Mail Box For The Dead

POV Fun Ghoul "Привет тем, кто прохлаждается на тучах. Или где ты есть? А, Пати? Где ты сейчас, куда тебя занесла…нелёгкая? Ха! Прости, но я не знаю, как оно, «неживым»… Хотя по поводу «неживых» готов поспорить. Слава о тебе гремит так оглушительно, до сих пор, что я чувствую твоё имя кожей – куда бы ни пошёл. О себе написать? Нет, мне это неинтересно. Всё, что мне нужно знать о себе, я и так знаю, а ты… Если ты и вправду настолько вездесущ, как о тебе думают, нужны ли эти дурацкие отчёты? Нет. И не злись – у меня сегодня хреновое настроение. Я, правда, не понимаю, почему нормально начать письмо настолько сложно, и каждый раз я пишу одно и то же. Идиотизм, ага? Забей. Просто забей. Будем считать, что я расписываю ручку, а ещё ты можешь представить, как я ёрзаю на стуле, м? Хорошо. Ты не хочешь? Ты хочешь. Ты хочешь знать, что творится у меня в голове – о происходящем вокруг всё равно я не скажу ни слова. Конспирация. Извини, товарищ? Командир? Брат? Любовник – бывший? Но так даже лучше, правда? Давай я не буду тратить время и чернила, а лучше напишу то, из-за чего ты не можешь пройти мимо моих писем? Например, я бешено хочу оттрахать твоего брата, до боли хочу, у меня внизу всё горит, как только его вижу. Да, он напоминает тебя, и только поэтому, но иногда мне кажется: если бы я ворвался в сарай Ди и раздвинул покалеченные ноги Кобры, он не стал бы сильно брыкаться. Вот как ты; что, не помнишь? Не помнишь душ заброшенного кафе, в котором ещё на каждом шагу, мы думали, была распихана взрывчатка? О, тогда я на всю жизнь оценил, какие же у тебя охренительные ноги – их вид сзади... По тебе тонко стекала струйками вода. Я говорил, что люблю, когда у тебя мокрые волосы? Тогда я стоял и обсмаковывал идею взять пряди, тёмно-красные от воды, в рот и пососать их, отрываясь от шеи, по которой бы не помедлил пройтись губами. Вода сделала кожу мягче, но и холоднее тоже. Я привык, что от тебя всегда исходил какой-то нездоровый жар. Разве, в тот момент немного проступил на щеках, когда я заявил, что уже минут шесть наблюдаю за тем, как ты моешься. Пати, ну ты же знаешь: со стороны это выглядит, будто ты вовсе не моешься, а занимаешься мастурбацией – настолько общупываешь всё тело. Хотя, нет, я не об этом тогда думал. Я думал, что ты всего-навсего боишься щекотки. И оказался прав – ты тут же согнулся пополам, стал переламывать горло смехом с воплями. До тех пор, пока не почувствовал, как я всовываю тебе. Правда, у меня тяжёлые руки? Прости, удержать такую юлу мягкими пальчиками было бы нереально. Синяки на бёдрах? Но я всегда их вылизывал, даже когда остались только желтоватые пятна. Перестань, тебе они нравятся! Оставленные тогда, в душе; ты часто их рассматривал, когда после едва ли не летальных перестрелок осматривал себя всего. Разве что они не требовали ни перекиси, ни спирта, не перебинтовки. Просто были и были. Ты имел забавную привычку иногда проводить по ним, раздевшись для сна. Хорошо намекал, да, на то, что вскоре моя голова будет ходить между твоих бедёр. Но, Пойзон, лёгких путей не бывает, особенно с парнем, у которого такой же паршивый характер, как у меня. Однажды я, помню, прошёлся зубами по затягивающейся отметине там – ты мне чуть полчерепа не снёс кулаком! И ещё некоторое время побаивался пускать между ног, а я был доволен – куда более круто вот так стоять в уголке напротив и солёным голоском отвешивать, какие же у моего командира охренительные ноги. Особенно расставленные. Но сколько было визгу тогда, в душе! Тебе не стыдно сейчас, Пати? Мне стыдно должно быть? Почему? Мне хорошо стало, как только понял: наши колени сгибаются и разгибаются, ты уже не сопротивляешься, нет, – сам опираешься о стену, из раскрытого рта по кафелю стекает дорожка слюны, а ты, ты во весь голос стонешь и.… К хренам, ты всегда так стонал, почти орал, будто хотел привлечь внимание всего мира. Я бы часами, наверное, только то и делал, что слушал, как ты стонешь, если бы не возникала опасность умереть от взрыва в штанах. Вода на коже делала движения руки резкими – она то и дело соскальзывала с твоего члена, и тогда я злился, слушая просящие всхлипы, чертовски злился вплоть до того, что разгрыз губу в кровь, чувствуя нервные пальцы на своей руке. Ты вбивался в неё, как в истерике, наш темп было почти невыносимо держать на ногах, ты чуть ли не становился на колени, и я обхватывал член ещё сильнее. Твою руку отодрал, чудом не выкрутив пальцы. Это было больно, как и мне, с прокушенной губой. Но с каждой такой, болезненной, пульсацией приближался оргазм… Я помню, как хрипел от напряжения, когда почувствовал – на ладонь проливается что-то тёплое. И этот крик!.. Подумать только – Пати Пойзон кончил быстрее меня! Тогда мне пришлось с силой рвануть тебя на себя, и этот толчок стал решающим. О, да, мой командир!.. Пальцы, обляпанные твоей спермой, сильнее сдавили бёдра. Как же хорошо я матернулся! Хотя обычно таким занимаешься ты. Блять, уверен – нас было слышно в радиусе неслабых километров. Хотя меня совершенно не беспокоило то, что кто-то мог случайно или неслучайно зайти – рядом с моей ступнёй лежал бластер. Поверь, не промазал бы, даже не соображая ничего, как в тот момент. Не важно, враг или друг, – он бы лежал трупом. С Коброй всё было бы не так. Что, опять злишься, Пойзон? Зря. Как думаешь, каким бы мог быть трах с ним? Откуда тебе знать? Понятия не имею, но не говори мне тут, будто вы ни разу не разговаривали о сексе. А он, думаю, даже видел. А если и участвовал – не удивлюсь. Но хорошо, я обещаю быть рассудительным и хорошо подумать, прежде чем сунуться выпускать пар с ним. Всё. На сегодня хватит. Я устал, и, кстати, можешь посмеяться насчёт того, что у меня затекла рука. Вот до сих пор не пойму, как ты управляешься со всей адресованной тебе почтой? Читаешь ли ты, правда, это? Каким-то особенным небесным способом. Хм.… Да, я нашёл, конечно, что спросить. И, пожалуй… Нет. На этом точно всё. Блин, не могу закончить. Знаешь что? Наверное, я всё-таки люблю тебя. Интересно, что думает по этому поводу Кобра".