Прочь из дурдома

– Мелкий! Ты что, не слышал? Сказал – не подпущу тебя к раненному и точка!! – Я сам проведу операцию, чертов старик! – Нет уж, в таком состоянии – ни за что. – Много ты понимаешь! – Забыл, с кем разговариваешь? – грозный рык отпугнул стайку нервных ассистентов, столпившихся в другом конце коридора. – Зеленый еще на такое замахиваться. – По-хорошему говорю, пусти! – Угрожать вздумал? Широкие ладони с силой толкнули худую грудь назад так, что Санджи спиной влетел в противоположную от дверей стену коридора. Воздух, выбитый из легких, ни в какую не хотел возвращаться обратно, пока ногти бессильно царапали бежевую краску холодной поверхности. – Я же тут скончаюсь, – он уткнулся взглядом в захлопнувшуюся дверь операционной и тихо в сторону добавил, – от беспокойства... – Не помрет твой суженый. И не мечтай, – высунулось в щель лицо врача, забавно шевеля роскошными усами. – Да я и не сом... какой, к черту, суженый?! Зефф только громогласно расхохотался и уже аккуратнее прикрыл за собой дверь, оставив смущенно вспыхнувшего блондина возмущенно пыхтеть в коридоре. Санджи уселся на рядом стоящую скамейку. С чего такая ситуация? Почему он сидит тут, перед железными дверями с ярко горящей надписью «Тихо! Идет операция» и чуть ли не ногти грызет от волнения и чувства вины? Да все до элементарного просто! Просто. Просто некий субъект маримообразной наружности предъявил на Санджи права обладания и теперь тихо собирается скончаться, весьма изобретательно уходя от ответственности. Все, конечно, не совсем так, но некоторые детали взвинченный блондин намеренно решил упустить. Воспоминания насыщенного дня навалились с новой силой, вгрызаясь в уставшее, побитое тело свежими картинами. Кровь. Это было первым, что бросилось в глаза, когда они с Луффи оказались на самой арене. Большая лужа под тяжело хрипящим и загребающим пальцами бетон пола Зоро, и поменьше – вокруг головы Эйса, не подающего признаков жизни. Санджи с опаской подходит к своему пациенту, холодея с каждым шагом, краем глаза отмечая рванувшего к брату мальчика. Суета вокруг словно осталась за какой-то невидимой стеной. Ни звука не проникало на огороженную территорию для боев. А может это у практиканта от волнения просто заложило уши? Он опустился на колени, не обращая никакого внимания на багровые пятна, затейливым узором украшавшие пол, и вперил беспокойный взгляд на страшную рану. Слабонервным Санджи никогда не был, но от увиденного сердце сдавило такой болью и ужасом, что оставалось только взвыть. То ли от отчаяния, то ли от беспомощности. Опуская кровавые подробности, можно было заметить длинный порез, пересекающий туловище наискосок, от чудом не задетой ключицы до тазовой кости, и раздробленную, до состояния крупной крошки, грудную клетку с торчащими из открытых участков поломанными ребрами. – Что, кха... смотришь, Завитуш-кха-ка? – судя по хрипу и бульканью, один из обломков вскользь задел легкое. – Неужели в тебе, кха-кха, проснулись чувства... к умирающему мне? – Для умирающего ты говоришь слишком длинными предложениями, – на автомате огрызнулся Санджи, лихорадочно оказывая первую посильную помощь. – Не отрицаешь, – неразборчиво пробормотал Зоро, пытаясь растянуть разбитые губы в улыбке. Похоже, кого-то основательно приложили рукоятью меча по зубам, – вы не пострадали? – Да что с нами сделается? – незаметно стирая подсыхающую на скуле кровь, легкомысленно отмахнулся блондин. – Эйсу!! – раздался надрывный крик с другой стороны площадки. Практикант подскочил, как ужаленный, вспомнив об еще одном пострадавшем. Взгляд уткнулся в сидящего на бетоне и белого, как мел, Луффи, держащего на коленях голову бессознательного брата, и тут же переместился обратно, на закатившего глаза Зоро. – Твою мать! Слава Богу, разорваться на месте от трудного выбора ему не позволила новоприбывшая парочка. – Я же говорила, что они здесь!! – разъяренная, как сам дьявол, Куреха возвышалась над ним, уперев в бока руки и грозно сверкая стеклами очков. – Ладно-ладно, отдам я тебе этот злосчастный ящик вина, – пробурчал Зефф, опускаясь подле раненного. – Я выиграла спор, так что можешь жить, – тоном, словно делает огромное одолжение, бросила Санджи женщина и отправилась помогать Эйсу. Правда, свой заслуженный подзатыльник он все же получил. Только от своего непосредственного начальника. Там же и свалился в обморок, отрешаясь, наконец, от ошеломляюще ярких событий дня. Пришел в себя практикант уже в больнице, лежа в одной из палат травматологии с сидящим в ногах Луффи. Память услужливо предоставила картинки предшествующих потери сознания событий, заставляя еще не оправившегося парня резко принять сидячее положение. Голова противно закружилась, активно возмущаясь таким резким кульбитам организма. – Как они? – Только что увезли на операцию. Та старуха сказала, что у Эйсу черепно-мозговая средней тяжести, и неизвестно, придет он в сознание или нет. Сильно его этот дядька приложил. А