Осколки Силы. Часть 2: Бисерные дни.

…Позади осталась громкая вечеринка в офицерском баре «Молота» по случаю дня рождения Деррека Тэтча. Кореллианин сдержал слово и праздновать его без Ашели не стал. Тви’лека так и не сумела (точнее, не успела) испечь ему ришкейт, но предусмотрительно купила на Кореллии готовый. Подаренная аранжировка песни привела барда в восторг, но Ашели всё-таки пришлось петь её на праздничном банкете. Отвертеться дженсаарайя, как ни старалась, не смогла. Деррек умел убеждать, да ещё и остальные к уговорам подключились… Пришлось петь! После вечеринки Деррек едва не схлопотал традиционное взыскание от начальства за чрезмерный разгул, но именинника дружно отмазали Тьяр с Гэллемаром. Тем временем «разрушитель» ушёл из системы Пяти Братьев, где загружался запасами перед долгим рейдом, и взял курс в один из малоизученных секторов. Капитан Лас был прав, говоря о готовящейся крупномасштабной операции. В означенном секторе свила гнездо крупная пиратская шайка, не боявшаяся нападать даже на имперские караваны. Предстояла, как любил выражаться выходец из фермеров Деррек, грандиозная прополка. Ашель тихой сапой прокралась в каюту мужа. Она и раньше так иногда поступала, но не часто. Не хотела давать повода для пересудов. Впрочем, кому надо было знать об их отношениях – среди тех, кто в курсе, были некоторые пилоты из обоих «крыльев», Лас, полковник Хол и конечно же, местное отделение ИСБ, - всё равно знали. Но по самым разным причинам об этом не болтали. Тьяр вместе с Гэллемаром играли в дежарик. Ашель привычно проскользнула мимо них. Так она поступала всегда, если таирец бывал чем-то занят – тихонько сидела в сторонке. Капитан Гориду, прервав партию и извинившись перед противником, подошёл поприветствовать жену. Ашель смущённо ответила на поцелуй: присутствие Ласа её сковывало. Тот понимающе хмыкнул и поднялся. - Ладно, я, пожалуй, к себе пойду. – сказал он. - А то кое-у-кого тут всякие семейные обязанности… медовый месяц, всё такое… Ашель залилась густым румянцем и беспомощно посмотрела на супруга. Однако, Тьяр только усмехнулся и невозмутимо попрощался с другом и боевым коллегой. - Спокойной ночи! – ухмыльнулся на прощание Лас и удалился. - Ну вот чего он?.. – обиженно вопросила пространство Ашель и рухнула на узкую "солдатско-холостяцкую" койку мужа. – Что я ему сделала?.. - Не обращай внимания. – Тьяр приблизился и мягко привлёк её к себе. – На самом деле он очень рад за нас. Просто не хочет этого показывать. - У-у, ксенофоб пышнохвостый… - пробормотала тви’лека, зарываясь ему куда-то в подмышку. – Посмотрю я на него, когда он сам влюбится! Да вдруг ещё тоже в алиенку! - Это будет по меньшей мере необычно! – согласился таирец, весело блестя глазами. - И эпохально! В округе точно передохнут все майнокки!.. Однако, я к тебе не за тем пришла, чтобы обсуждать твоего лучшего друга. - Да? – капитан иронично приподнял бровь. – А зачем же? - Злодей. – посмотрев в потолок, прокомментировала дженсаарайя. – Я, понимаешь, хочу с ним побыть, а он… - Действительно – злодей. – согласился пилот. – Каких ещё галактика не видала. Все известные истории подонки дружно бледнеют от зависти и нервно уходят курить. - Представляю себе эту картину! – хмыкнула Ашель и погладила мужа по плечу, вкрадчиво проникая пальчиками под тонкий трикотаж майки. Одновременно её лекку обвились вокруг его шеи и принялись ласково поглаживать затылок. - И я тебя тоже люблю, родная моя… Тьяр решительно приглушил свет ночника и склонился над женой...

