Осколки Силы. Часть 2: Бисерные дни.

Гэллемар сдержал своё слово. Он действительно аккуратно покопался в записях данных того боя, опросил возможных свидетелей… Подключил даже кое-какие каналы и добился того, чтобы осмотрели место падения Гориду. Но всё было тщетно. Поисковики не нашли даже обломков! Видимо, взрыв был настолько силён, что останки тьярова перехватчика разметало по весьма обширной территории. Ашель от переживаний превратилась в тень самой себя. Днём (вернее, в то время, которое на «Молоте» считалось днём) она ещё как-то держалась – работа не давала расслабиться. А ночью… Иногда заходя к ней, чтобы поделиться последними новостями о ходе поисков, Гэллемар видел, что тви'лека тает прямо на глазах. В этом бледном призраке с горящими безумной, почти маниакальной надеждой глазами уже трудно было узнать прежнюю Ашель. Капитан однажды, по старой памяти, даже попытался с ней поругаться – чтобы разозлить и вызвать хоть какие-то эмоции. Дженсаарайя молча выслушала всё, что он ей про неё же высказал… так же молча и покорно кивнула… и, перевернувшись на живот (во время разговора она лежала на своей койке), уткнулась лицом в скрещённые руки. Гэллемар даже испугался! В прежние времена тут бы уже давно шло настоящее побоище – со свистящими стрелами отточенного остроумия и шипящим напалмом ехидных подначек – Ашель, при всём её миролюбии, редко уклонялась от возможности попикироваться с ним. А тут – даже не огрызнулась!.. Он, недоумевая, коснулся Силы и увидел, что единственное, что в данный момент поддерживало тви'леку, - это надежда. Но и той осталось… Остальное тонуло в чёрном вязком болоте отчаяния, тоски, боли и поистине смертельной усталости! Похоже, дженсаарайя уже держалась на последних резервах! - Прекрати сейчас же! – рявкнул Гэллемар, подскакивая к ней и заставляя повернуться к нему лицом. – Совсем с ума сошла?! Вернётся Тьяр – что я ему скажу? Что тебя сожгла Тёмная Сторона?!.. Огромный соблазн был влепить этой малахольной пощёчину, но капитан сдержался. - Я боюсь… - пришёл тихий ответ, - что он уже… не вернётся… Я его… не чувствую… Гэллемар скрипнул зубами. Всё, оказывается, гораздо серьёзнее, чем он думал! Уж если трещину дала стойкость Ашели… Он схватил её за плечи и основательно встряхнул: - Это не значит, что можно медленно себя убивать! Говорил же: не лезь на Тёмную Сторону, отключи эмоции… - Вот только магистра Йоду передо мной изображать не надо!!!.. – послышалось злобное тви'лекское шипение, и по его рукам раздражённо хлестнули тчин-тчун’ы. Гэллемар с облегчением засмеялся: ну наконец-то! В голосе экзотки слышались до боли знакомые скандальные интонации! - Что я сказала смешного? – обиделась Ашель. – И как эмоции связаны с Тёмной Стороной? - Смешного – ничего. Но ты злишься, а в твоём состоянии это почти хорошо! Жить будешь. А что до твоего второго вопроса… Вот мне интересно, что говорили о сторонах Силы те, кто учил тебя? Про джедаев можешь не заикаться, их-то мнение мне известно. А вот твои джесн… чёрт! Хрен выговоришь!.. - Дженсаарайи. – отчётливо произнесла Ашель и села. Задумчиво подтянула к подбородку колени. – В моём Ордене считают, что и Тёмная, и Светлая Стороны имеют равное право на использование. Только надо уметь это делать. И уметь себя контролировать, это обязательно!.. А почему вы спрашиваете? У вас какая-то другая точка зрения? - Ну… - Гэллемар привычно поскрёб за ухом, пригладил выбившуюся из косы прядку, ногой подтянул кресло и сел. – В свете всего вышесказанного, думаю, что версии не слишком отличаются... Есть