"Дезидерата" капитана Джека

Под громкий храп уставшего мистера Гиббса Джек усиленно пытался думать. Пират поджал под себя босые ступни и мягко массировал указательными пальцами виски, тихо дыша. Он думал и смотрел на то, как же до странного невинным выглядит этот обалдуй, когда спит: лежит на боку, по-королевски развалившись на соломе, под щёку ладонь положил, приоткрыл рот, из уголка рта слюна тянется... и рычит старина Джо не хуже раненого тигра. Или даже скорее какой-нибудь адской бездны, если только адские бездны умеют издавать такие жуткие нечеловеческие звуки. Джек очень хотел поработать над планом побега, который должен был быть самым гениальным его творением за последнее время, но в "музыкальном сопровождении" этого сделать не удавалось. Приходилось тоскливо вспоминать последние события... До того, как новоявленный приятель отрубился, они успели прочитать не меньше, чем двадцать семь молитв, отчего колени пирата безумно ныли. Ещё бы! Пол ведь жёсткий, а этот паразит Гиббс настаивал стоять именно на коленях, мол, иначе на небесах и слушать никто не станет. Уж он, старина Джошами, это знает как никто другой! После этого бывший собутыльник, активно размахивая руками и вытаращив светлые глаза, пытался втолковать Джеку, что пиратство - это плохо. Что ему, такому молодому и смазливому бездельнику, не ерундой надо заниматься, а уже давно пора жениться и остепениться. Сыновей в угол ставить и дочку баловать дорогими шоколадными конфетами. С женой ежедневно браниться - уж как водится - орать на неё и получать в ответ тумаки. Надо же так, как у всех, выделяются только дурачки и евнухи! Последнее показалось Воробью особенно обидным, и он зло скрипнул зубами, придержав все уместные ругательства. От этого голова разболелась только сильнее, и пират стал надеяться, что теперь Джошами оставит свои попытки его образумить. Но даже такой пылкой речи мистеру Гиббсу показалось недостаточно. Он с воодушевлением начал рассказывать про свою жизнь, ставя её то в пример, то преподнося горьким опытом, и тут Джек чуть не взвыл... Еле терпя, он дождался момента, когда моряк отвернётся, и ка-а-ак огрел со всего размаху сапогом по голове. Мистер Гиббс крякнул и тут же вырубился, в неестественной позе осев на пол. Пришлось оттащить его на солому. Там Джошами из состояния отключки плавно перешёл в крепкий сладкий сон, и вот до сих пор так и дрыхнет, словно позабыв о предстоящей казни. Бородатый ребёнок-переросток, не иначе... Но тут Гиббс перевернулся на спину и захрапел так, что в конце коридора засмеялся отбывающий службу солдат: - Вот заливается птичка певчая! Джек пробурчал под нос ругательство на испанском и поднялся с места, проходя к своему знакомцу. Нервы сдали. - Хватит храпеть! - рявкнул он, легко пнув в бедро мистера Гиббса. Джошами сонно приоткрыл глаза, кажется, так и не проснувшись по-настоящему, и вяло отозвался: - На какой бок мне лечь, Элли?.. И, не дожидаясь ответа, он завозился, чмокая губами, недовольно морщась во сне и поворачиваясь к Воробью спиной. Джек ненавидяще посмотрел на своего бывшего собутыльника и вернулся к решётке, постучав по ней громко миской, которую нашёл на полу, и прокричав: - Переселите меня в другую камеру, я сейчас убью своего чёртового соседа! Я невероятно опасен!!! Вдали коридора снова раздался смех. Никто даже не подумал подойти, зато от шума пробудился Гиббс. - Ах ты гнида скотская, я сейчас тебе руки оторву! Чтоб ты сдох! Будить честного человека - грех! - завопил он, не открывая глаз, а как только их разлепил и увидел Джека, так враз смилостивился. - Ой, Джек! А я было думал, ты приснился мне. А чего это ты делаешь там? Молишься, что ли? Исправляешься? Джек резко вспомнил весь опыт общения с Гиббсом и тут же рухнул на колени, молитвенно сложив руки и прошептав: - Покой бывает только в молчании...