***

… После того, как несколько лет назад Тьяр столь неожиданно встретил Ашель на «Молоте», его необъяснимое, зародившееся ещё на Кореллии, влечение к ней усилилось. Таирец пытался бороться с этим, внушал себе, что нежные чувства к девушке нечеловеческой расы для него, имперского офицера и дворянина из древнего благородного рода неприемлемы, что есть, в конце-концов, его долг перед кланом, который требовал от него связать жизнь с представительницей одной из таирских аристократических семей и продолжить славный род Гориду… Всё было напрасно. Из головы, а главное – из сердца не шла эта неприкаянная безродная тви’лека. Экзотка. Нелюдь. Да ещё и форсер к тому же! Где-то, уже к концу первого года службы Ашели на ИЗР Тьяр, осознав всю серьёзность своих чувств к ней, сдался. Несколько раз он пытался подловить удобный момент и объясниться, но… Ашель избегала его с самых первых своих дней на «Молоте». Если доводилось встречаться – она всякий раз спешила скрыться, отговариваясь неотложными делами. Тьяра такая игра в прятки огорчала, раздражала и порой ставила в тупик. - Чего ты хочешь от экзотов? У них менталитет не по-людски заточен. – как-то высказался Гэллемар, для которого терзания друга большим секретом не являлись. – Может, она тебя помучить хочет, может, у них так принято? А вообще – мой тебе совет: бросай-ка ты это дохлое дело, приятель и найди себе нормальную человеческую девушку!.. Но последовать совету боевого друга Тьяр не мог, да и не хотел. Его настойчивые попытки вызвать неуловимую дженсаарайю на серьёзный разговор продолжались, но раз за разом так и оканчивались ничем. Ашель ускользала якобы по делам, как только он под разными предлогами появлялся в «царстве Хола». А кроме госпиталя она больше нигде не бывала, во всяком случае – одна. А заводить сердечный разговор в присутствии грозного начальства или коллег тви’леки Тьяру совсем не хотелось. Помощь пришла неожиданно и с той стороны, откуда таирец ждал её меньше всего. - Что-то вы зачастили в наши края, капитан! – как-то сказал ему Хол. – Неужели наш сервис так пришёлся вам по душе, что вас – даже здорового – сюда тянет? Тьяр попытался отшутиться, но многоопытного, прошедшего суровую жизненную закалку главврача провести было трудно. - Она – хорошая девушка – вдруг сказал он. – Но обижать её я не позволю. Сестра Скайджен – слишком ценный специалист, чтобы забивать ей голову всякими несбыточными романтическими бреднями, которые будут отвлекать её от работы и заставлять страдать! Двадцатишестилетний таирец, боевой пилот, аристократ и воин в невесть каком поколении невольно покраснел, как мальчишка, застуканный бабушкой за контрабандным поеданием варенья из её буфета. - А причём тут… сестра Скайджен? – выговорил он. Складки в уголках рта Хола сложились, образуя улыбку, сеточка «гусиных лапок» вокруг глаз стала ещё заметнее. - Можно подумать, я не замечаю, как вы вокруг неё крутитесь, капитан! – хмыкнул он. Имейте в виду, что… - Я люблю её, господин полковник. – вдруг тихо, но твёрдо, повинуясь какому-то внезапному наитию, сказал Тьяр, глядя ему в глаза. – И мне плевать на то, что она – эк… не человек! Хол довольно долго смотрел на молодого пилота – пристально и изучающе. Тьяр не отрывал взгляда от его стальных глаз. Наконец, главврач снова улыбнулся – на этот раз с симпатией и понимающе: - Молодость-молодость… Как ты категорична… - внезапно он подмигнул таирцу. – Она сейчас у себя в