мнение, что Светлая Сторона – это сторона покоя, а Тёмная – эмоций. Поддавшись эмоциям, или Тёмной Стороне, можно утратить контроль над собой и натворить… много всякого. А потом всю жизнь казнить себя за содеянное… Помимо этого, приведу такую аналогию: если рассматривать течение Силы как течение воды, то работая по-Светлому, ты спокоен и лишь чуть-чуть изменяешь направление течения силы, ты как гибкая труба, через которую вода идёт самотёком. И вода тебя «не чувствует». Работая же по-Тёмному, ты – насос с трубой. Ты кричишь: «На тебе! Получай!» (Всё, что угодно: «на тебе мою ненависть», «на тебе моё сочувствие» – не важно). Ты швыряешь воду под бешеным напором, и образующийся в тебе вакуум засасывает новую порцию воды. Но на работу насоса нужна дополнительная энергия, которую ты вынужден брать из себя – больше неоткуда. Вот тебе, между прочим, и версии на тему, почему Тёмная Сторона иссушает и тело (насос), и душу (он же, плюс постоянный контроль и затыкание совести, если что не так). Кстати, поэтому же Тёмная Сторона – сильнее: для равного потока Силы Светлому нужен более широкий канал – больше умения с нею обращаться. Ашель медленно подняла голову. В её взгляде читались замешательство и изумление. Похоже, слова дарксайдера были для неё немалым откровением! - Ма’а… - прошептала она, - А ведь… вы правы!… Ма’а-Хранительница, как же вы правы!!!.. Гэллемар ухмыльнулся. В то же время он был слегка смущён: дженсаарайя смотрела на него, как… на какого-нибудь пророка! «Вот ведь, ерунда какая… излагаешь вполне научную теорию, а на тебя как на мессию смотрят. Идиотские заморочки – вечно чуть Сила, так сразу мистика. Дебильное воспитание! Неудивительно, что дома про Силу только пальцем у виска крутят...» - А теперь подумай, - продолжил он, - почему джедаи наложили запрет на чувства и эмоции? Не оттого ли, что боялись, что они будут отвлекать от главного – преданного служения и беспрекословного подчинения Ордену? Ведь иначе даже на банальный самоконтроль – ты уже будешь отвлекаться… от этого долбанного служения. Не говоря уж о том, что эмоция может оказаться направлена совсем не туда, куда нужно Ордену… Он встал и привычным движением одёрнул китель. Пригладил волосы, небрежным щелчком смахнул с рукава пылинку. Посмотрел на Ашель. Та сидела с таким сосредоточенным видом, что капитан понял: на какое-то время она отвлечётся от саморазрушительных мыслей о Тьяре. Вот и славненько! А то он уже начал ловить себя на мысли, что в последнее время ему уж слишком часто приходится бывать тви'лекской нянькой! - Это тебе пища для размышлений. – хмыкнул он на прощание. – Чтобы развеяться. Ответом был только рассеянный кивок: Ашель погрузилась в раздумья. И вот пришло то время, когда стало ясно: дальнейшие поиски бесполезны. Командир корабля отдал приказ, и «Молот» покинул окрестности безымянной планеты с маловразумительным индексом 239АС/ЕхТ15. Тьяра Гориду официально объявили погибшим, командование крылом «Браво» окончательно перешло к Дерреку Тэтчу (которого в связи с этим повысили в звании), и жизнь постепенно стала входить в обычный рутинный ритм. Несколько дней спустя Гэллемара вызвали к командующему. Перед этим ему стало известно, что на борт «разрушителя» был принят небольшой корабль, доставивший какого-то важного гостя. Поэтому, увидев, что капитан не один, он не слишком удивился. Гость – высокий худой старик в странной белой одежде с висячими мешкообразными рукавами – казался бы слегка неуместным в обстановке боевого корабля и в окружении людей в форме, если бы не его