Убить бы тебя... да себя жалко.

      Одним глазом шарюсь по альбому с пейзажами, вторым вперилась в очередную статью с Википедии. Левая пятка в шаманский бубен отбивает ритм пульса. Правая рука на мышке, левая затачивает механический карандаш о бумагу, 0,5 мм - это все-таки жутко толстый грифель. Им даже татуировку не набить.Час ночи.       Ну где ты, скотинка?       Очередная вкладка в Википедии. А вот тут фейл. Выстраданная, отшлифованная, любимая идея нарушает законы всего, что только можно нарушить. С треском под ногой ломается бубен. Да пошло оно все в атмосферные аномалии Юпитера!        - Трусиха. И ты в это веришь?       Запах крови. Хриплый, сорванный голос. Веет холодом и сыростью. ОН здесь. Че-е-е-ерт...        - Проваливай уже! Не было там того, что ты мне подсунул! Не-бы-ло!        - Я не гордый, повторю. И ты этому веришь? - смех сквозь кашель.       Молчу. Мечтаю о гильотине и позволяю совести точить зубы об мое воображение, отягощенное патологиями неопознанного генезиса.        - Приду завтра в это же время. Готовься... - и звон разбитого стекла. Острые зубья разбитого оконного полотна в хищном оскале, с потеками крови, кое-где обрывки черной тяжелой ткани. Спасибо хоть дал сутки на подготовку. Только опять новое стекло ставить...       Весь день как на иголках. Да, надо. Надо, надо, надо. Боюсь. Боюсь-боюсь-боюсь. Но надо. Но боюсь. Мозги в ленту Мёбиуса уже. Не приходи, сволочь эдакая, ну пожалуйста, не приходи...       Десять вечера. Сажусь за клавиатуру. Снова Википедия. Читаю, ищу зацепки. Сравниваю. Да, где-то здесь... можно покопаться, поработать. Повернуть ситуацию градусов на пятнадцать на северо-запад, и...       Сажусь работать. Скука. Какая же скука... тренируюсь нанизывать слова одно на другое. Достало. Не то. Все не то. Delete? Я подумаю над этим завтра.       Полночь. Дверь слетает с петель, в комнату врывается волна ледяного воздуха. Триста восемьдесят вольт в спинной мозг, кожи не хватает на тело, по рукам мурашки размером с шершня. И кусаются так же больно.       Сильная рука отшвыривает ноутбук в сторону, от неожиданности чуть не падаю со стула. Тут же на стол новый ноут, и эта же рука впечатывает меня носом в клавиатуру.        - Видишь это? Видишь... - холеный наманикюренный мизинец тыкает в текст, - будем работать.       Выхватывает меня из-за стола, как мешок с картошкой взваливает на плечо. Прыжок из окна, сердце бухает куда-то к желудку и вместе они от страха вжимаются в позвоночник. Или от того, что его железобетонное плечо давит мне в живот, не давая свободно вдохнуть.        - Не раскисать! - хриплый смех, приободряющий шлепок по заднице. - Это только начало.       Бег. Цветными смазанными пятнами мелькает реальность, пока моя безвольно болтающаяся черепушка бьет его по спине. Клацаю челюстями, так недолго и без зубов остаться. Ему хоть бы что. Бежит. Бежит так, что я просто не успеваю цепляться за мир, и приходится впиваться пальцами в его поясницу, как в единственный оставшийся во вселенной кусок действительного, а не мнимого.       Швыряет меня куда-то на снег. Холодно. Черт, как же холодно... ноют зубы, качественно постучавшие друг о друга в процессе транспортировки. Дрожат колени. Голова кружится. Он стоит рядом, в теплом плаще, смотрит с ехидным прищуром. Черная фигура на фоне белых снегов, вокруг - острые, гротескных очертаний горы, и кое-где за промерзшие скалы цепляются деревья, скрученные в неестественные, болезненно неправильные формы. Пахнет кровью, отчаяньем, безумием. Безысходностью. Он стоит среди белого, серого и черного, крохотная фигурка, впитавшая в себя все величие этих мест. Хрипло, прерывисто дышит, глаза наливаются кровью. Безумец. Нет. Безумие. Живое безумие. Мое личное, персональное, любимое безумие.        - Мы на месте. А теперь давай работать.       Два часа ночи. Устанавливаю очередной рекорд по скорости набивания текста. Пальцы отбиты о клавиатуру. Холод. Снег. Кровь. Горы, острые, оббитые дождями и ветром. Черные, в белом снегу... где я? Здесь? Там? Что я?        - Резче! - он сметает очередной кусок текста и рвет его на клочки. Запах паленого мяса, железа и конского пота. - Резче!       Его крик, срывающийся на хрипы, почти предсмертные. Стоны, удары кулаков об стену. Костяшки пальцев разбиты в кровь.        - Рррезче!       Бьется головой о стену, заламывает руки. Истеричка. Что ж поделать, такая у него работа.        - Куда тебя несет, несчастная?! Не зли меня! Унич-ч-чтожу! Выкинуть! Сейчас же!!       Снова ноутбук летит в стену.       Падаю навзничь в снег, пропитанный кровью. Горячий... какой же он горячий. Задыхаюсь. Воздух! Воздух! Дышать!       Ползу, изламывая ногти в кровь, по раскаленному снегу и заледеневшим скалам. Промокшая отяжелевшая одежда тянет вниз. Адски, безумно холодно, трясет, как в лихорадке. Обжигаюсь о снег. Запах безумия в воздухе. Я так больше не могу-у!       Кричу, разрывая голосовые связки, ногтями расцарапываю руки. Набиваю новый абзац.        - Резче!       Еще чуть-чуть, и слезы из глаз. Не могу. Не могу сопротивляться.       Он нависает надо мной. Окровавленные пальцы ложатся на мои. Печатаем в четыре ладони. Сбитое жаркое дыхание над ухом, с прокушенной губы кровь мелкими горячими капельками - на шею. Расплавленным свинцом стекает за шиворот. Держись, друг, держись... я знаю, это по твоей милости я наполовину - там. Только не уходи сейчас. Я без тебя не вытяну.       Замешкалась. Пощечина, цветные мушки перед глазами. Отлетаю в сторону. Скрип перерастянутых сухожилий, громкие пружинящие удары по клавишам. Раскаленный полужидкий снег. Холод. Кровь. Безумие. Порох. Железо.        Мы опять поменялись местами.       Точка. Комната. Он, сгорбившись, сидит на моем месте и невидящими глазами проходится по последней строке. Рваная рана на левом виске, прокушенные запястья. Руки в мелкой судороге. Хорошо, что он отправил меня туда, сам оставшись здесь. В конце концов, из нас двоих это у него железное здоровье, да и пятен его крови в комнате видно не будет.        - Пойдем, горе ты мое луковое, опять вся перекись на тебя уйдет. И хватит уже кусать себя, а то зубы подпилю.       Тихий смешок, более похожий на хрип. Опирается на меня, послушно идет на кухню. Забинтовываю ему голову, не забывая ругать.        - И почему ты все возишься с такой скотиной, как я? Нашла бы себе музу попроще, - сарказм, благодарность, чувство вины. Вот как он намешивает столько всего сразу?        - Я найду себе другую музу, только если убью тебя собственноручно. Умрешь сам - воскрешу.        - Я тебе все нервы вымотаю.        - Мотай, мне не жалко.        - Завтра я еще приду, чтобы доработать первую часть и начать вторую.        - Ты меня пугаешь, козявка? Послезавтра я буду сочинять флафф.       С болезненным стоном он закрывает лицо ладонями. В последний момент успеваю убрать его руку от бинтов, чтобы не расцарапал уже начавшую заживать рану. Регенерация у него, конечно, на уровне, но... жалко же. Старалась.        - Ну что, до встречи?        - До встречи... - и легкое облачко пара просачивается через вентиляционную решетку.       Слизываю капельки полузасохшей крови с пальцев. Вкусный, сволочь. Люблю его. Других муз мне не надо, у нас и с этим весьма плодотворный союз. Главное - вовремя пополнять запасы бинтов и перекиси.