каютке. И, насколько мне известно, в ближайшие 2 часа грозному доктору Холу её услуги не понадобятся! - Благодарю вас, сэр! – поняв его намёк, просиял Тьяр. – Разрешите идти? Седые брови полковника удивлённо взметнулись вверх: - Как, вы ещё здесь, капитан Гориду?! Тьяр торопливо козырнул и умчался. Хол проводил его взглядом, с тёплой, почти отеческой усмешкой покачал головой и неторопливо двинулся вдоль по коридору своих «владений». Так уж вышло, что, когда Ашель оказалась на «Молоте», перед её начальством сразу встал вопрос: где поселить столь… неформатную служащую. Кубрики на несколько человек, где жил рядовой состав служб ИЗР не подходили уже по одной причине: Ашель была девушкой, и селить её вместе с мужчинами-санитарами, техниками или матросами было бы, по меньшей мере, некорректно. Немногочисленные медики-женщины «Молота» были все как на подбор, офицерами и проживали в отдельных одноместных каютах на территории госпиталя. По рангу (Ашель считалась рядовой) тви’леке отдельная каюта не полагалась, к тому же, свободных в жилом городке госпиталя не оказалось. Некоторое время тви’леке приходилось ночевать в комнате для дежурных санитаров. Потом всё же Хол похлопотал, и новой служащей госпиталя всё же выделили отдельное крохотное помещение – какую-то бывшую подсобку в отсеке техслужб недалеко от госпиталя. Несмотря на тесноту и некоторую неустроенность, Ашель была рада даже такому жилью и постепенно превратила его в довольно уютный (насколько это было возможно на военном корабле) уголок, где и отсиживалась всё свободное от работы время, изредка выбираясь только в библиотеку, военторг или (если кто-то из коллег настаивал на том) на какие-нибудь редкие увеселительные мероприятия в спортивный или кинозал. Отчётливо понимая свою чуждость окружающей обстановке и людям, тви’лека старалась пореже попадаться кому-либо, кроме коллег и непосредственного начальства, на глаза. Ей не хотелось лишних вопросов, пересудов и, возможно, приставаний со стороны местных мужчин, кем бы они ни были. Вот и сейчас Ашель сидела в своей каюте и… рисовала. Тяга к творчеству проснулась в ней ещё когда она была аппрентисом Кора Скайлигера, но потом тяготы бродяжьей жизни сделали занятия любимым делом невозможными. Вернулась к рисованию Ашель только спустя годы, когда оказалась на «Молоте» и надо было чем-то занимать свободное время. Все художественные принадлежности, какие только возможно было достать, она приобретала в корабельном военторге или просила привезти кого-нибудь из тех коллег-медиков, кто отправлялся в отпуск. Исправив одну неверную деталь рисунка, Ашель потянулась за красками, но тут ожил селектор. - Войдите! – разрешила она, откладывая лист в сторону, и встала. Ну вот, свободное время кончилось. Пора на боевой пост. Дверь отъехала в сторону, и глаза тви’леки удивлённо расширились. - Тьяр?.. – она чуть отступила назад. - Он самый. – кивнул таирец. – Ты позволишь? - Входи. – Ашель указала на стул. – Присаживайся. Чем обязана? Стул имперец проигнорировал, остался стоять возле двери. Ашель заметила, что вид у него был слегка странный. Словно у актёра-дебютанта, готовящегося к выходу на сцену. Она призадумалась над причиной. Попытки Тьяра завести с ней разговор она прекрасно видела, но старалась пресекать их, ибо не видела будущего в тех отношениях, которые могли бы между ними сложиться. Ашель трезво смотрела на жизнь и понимала, что в создавшейся ситуации в Империи они ни к