по-военному прямая осанка и два меча в простых ножнах, заткнутые за широкий, тоже белый, кушак. Гэллемар вспомнил: такого же вида мечи – короткий и длинный – стояли на специальной подставке в каюте Тьяра, и тот каждый день с ними упражнялся… они и сейчас там находились… Что же касается одежды – тут за примерами далеко ходить не надо было. Нечто похожее, но только из цветного шёлка, соорудила себе Ашель перед её эпохальным отпуском на Нар Шаддаа. Да и на свадьбе молодые были в похожих одеяниях, только в красном и лиловом… Гость был одет в таирский дээл. Траурного, как это было принято на родине Тьяра, белого цвета… - Капитан Лас? – старик шагнул вперёд и коротко, лёгким кивком, поклонился. – Я – Хэшан Гориду. Вы были дружны с Тьяром Гориду. Я – его дед. … Тьяр не слишком охотно рассказывал о своих близких, но тем не менее, Гэллемар знал, что его отец, младший брат и невеста погибли от рук джедая-фанатика во время Приказа-66, а мать пережила их совсем не намного. Остался один дед, который занимал какой-то весьма важный пост в имперской администрации Таира (мира довольно консервативного и патриархального, однако, безоговорочно поддерживавшего Империю). Все мужчины в роду Гориду были воинами, и гибель в бою считалась почётной… Тьяр был последним. С его гибелью род пресёкся… Для помешанных на клановых традициях таирцев это было более чем серьёзно! Таким образом, присутствие Гориду-старшего на «Молоте» было, своего рода данью уважения к его статусу имперского администратора, потомственного воина и дворянина, и родственника – единственного! – погибшего героя Империи… Капитан Лас вытянулся перед начальством и его гостем и приложил ладонь к кепи. - Для меня – огромная честь познакомиться с вами, сэр! – сказал он. – Чем могу служить? - Расскажите мне о том, как жил, сражался и погиб мой внук. И проводите в его каюту. Я хотел бы кое-что забрать оттуда. … Ещё в коридоре они почувствовали слабый, сладковато-терпкий запах, который по мере приближения к тьяровой каюте стал отчётливее. - На Разрушителе разрешается жечь благовония? – обратился к Гэллемару Гориду-старший. - Честно говоря, впервые слышу об этом! – откликнулся тот и едва привычно не поскрёб за ухом: мол, что ещё за новые традиции завелись? Капитан открыл дверь известным ему кодом, и сразу стало ясно: запах идёт из каюты. - Что за чёрт?.. – пробормотал он и посмотрел на старика. А тот замер на пороге. Его взгляд был устремлён туда, где на столике, перед изображением Тьяра стоял какой-то странный натюрморт: широкая керамическая чаша (Тьма знает, каким образом попавшая на Разрушитель!), в которой среди цветов (тоже непонятно откуда взявшихся) плавали в воде маленькие ароматные свечи. - Обряд Четырёх Стихий… - прошептал таирец и с плохо скрытым волнением посмотрел на Гэллемара. – Это вы? Капитан молча покачал головой. Он и обряда-то такого не знал! Но… кажется, уже подозревал, чьих это рук дело! - Кто же? За их спинами раздалось тихое жужжание двери. Мужчины разом обернулись. - А вот и ответ на ваш вопрос, сэр. – спокойно сказал имперец. - Ох! – тви'лека (а это была именно она) испуганно замерла в дверях. – Простите, я не знала, что тут кто-то есть… Я… я потом зайду!.. - Ашель, останьтесь! – остановил её голос Ласа. «А чего это он вдруг ко мне на «вы»?..» - мелькнуло в голове недоумённое. Дженсаарайя оглянулась и только тут заметила, что Длинноволосый не один. И этот другой так похож… «Ма'а… КТО это?..» - Ашель, это господин Хэшан Гориду. – словно отвечая на её вопрос, представил Гэллемар. – Дедушка Тьяра… Господин