Учитель, я вас ненавижу!

- А особенно Эльза. Дура ты, Люси, - после этих слов моё терпение напрочь испарилось и сжав руку в кулак, я ударила по тумбочке, которая находилась рядом со мной, тем самым прерывая обладательницу карих глаз. - Во первых, ты мне никто и звать тебя никак, так что заткнись и слушай меня. Только Эльза может мне потакать, но и то не всегда и отец, и всё! Проваливай! Я тебя видеть не желаю! - я чуть ли не кричала на весь медпункт, глядя на синевласку. Но, а та, как испуганный зверёк зажалась в несчастный уголок и с испуганными глазами смотрела на меня, будто бы я голодный хищник, который вышел на охоту, для того чтобы полакомиться своей добычей. Она меня раздражала своим присутствием, обо мне практически ничего не знает, но, я почему-то я хочу довериться ей, обнять крепко и уткнуться ей в плечо. - Проваливай! - чуть ли не плача крикнула я, прикрывая ладонями своё лицо. Но вместо того, чтобы уйти, кареглазка наоборот крепко обняла меня и начала успокаивающе поглаживать по голове, приговаривая : - Глупышка, ты думаешь что мы причиним тебе боль и поэтому ты одела эту маску, чтобы отгородить своё сердце ото всех? Не надо, ты только себе делаешь хуже. Доверься нам, Люсь, - вцепившись своими ноготками в её столь хрупкие плечи, я в голос зарыдала, как дитя малое. Эта девчушка нежно обнимала меня, гладя по головке, что-то щебеча мне на ушко, пытаясь успокоить. Чуть побыв в тишине, я наконец-то успокоилась. И аловолосая, та что сидела на мягком пуфе, вновь повторила свой вопрос : - Люси, кто с тобою так поступил? - вздрогнув от этого вопроса, я была вновь готова зареветь пуще прежнего. Нельзя плакать, Люсьена, будь сильной! - Это Сора и Лоли, - вздохнула я, пытаясь успокоиться, но перед глазами всплыла та самая картина, где Фрид целовал Миру. Вновь меня охватила ярость, которая бушевала во мне тогда. Я любила его до дрожи, каждой своей частичкой тела, душой, сердцем и готова была жизнь отдать за его лукавую улыбку и столь озорной смех. Судорожно вздохнув и с новой силой заплакав, я чуть ли не билась в истерике. Он предал меня. Больно, больно осознавать, что он меня никогда не любил и его слова были лишь ложью. А я верила ему, вот глупая. Правда, глупая Люси...