чему хорошему не приведут. Потому и избегала Тьяра и всех его попыток навести между ними мосты. Скрывалась, ускользала всякий раз, когда он появлялся на горизонте. Но сейчас, кажется, таирец её всё-таки поймал… Ашель принялась собирать рисовальные принадлежности. Сердце её стучало, но на лице дженсаарайи не дрогнул ни один мускул, а лекку остались спокойны, будто она и не волновалась даже. - Так, зашёл… - обронил Тьяр и кивнул на альбом в её руках. – Ты рисуешь? Можно посмотреть? Ашель, поколебавшись, протянула ему альбом и отдёрнула руку, когда их пальцы соприкоснулись. Таирец великодушно сделал вид, что ничего не заметил. - Красиво… - прокомментировал он, разглядывая рисунки. – Я так точно не сумею – руки, что называется, не оттуда растут. Перевернув очередной лист, Тьяр вдруг увидел… свой портрет. Набросанный карандашом, но очень живой и экспрессивный. И сходство было поразительным. - Ого!.. – только и сказал он. Ашель мучительно покраснела и сделала невольное движение, будто хотела отобрать альбом. Тьяр пристально посмотрел на неё, и девушка потупилась, нервно подрагивая лекку и сцепив пальцы в замок. Воцарилась гнетущая тишина. - Ашель… - вдруг нарушил молчание Тьяр. – Я ведь… не просто так зашёл… Дженсаарайя вдруг сорвалась с места: - Ой, я совсем забыла! Тьяр, мне же надо бежать в ординаторскую! Доктор Хол… - Холу ты в ближайшие 2 часа не понадобишься. – слова пилота заставили девушку замереть на месте. – И ты это прекрасно знаешь. - Ну, тогда я воспользуюсь случаем и посижу в библиотеке! Давно собиралась, да всё времени не было… – с наигранной беззаботностью попыталась вывернуться тви’лека, ощутившая себя мышью, попавшей в мышеловку. Она сделала попытку выскочить из каюты, но стоявший у двери Тьяр преградил ей путь. - Ашель… Прошу тебя, останься. Я хочу с тобой поговорить. Тви’лека затравленно взглянула на него и резко отвернулась, поникнув головой. - Не надо, Тьяр… - беспомощно прошептала она, стискивая пальцы и дрожа тчин-тчун’ами. – Прошу тебя… Не надо… - Я тебе настолько неприятен? – помрачнел имперец. – Мне уйти? - Нет! – вскрикнула она. - То есть… да… То есть… Тьяр взял её руки в свои и ощутил, что её маленькие ладошки были совсем холодными. Ашель вздрогнула и попыталась отнять их, но таирец не пустил. - Я много думал над этим. – тихо заговорил он, успокаивающе гладя её пальцы. - Ещё там, на Кореллии, когда смотрел на тебя, спящую в моём номере, и размышлял, как же порой причудливы повороты судьбы... А потом ты открылась мне, рассказав свою историю… Тогда ещё моя боль, моя ненависть к форсерам едва не погубили всё, что только-только зарождалось. Я улетел на задание, бросив тебя на произвол судьбы… до сих пор не могу себе этого простить! А потом были долгие дни размышлений. И внезапный сигнал о том, что ты попала в беду, пришедший, через тот бумажный кораблик, что ты мне тогда подарила… Знаешь, ведь это он привёл нас с Гэллемаром на Татуин. Но с этими ситовыми Таблицами… Между нами словно стена тогда возникла… Я так и не успел, не сумел сказать тебе самого главного. Наши пути снова надолго разошлись, чтобы свести нас здесь, на «Молоте». Когда ты так внезапно появилась на пороге моей палаты, я сперва подумал, что просто брежу. Думал, что ты исчезнешь, как мимолётный и прекрасный дух… Но ты не исчезла, ты оказалась живой, настоящей Ашелью – девушкой, которую я… так часто вспоминал, о которой тосковал… Ашель, я долго размышлял о природе