Гориду, позвольте вам представить сержанта имперской медслужбы Ашель Скайджен… близкую подругу Тьяра. - Подругу?.. – медленно выговорил таирец, смотря при этом на лекку Ашели. – Близкую?.. Из редких разговоров с Тьяром по видеому он знал, что внук встретил и полюбил девушку по имени Ашель, но то, что она, эта девушка, - тви'лека… Тьяр этого никогда не говорил. Только смеялся и уверял, что безмерно счастлив с ней… Хэшан Гориду был рад за единственного внука. Радовался, что их древний род всё-таки не исчезнет… И тут - такое… «Зачем вы так?!..» - прочитал капитан Лас во взгляде, брошенном на него дженсаарайей. - У моего внука подруга – нелюдь?.. Кажется, старому тэйгу хватило одного взгляда на девушку, чтобы понять всё. Но, как он ни был потрясён открывшимся, на его лице не дрогнул и мускул. Только взгляд стал каким-то чужим… Точно таким, как некогда у Тьяра, когда она призналась ему, что чувствует Силу… - Это ты… вы сделали? – Гориду-старший кивнул на чашу. Ашель потупилась. – Благодарю. Не спрашиваю, откуда вам известны обряды нашей родины, спрашиваю: зачем? Зачем вы это сделали? - Так надо. На «Молоте» нет других таирцев, чтобы… проводить Тьяра как подобает… - Ты – не таирка! – отрезал Гориду. – Ты вообще не можешь… не имеешь права это делать!.. – он приложил руку ко лбу. – Великая Аматару, мой внук избрал в подруги нелюдя! Какую-то хвостоголовую экзотку предпочёл нормальным человеческим девушкам!.. Вы знали об этом, капитан? – неожиданно обратился он к Гэллемару. Тот, помедлив, кивнул. – И не отговорили?!.. - Капитан Лас тут ни при чём! – вдруг вступилась за имперца Ашель. – Наоборот, был против и много раз пытался образумить Тьяра! Клянусь вам в этом, мессир! - Не клянись! Мне твои клятвы… Ты заморочила голову Тьяру так, что он, кроме тебя, ни о ком и ни о чём другом и не думал! Даже о своём долге последнего в роду!.. Если бы у него был сын… Но Тьяр погиб, не оставив роду Гориду продолжения… Его имя запятнано связью с тобой!.. Ты!.. Зачем, зачем ты опутала его, тви'лека? Зачем оказалась на его дороге?.. Лекку Ашели вздрогнули. Она выпрямилась под горько-негодующим взглядом тэйгу и внимательно-насмешливым – Гэллемара. Посмотрела на одного, другого… Потом снова - на таирца. - Я с самого начала понимала, мессир, что связь Тьяра со мной может погубить и его карьеру, и репутацию, и положение в обществе… - спокойно сказала она. - Я не хотела этого и постаралась однажды исчезнуть из его жизни. Но, видимо, такова была наша с ним судьба – встретиться снова. Здесь, на «Молоте»… хотя сюда меня отправили отнюдь не по моей воле. Я старалась избегать Тьяра, делала всё, чтобы только он выбросил меня из головы… можете спросить у его друга, – Ашель неожиданно кивнула на Гэллемара. – всё происходило у него на глазах… А потом Тьяр сказал, что любит меня… Я пыталась убедить его, что этим он только навредит себе… но, видимо, из меня плохой… убеждальщик… Меня и слушать не стали… – она потупилась и безнадёжно махнула тчун’ом. - Что мне оставалось делать, мессир?.. Ведь я его тоже люблю… - лекку бессильно свесились и затрепетали, словно в предсмертной агонии. - Вы обвинили меня в том, что, увлёкшись мною, Тьяр забыл о долге перед своим кланом. В том, что из-за меня он пренебрёг женщинами своего вида, любая из которых могла бы дать достойное продолжение роду Гориду… Клянусь вам, мессир, если бы это было возможно – я не колеблясь изменила бы свою природу! Потому что ничего не было бы для меня желаннее, чем подарить Тьяру дитя… Но, к сожалению, даже если мне… отрубят