Зоро ты и сам наверно видел. Мальчик проговорил все это деревянным голосом, безучастно разглядывая рукав накинутого на плечи белого халата. – Так чего мы тут сидим? – Меня не пустили в операционную. – Идем! – решительно слез со своего ложа Санджи, хватая друга за руку, и бегом, насколько это было возможно в его состоянии, направился наводить свой порядок. Так он и оказался сидящим на белой железной скамейке перед равнодушной дверью, за которой бились с обнаглевшей старухой в черном балахоне и в обнимку с косой Зефф и его лучшая команда врачей. Под входом в соседнее помещение операционной, подпирая деревянную поверхность спиной и безбожно пачкая белую ткань халата пылью с пола, с окаменевшим выражением лица сидел Луффи. Но сил подойти и успокоить его не было. Где-то в конце коридора мелькнула рыжая макушка Нами. Она размашистым шагом, спешно кутаясь в халат для посетителей, неслась в сторону Санджи, но запнулась и замерла перед изваянием на полу. Практикант поймал вопросительный взгляд девушки и тут же с готовностью кивнул. Ему самому утешения были даром не нужны, а вот подпирающее дверь подобие человека требовало немедленной встряски. Нами присела на корточки и, протянув руку, на пробу потрепала черные вихры. Ответом ей послужил равнодушный взгляд. Медсестра задумчиво закусила губу, заинтересованно рассматривая мальчика. Луффи вжался в стену, запрокидывая к потолку голову. Девушка вцепилась пальчиками в укрытые халатом плечи и с силой встряхнула. Как оказалось, парнишка мог с легкостью изображать марионетку. И как школьный театр до сих пор не углядел такой талант? – Ах так! – не на шутку разозлилась богиня травматологии. – Ты сам напросился. Санджи вздрогнул от такого знакомого тона. Помнится, тогда ему влетело за оказание помощи маримо-«мафиози». Крепкий кулачок, особо не церемонясь, врезался в макушку погруженного в свое горе школьника. – За что?! – тут же вспыхнул возмущением тот, потирая внушительную шишку и обиженно глядя на хищную улыбку напротив. – За все хорошее, – припечатала обладательница поистине сокрушительного удара, – у тебя разве кто-то умер? – Нет, – все еще дуясь, пробормотал Луффи. – Так какого ты тут сидишь, как на похоронах? Убитым видом горю не поможешь! Ну-ка взял себя в руки! А то, понимаешь ли, сидит тут... – Ты вообще кто? – спохватился он, прерывая пламенную речь своей мучительницы. – Нами я... – Операция прошла успешно! – гаркнул над ухом воркующих доктор Хилулюк, распахнув за сидящими двери. – Осколки черепа удалось зафиксировать благодаря металлоостеосинтезу. Больной пришел в себя и сейчас будет транспортирован в палату интенсивной терапии! Дааа, жизнерадостности этому мужчине было не занимать. Каким бы шарлатаном он ни выглядел, а специалист из него был хоть куда. Санджи отвлекся на сдавленные всхлипы. Это из глаз мальчика хлынули слезы облегчения. – Ох, Луффи... – пробормотал парень, сам стараясь не зареветь. Естественно школьник унесся сразу за выкатившейся из операционной каталкой. Да будущий хирург и не возражал, понимая состояние друга. Сам находясь в почти таком же. Надпись неустанно подсвечивала красным белые буквы предупреждения уже как минимум часа три, когда наметилось новое оживление. – Мелкий, мы закончили, – Зефф растормошил почти задремавшего от нервного перенапряжения парня. – А? – он непонимающе захлопал белесыми ресницами, пока озвученные слова с боем пробивались в уставший мозг. Наконец, сообразив, что ему сказали, Санджи резко подорвался с места. – Как он? Где? – Его уже увезли. Постой! Врач вцепился в рукав своего практиканта, уже взявшего старт в сторону нужных палат. – Что? – Мы сделали все что могли, чуть ли не по кусочкам собирали раздробленные кости. С пробитым легким тоже разобрались, благо там все не так серьезно было. Но в себя он еще не пришел. Не думаю, что тебе стоит его видеть. – Где? Зефф тяжело вздохнул, проклиная упрямого мальчишку, и, ни слова не говоря, направился в сторону места дислокации тяжелого больного. В палату интенсивной терапии Санджи вошел один, под мерный писк зудящих приборов. Аппараты жизнеобеспечения старательно отпугивали зловещую тишину, не позволяя затхлому смраду отчаяния поселиться в комнате для таких вот пациентов. Опутанный бинтами и проводами, Зоро мог похвастаться удивительно быстро осунувшимся и посеревшим лицом, с роскошной тенью под глазами. Бинты, туго стягивающие аккуратно и робко вздымающуюся грудь, таинственно белели в полумраке, от задернутых штор, палаты. Блондин подтащил к кровати казенный стул и расположился по правую руку от лежащего. Чувство вины и сожаления горящим свинцом разлилось в груди, сжигая на подлете все слова раскаяния. Если бы Санджи не стал помогать, ничего бы этого не было. Никто бы не пострадал. Маримо бы не лежал сейчас тут, полутрупом, дыша через раз. – Идиот, – прошептал он, борясь с комком в горле и стискивая ладонь непутевого ухажера, – как же ты от меня не отступишься, если помрешь тут?