моих чувств к тебе… И понял: я люблю тебя. Девушка вздрогнула и болезненно дёрнула лекку. Это не укрылось от взгляда Тьяра. - Ты… - начал он. Твилека качнула тчин-тчун’ами. На лице её появилось выражение растерянности и смятения. - Я не знаю, что ответить тебе, Тьяр… - прошептала она. – Просто не знаю… Таирец сдержанно кивнул, стараясь спокойно принять то, что, возможно, его чувства не взаимны. Однако, всё же спросил: - Но могу ли я… хоть на что-то надеяться, Ашель? Ты ведь сама сказала, что я не противен тебе. Так почему бы… - Но ведь никто не поймёт и не примет таких отношений! – вдруг отчаянно воскликнула тви’лека. - Тьяр, ты забыл про идеологию? Расовую доктрину Империи?.. Связь имперского офицера, потомственного дворянина – с какой-то там безродной экзоткой… Ты представляешь, к каким серьёзнейшим неприятностям для тебя это приведёт?! - Во-первых, ты – не «какая-то там безродная экзотка», а Ашель Скайджен! Девушка, которую я люблю и не променяю ни на какие регалии и почести! А во-вторых, что касается неприятностей - предоставь это решать мне! – твёрдо сказал таирец, про себя поражаясь, как же она точно угадала его недавние мысли. – На том основании, что я – мужчина. Устранять проблемы и принимать решения – мужская работа. Тви'лека ошарашенно уставилась на него. Похоже, она совсем не была готова к такому заявлению! И Тьяр это понял. Вздохнул. Осторожно притянул её к себе. Обнял. - Бедная моя гордая девочка… Наверно, никто и никогда не пытался переложить на себя твои проблемы… А ты и не просила… Ашель низко опустила голову, а потом доверчиво и робко потёрлась виском о его плечо. Сердце имперца зашлось в пронзительно-щемящей нежности к этому инородному, но такому родному существу. Он бережно, цепенея от собственной неуклюжести и страшась причинить ей боль, погладил перевитые ленточками шелковистые лекку… По телу Ашели прошла крупная тягучая дрожь, она прерывисто вздохнула и уткнулась, вжалась лицом в мундир на его груди. Лекку, захлестнувшись, скрестились на затылке Тьяра и принялись осторожно и трепетно поглаживать, зарываясь кончиками в его волосы. Жест, который она так и не осмелилась сделать тогда, на Татуине. «Я – часть тебя… Я люблю тебя…» Не надо было даже родиться с тчин-тчун’ами на голове, чтобы понять все значения этого жеста! Потрясённый и счастливый, Тьяр Гориду крепко прижал её к себе и замер, вдыхая особый, ни с чем не сравнимый запах тви'леки. - Я никому не дам тебя обидеть, слышишь?! – горячо прошептал он, приникая губами к тёплой пульсирующей ложбинке между основаниями лекку. – Пусть только посмеют!!!.. …Татуин исчез, как его обманчивые миражи… … - Мне так много надо сказать тебе… - Нет, это мне надо сказать… - Я, между прочим, первый начал! - А я… а я тебя люблю! Вот! - Сдаюсь! - Что я слышу?! Тьяр Гориду сдаётся?! Как не стыдно! - Тебе – ничуть!.. Ты – моё чудо. Моё немыслимое, потрясающее, хвостатое чудо!… - Ох, Тьяр… Что же теперь с нами будет?.. - Всё будет хорошо. Верь мне. - Хотелось бы… - Рядовая Скайджен! Отставить упаднические настроения! - Слушаюсь, мой капитан!.. А можно… можно я тебя поцелую? - Нужно!.. … - Как же я скучал по тебе… - А я – по тебе… Не отпускай меня, любимый… - Не отпущу. Теперь я тебя ни за что не отпущу! Хватит убегать и прятаться! - Я и сама… не хочу. Тьяр… Тьяр…