тчин-тчун’ы, я… не смогу… не смогу стать человеком… Простите меня… Гэллемар не поверил своим глазам: гордая, никогда не отступавшая перед его насмешками и оскорблениями тви'лека вдруг… опустилась на колени и низко склонила голову. - Вы можете сколько угодно презирать и ненавидеть меня… - тихо, но твёрдо сказала она. – Можете даже убить – если пожелаете, и… если от этого вам станет легче… Смерть от вашей руки для меня будет величайшей милостью и благом, потому что я не знаю, как мне дальше жить – без Тьяра… Но прошу вас… не считайте, что я желала ему зла… Ему – никогда! Лучше самой… не быть. Совсем. Сверкающие капельки упали к ногам старого тэйгу: Ашель плакала. Горько, безнадёжно и беззвучно. Лицо Гориду-старшего не выражало ничего. Но глаза слегка потеплели. Только слегка. - Ты действительно так его любила? И... сейчас?.. Ответом был задушенный всхлип, тви'лека вдруг вскочила и, прижав ладонь к лицу, выбежала из каюты. Воцарилось тягостное молчание. Потом дед Тьяра повернулся к молчавшему всё это время Гэллемару и потребовал: - Я хочу знать всё об отношениях моего внука с этой… женщиной, капитан. Рассказывайте!.. …Спустя несколько дней после отлёта яхты Хэшана Гориду, крылья «Альфа» и «Браво», а также персонал госпиталя потрясло неожиданное. Ашель была… арестована! Те, кто оказался свидетелями этого события, потом рассказывали, как двое штурмовиков в сопровождении одного из младших чинов ИСБ провели тви'леку в транспортный ангар и вместе с ней проследовали на борт челнока, принадлежавшего Ведомству. Корабль тут же снялся с места и улетел в неизвестном направлении. Арест сержанта Скайджен вызвал немало разговоров, вопросов и домыслов. Но, поскольку в этом как-то была замешана ИСБ, пересуды как-то быстро сошли на нет. Большинство из тех, кто помнил прокол «джедайки» на её первом году службы, сошлись во мнении, что экзотка опять во что-то такое вляпалась, и её потащили разбираться уже серьёзно. А раз дело наверняка пахло политикой, то и беспокоиться о дальнейшей судьбе тви'леки было незачем. Сама, должно быть, виновата: ИСБ просто так никого не арестовывает! Конечно, друзья и коллеги Ашели – те, кто по-настоящему знал, любил и ценил её, пытались что-то узнать, но так ничего и не добились. И постепенно даже они стали вспоминать сержанта-экзотку всё реже и реже. Чувствуя во всём этом происшествии какой-то подвох, да и чисто из профессионального интереса, Гэллемар, пользуясь своими кодами доступа, как-то раз покопался кое-в-каких файлах… И растерянно поскрёб за ухом: - М-да… Пусто. Словно никто в Конторе ничего не знал об аресте тви'леки. Никаких приказов, распоряжений… Ашель просто исчезла с «Молота». Будто её и не было. Заинтригованный и озадаченный, капитан зачем-то даже отправился в бывшую каюту дженсаарайи – пока её не отдали кому-то другому. Крошечное помещение ещё хранило память о своей бывшей хозяйке. В стерильном, выхолощенном корабельном воздухе ещё оставался отзвук странного, слегка горьковатого и жгучего аромата… Ашель никогда не пользовалась духами - её виду был присущ свой, природный запах. Сиротливо змеилась на безупречно отбитой койке забытая ленточка от тви’йеч. Неуставное, совершенно гражданского вида зеркало ещё украшало одну из стен. Какие-то странные блестящие узоры покрывали его поверхность… Гэллемар приблизился, вгляделся… Это были не узоры. Серебряной губной помадой, – дженсаарайя иногда позволяла себе мелкие женские радости – едва видная на сверкающем стекле, была сделана торопливая размашистая надпись. Всего два слова: «Так надо»…