мне не удалось получить от него информацию, а он ведь может знать, кто был врагами Копаевой. Хотя, родители утверждают, что единственным её врагом была Пакитченко... – Что за Пакитченко? Расскажите подробнее! Следователь как можно более кратко ввёл Евгению в курс дела. Выслушав его, она заявила: – Всё понятно, диктуйте адрес, – и, записав адрес Свистуна, добавила: – А куда поедете вы? – Найду и допрошу Пакитченко. На этом и порешили. Всю дорогу до дома Романа Евгения придумывала подходящие фразы для начала разговора. К том времени, как она зашла в подъезд, у девушки уже сложился определённый план. *** Позвонив в дверь, Званская приготовилась к долгому ожиданию, но Роман открыл достаточно быстро. В глазах парня читалась настороженность. – Вы кто? – Я... Меня зовут Евгения Званская, я по несчастливой случайности оказалась той, кто обнаружил вашу... возлюбленную. После расспросов полиции я не могла оставаться спокойной. Понимаете, я сама не так давно потеряла близкого человека и хочу поддержать вас в вашей беде. Если вы не хотите, я сразу же уйду... – Проходите, – глаза Романа чуть потеплели, и он пропустил девушку внутрь. «Первая часть удалась», – подумала Женя, оглядывая фотографии на стенах. – Людмила была очень красива, – произнесла она, указывая на портрет. – Послушайте, вы нашли её, расскажите... Как она была убита? Её родители сказали, что её закололи. Она не мучилась перед смертью? – Нет, не мучилась, – честно ответила Евгения Алексеевна, вспомнив спокойное бледное лицо покойницы. – Вы сказали, что недавно лишились дорогого человека. Кто это был? – Когда мне было двадцать лет, у меня умер отец. А буквально месяц назад от меня ушёл возлюбленный... Вадим. – Это очень печально, – кивнул Роман. Он, конечно, не мог знать, что Женя бросила Вадима сама и до сих пор брезгливо передёргивала плечами при одном вспоминании о нём. Сейчас Званская чувствовала себя, мягко говоря, не в своей тарелке, но ничего лучшего она придумать не могла. – Я не могу вспоминать эту историю без слёз, простите, – девушка вытащила из сумки носовой платок и прижала его к лицу. Роман рассеянно кивал, похоже, он её не слышал. А затем, голосом медленным и тихим, как течение ручья, он начал: – Это всё началось год назад. Я только-только переехал сюда, ещё и знакомых никаких не было. Как-то раз шёл по улице, как сейчас помню, был дождь. Всюду лужи, сырость... И вдруг вижу – идёт впереди девушка в тонком пальто, без зонтика. Все спешат, как бы поскорей в тепло, а она прямо по лужам топает, ещё и смеётся... Я подбежал к ней, предложил зонтик, вместе идти… А она как посмотрит на меня, как улыбнётся! Я до этого ни у кого не видел такой открытой, искренней, ясной улыбки. И я влюбился. Мы с ней год встречались, собирались жениться, а тут... – А как же Ева? – Женя спросила это так тихо, как будто боялась спугнуть бабочку, сидящую на цветке. – А что Ева? Мы с ней были просто друзьями. Я искренне верил, что дружба между мужчиной и женщиной возможна. До тех пор, пока Ева не призналась, что любит меня. Я сразу сказал, что мы не сможем быть вместе. Но Пакитченко – она упрямая! Душу вымотает, а сделает по-своему. – Она могла убить Людмилу? – Нет. Роман произнёс эти слова так уверенно, что учительница удивлённо подняла брови. Не замечая этого, парень продолжал: – Поймите, Евгения, она меня всё-таки любит. Она, конечно, делает вид, что ей всё нипочём, всё фиолетово, но это не так. Она могла сколько угодно высмеивать Людмилу, но она никогда не смогла бы её даже просто ударить, ни то что убить. – Почему? – Потому что Ева любит меня, а я люблю Людмилу. Жене это было немного непонятно, но, заглянув в глаза Романа, она поняла, что он говорит правду. Или, по крайней мере, думает, что это правда. С такими глазами не лгут – уж учительница-то в этом разбиралась. – Но кто же мог убить Людмилу? Вам или ей кто-нибудь угрожал? Взгляд Романа потух, и он без всякого выражения ответил: – Меня уже спрашивали об этом. Нет, никто не угрожал. – А вообще что-нибудь необычное с вами происходило? Вспомните, прошу вас! Внезапно Роман вскинулся: – Был один случай, но он показался мне таким нелепым, что я и думать забыл... Дело в том, что вчера, примерно в середине дня, Людмила позвонила мне. У меня тогда как раз был рабочий перерыв. Она рассказала, что встретила неподалёку от магазина свою давнюю подругу Леану Дженнер. – И что же в этом удивительного? – Дело в том, что месяц назад Леана погибла. Она разбилась вместе с мужем на машине. – Какой ужас! А вы её близко знали? – Нет, я не был с ней знаком. Дело в том, что Людмила была почти единственной подругой Леаны. Вообще-то у Дженнер была сложная судьба. Люда рассказывала, что её отец был успешным бизнесменом, но умер, когда девочке было тринадцать лет. После этого их семья жила бедно. Леана была замкнутой девочкой и мечтала вырваться из нищеты. После школы она уехала из Омска, и они с Людмилой почти перестали общаться. Люда говорила, что она вышла замуж за какого-то молодого бизнесмена. А не так давно они вместе поехали на Кавказ и погибли там. – То есть Людмила была уверена, что Леана погибла? – Да. Поэтому, когда она мне позвонила, я удивился. Сказал, что она, возможно, обозналась. – А она что? – Возразила. Сказала, что хорошо знает Леану, и что это точно была она. Вообще, Людмила была обрадована и возбуждена. У меня возникло ощущение, что ей некогда говорить. Она быстро попрощалась, сказала, что расскажет всё подробнее вечером. Евгения задумалась, припоминая слова Соколова. Он говорил про записку, оставленную Людмилой родителям. Там, помнится, говорилось, что девушка, когда вернётся, «расскажет кое-что очень интересное». Вообще, это всё попахивало мистикой. Погибшая Леана словно вернулась с того света, чтобы забрать Людмилу с собой. – Знаете, я думаю, что вам лучше всего будет расспросить о Леане родителей Людмилы, – сказал Роман. Женя согласилась с ним. Выяснив адрес Копаевых, она попрощалась со Свистуном и вышла из квартиры. Мысли кружились в голове пёстрым хороводом, вычленить из него какую-нибудь определённую не представлялось возможным. «Мне сейчас не помешал бы Омут Памяти из Гарри Поттера», – подумала Званская, выходя на улицу. Но чего нет, того нет, и девушка решительно направилась по улице, стуча туфельками (во избежание греха она надела обувь на плоской подошве). Дом Копаевых находился относительно недалеко от жилища Свистуна. В сумке завибрировал телефон. Вытащив его, Женя посмотрела на экран. Надо же, знакомый номер! Точно, это Олег, он уже звонил ей. Наверное, хочет узнать, как она разговорила Свистуна и разговорила ли вообще. «Ничего, подождёт», – со злорадством подумала девушка, сбрасывая звонок и пряча телефон обратно в сумку.