***

Огромный зелёный шар поросшей джунглями дикой, неосвоенной луны. У неё даже названия не было – только номер в каталоге. Луна ждала своих исследователей. Но первыми пришли не галактографы. Первыми пришли пираты. И военные. … Томительно, до нервной дрожи в лекку, тянется время. Тонкая, натянутая до предела струна еле слышно звенит от напряжения. На одном конце – где-то там, внизу (или вверху, ибо луна нависает над крейсером, словно пытается раздавить своей массой) – маленький вёрткий перехватчик, несущийся над поверхностью луны. На другом – пульсирующий сгусток Силы, балансирующей на призрачной грани Света и Тьмы. Сканеры местного отделения ИСБ, отмечая присутствие на борту форсера, прилежно фиксируют аномалию на борту «разрушителя», но обычно бдительные Инквизиторы не обращают на это внимания. Привычная картина. Это значит – перехватчик капитана Тьяра Гориду ушёл в очередной боевой рейд. Это значит – одна из местных медиков, сержант Ашель Скайджен – единственный не-человек на борту и, пожалуй, во всей имперской армии – снова ждёт его возвращения. Всё как обычно. … Надо быть спокойной. Максимально спокойной – как бы трудно это ни было. Хотя – какое может быть спокойствие у натянутой, готовой пустить стрелу, тетивы? Но – нельзя. Нельзя. Ведь там, над этой зелёной луной – ОН. Если начать паниковать, дёргаться – всё неизбежно отразится на том конце струны. И тогда… «Ждать… ждать… ждать…» - выстукивает сердце. Ждать. Что за мучительная пытка… Кому труднее – тем, кто сражается и каждый день видит вокруг себя смерть, или тем, кто ждёт их возвращения?.. Тем, кто не провожал своих близких на войну – не понять… «Ты вернёшься, милый!..» Как же был прав Деррек, написав эту песню!.. … Струна Силы дрожит, грозя оборваться в любой момент. Спокойно, Ашель, спокойно. ОН вернётся, ты только не отпускай этот ускользающий хвостик. И всё будет хорошо… всё будет хорошо… хорошо… Любимый, я здесь, я рядом. Ничего не бойся. Ты вернёшься. … Ещё одна, совсем тоненькая, но прочная нить тянется куда-то. Связь Судьбы. Нить спокойна, хотя на том конце тоже чувствуется что-то такое… настораживающее – горечь, гнев, тоска… Элкот. У тебя-то что стряслось, зеленоглазое чудо?.. Прости, не могу помочь тебе сейчас, но это не значит, что я забыла о тебе, мой Брат-В-Силе. Пожалуйста, держись, ты сможешь, я верю в тебя… Сила Всемогущая, не оставь его!… … Тьяр… Струна уже звенит от напряжения. Это значит – ему трудно. Это значит – смерть со всех сторон… Осторожнее, любимый! … Что это там, впереди, на твоём пути? Уверенная эманация чужого нетерпения, радости, предвкушения… Что там? Чья-то… хитрость?.. Или… или… О, НЕТ!!! ТОЛЬКО НЕ ЭТО!!! ТЬЯР, НАЗАД!!! НАЗАД!!! ЭТО ЛОВУШКА!!! НАЗАД, УЛЕТАЙ ОТТУДА!!! ТАМ ЗАСАДА!!! НА ПОМОЩЬ!!! ВСЕ, КТО СЛЫШИТ!!! НА ПО… - Не-е-е-ет!!!.. Тья-а-а-а-ар!!!.. Душераздирающе взвизгнув, струна обрывается. Хлёсткий режущий удар сминает, рвёт паутину Силы. Эхо отчаянного крика, кажется, резонирует во всех уголках галактики, где ещё остались форсеры. Сознание ещё исступлённо царапает край льдины, пытаясь вырваться из безжалостного, мертвенно-холодного потока, но поток бурлит, ревёт, несётся куда-то – увлекая за собой, крутя и затягивая под лёд… «Тьяр… как же это?.. За что?..» Крошащийся под застывающими пальцами тонкий лёд. Нет опоры. Нет дна. Нет надежды. Спасения… нет… Кроме… другой тонкой прочной нити. Связь Судьбы. На том конце – горечь, тоска, гнев. «Если погибает один из Связанных, то может погибнуть и другой…» «Элкот… прости меня… Я не могу… так… Люблю тебя, брат мой. Прощай. Будь свободен»