"Дезидерата" капитана Джека

Наслаждайся своими достижениями в той же мере, что и своими планами. Сохраняй заинтересованность в своем собственном успехе, однако со смирением; это реальное имущество в изменчивости временных удач. ("Дезидерата")

На одном из Подветренных островов располагался красивый и мрачный особняк, принадлежавший ничуть не менее угрюмому хозяину, коим был капитан Тиг. Лучше считать, что это личность сторонняя, никак не относящаяся к знакомым нам лицам. Именно просто капитан Эдвард Тиг, Хранитель Кодекса, но ни в коем случае не отец прославленного капитана Джека Воробья.

***

Так вот, история, описываемая здесь, случилась давным-давно. Тогда Тиг впервые начал проводить много времени на суше, и на то у него были свои причины, одной из которых был его восьмилетний сын. Сына звали Джонатан, и оказался он таким непоседой, что от его птичьего щебета быстро начинала болеть преисполненная мудрых мыслей голова Тига. Малец во всех смыслах был здоровенной занозой в заду или даже хуже. Знатным геморроем, если бы только Эдвард в полной мере мог знать то, что это такое: здоровье этого пирата было ой-каким крепким! И только благое самочувствие помогало ему терпеть мальчишку. Терпеть приходилось много, даже слишком. Джонатан жил с отцом уже целых два года, и всё свободное время Тиг тратил на обучение мальчишки, а его было не меньше получаса в неделю. Колоссально много! Но Хранитель Кодекса был ведом благими (как он считал) намерениями - хотел вырастить из непутёвого сына достойного представителя пиратской братии. Настоящего пиратского аристократа, каким Тиг был сам! Но все, решительно все начинания лишь подтверждали бесполезность этой доброй затеи. Количество плохих фактов зашкаливало, даже думать о них было попросту неприятно. А когда Эдварду что-то не нравилось, то тут уже было ясно, что исправлять что-либо бесполезно - ты уже получил свой ярлык, поэтому, будь добр, носи его вплоть до гробовой доски. Если же не захочешь носить ярлык добровольно, то Хранитель Кодекса поможет гробовой доске догнать тебя в следующую же секунду. И тут же забудет о тебе, словно такого человека и не было никогда. Джонатан это понимал, хоть и был совсем ещё юным. Он понимал и то, что был сомнительного происхождения. Впрочем, тут не понять было бы сложно: Тиг напоминал об этом при любом удобном случае. Отцу никак не нравилось, что матерью его сына была грубая дикарка из племени чероки. Когда Тиг проводил с ней, красивой рабыней с плантации своего доброго знакомого, время, то никак не планировал детей. Это было бы абсурдом. Но раз уж женщина решила оставить ребёнка и погибла при родах, то... что-то подсказало Хранителю Кодекса обеспечить мальчишку кормилицей на долгие годы. На те же долгие годы он и забыл о сыне-метисе, вспомнив о нём лишь по прошествии шести лет. Именно тогда Тиг снова навестил своего приятеля, владельца крупной кофейной плантации, а тот в свою очередь напомнил другу, что оплата ухода за Джонатаном уже давненько себя исчерпала. Так, Тиг решил не продлевать оплату, а забрать мальчишку к себе в особняк. Всё-таки тёмные глаза Джонатана выдавали недюжинный ум... Но теперь Тиг считал совсем иначе. Он всё больше вспоминал, что Ва-Йа-Та* была настоящей дикаркой. Она никогда не улыбалась ему, была молчалива, а взгляд её был словно волчьим. Её дикость была уместна в постели и дарила Эдварду достойное наслаждение, но в качестве наследственности это было ужасным качеством. Она даже не признавала Бога, до последнего взывая к своему бесовскому Маниту. Тигу казалось это отвратительным, ведь, по его мнению, только животные не верят в Бога. А глупый, как оказалось, Джонатан унаследовал все эти звериные черты и верит во всякую чепуху вроде русалок, призраков и всё то, чему место только в сказках деревенщин. Тиг был выше всего этого. Впрочем, что тут рассуждать... мальчишка был недалёким и непослушным, поэтому за ним постоянно приглядывал верный Тигу помощник. Он был рядом с Джонатаном и в тот день, когда случилось необратимое. Был рядом до тех пор, пока с громким храпом не уснул, следя за тем, как малец уныло ковырял ложкой в тарелке с противной остывшей овсянкой. Заслышав храп, Джонатан поднял голову и прищурился, вглядываясь в своего надсмотрщика. - Чёрт возьми, Чарли спит! - беззвучно воскликнул он и хлопнул себя ладонью по острой коленке. - Вот это удача! Оставив тарелку с недоеденной кашей, темноволосый мальчик молча удалился. Он пятился назад, стараясь не упустить момента возможного пробуждения Чарли. Чарли был тот ещё здоровяк, и если он рассердится... Рука его тяжёлая. Но Чарли не проснулся. Лишь громче захрапел, и Джонатан с хитрой улыбкой выскользнул в коридор, сбрасывая башмаки. Каблуки уж больно стучали по дощатому полу! Малец затолкал башмаки под лестницу и босиком поднялся на второй этаж, спеша пробраться в самое желанное место во всём особняке. В запретную комнату. Запретной частью была большая комната, в которой Эдвард Тиг хранил свою солидную коллекцию музыкальных инструментов. Здесь Хранитель Кодекса мог пропадать часами. И сюда имел право заходить только он, поэтому когда давно добывший запасной ключ к двери Джонатан пробрался в комнату... ... он первым делом почувствовал сильный запах пыли. Пыль была везде: покрывала персидский ковёр, тёмные шторы с кистями, длинный диван и подлокотники кресла. Сидение кресла было единственным местом, совершенно лишённым пыли, и это давало понять, что именно тут Тиг и музицирует. А музицировал он... Джонатан аккуратно прикрыл дверь и прошёл в центр комнаты, тихо присвистнув и вертя головой по сторонам: - Вот это да-а-а!.. На стенах узкой комнаты висело колоссальное множество самых разных гитар. Они различались материалом, размерами, изысканностью, дороговизной. Никак не меньше пятидесяти штук! Поразительно! От запретности происходящего было здорово волнительно. Сердечко Джонатана быстро билось, разгоняя кровь по всему телу, отчего стало жарко. Он расстегнул воротник белоснежной выглаженной рубашки, подходя к одной из стен и, задрав голову, стал внимательно рассматривать каждый музыкальный инструмент. Как же здорово, что Тиг сейчас в отъезде! * Ва-Йа-Та - Волчица (тсал.).