Прочь из дурдома

– Мне нужно время. – Время? Для чего? – брови девушки удивленно взлетели над стеклами очков. – Ташиги-сан, просто дайте мне одну ночь. Большего я не прошу. Ведь не обязательно это делать сегодня. – Вообще-то... – Хотя бы до утра. Серьезность голоса будущего врача даже немного пугала и не оставляла ни намека на то, что просьба является простой шуткой. – Хорошо. Я попрошу капитана. – Буду признателен. – Санджи-кун. – Да? – Не знаю, зачем это вам и что вы собираетесь делать, но... – она чуть замялась, но тут же решительно подняла глаза, – удачи! – Спасибо. – Я такими темпами скоро в желе превращусь!! Возмущенный вопль встретил Санджи, как только он переступил порог. Зоро сидел на расправленной койке и сердито грыз яблоко. Несчастный фрукт обреченно хрустел на зубах, пропадая в бездонной глотке прожорливого пациента. – А я что сделаю? – немного рассеяно отозвался блондин, предусмотрительно защелкивая замок на двери и скидывая пальто на стоявшую в углу вешалку. Под верхней одеждой так и не обнаружился халат, снятый за ненадобностью еще в ординаторской. – Ты же врач! Выпиши меня. – Практикант. Сколько можно напоминать, – он тряхнул блондинистой головой, рассыпая вокруг холодные капли, и посмотрел, наконец, своему пациенту в глаза. – Что-то случилось? И почему этот... этот маримо!! читает его, как открытую книгу, всего за два месяца общения? – С чего ты взял? – а кто сказал, что даже если так, Санджи не попытается увильнуть от ответа. – Бровааастик? – протянул Зоро с убийственной интонацией. – Захлопнись, мохоголовый, – усаживаясь рядом, привычно огрызнулся тот, избегая, наученный опытом, пронизывающий взгляд. – Что за секреты от меня? Санджи коснулся ладонью груди сидящего рядом парня, отодвигая в стороны полы распахнутой больничной рубашки, заставляя этим движением удивленно замолкнуть на полуслове. «Стоит рискнуть? – взгляд со шрама, только сегодня избавившегося от бинтов, медленно переполз на ключицы, – все равно все шло именно к этому...» Рано или поздно Зоро бы добился своего. Так почему бы не «рано», чем ждать черт знает сколько времени? – Эй, – холодные пальцы сжала сухая, чуть шершавая рука, – Завитушка? – Да заткнешься ты сегодня, нет? – в сердцах выкрикнул блондин, роняя его поперек койки и устраиваясь на бедрах. – Что на тебя нашло? – Разве это так важно? Санджи наклонился ниже, ловя теплое дыхание и шальной взгляд темно-зеленых глаз. – Ты понимаешь, чем это может закончиться? – Прекрасно. – Так почему тогда... Закончить ему не дала ладонь, накрывшая чересчур разговорчивый рот. – Потому что хочу. Расстояние сократилось до критической отметки. Пальцы обвели контур губ под смущающий пристальный взгляд. Практикант чертыхнулся в сторону и переместил ладонь на глаза, закрывая зеленоволосому обзор. – Чего ты хочешь? – субтильное, замерзшее, после похода в магазин, тело совсем не настраивало на серьезный разговор, уводя мысли в не совсем нужное сейчас русло. Санджи, касаясь чужих губ своими, тихо прошептал «тебя» и, наконец-то, поцеловал, мгновенно углубляя контакт и тесней прижимаясь к теплой, твердой груди. Смуглая ладонь тут же метнулась к светлому затылку, зарываясь в мягкие, все еще влажные волосы, создавая яркий контраст оттенков, если бы кто-нибудь мог это видеть. Вторая рука большим пальцем огладила выступающую косточку на оголившейся из-за задравшейся штанины лодыжке, мягко скользнула по голени, закованной в темно-синюю ткань врачебных брюк, и переползла на бедро, крепко сжимая. Блондин оторвался от губ, слишком откровенным движением лизнув их напоследок, и немного отстранился, упираясь руками в матрац по обе стороны от крашеной в зеленый цвет головы. Успевшие привыкнуть к темноте глаза резануло электрическим светом одиноко висящей на потолке лампочки. Тень от головы заслонила раздражающее свечение, и в поле зрения попали полуприкрытые голубые глаза, необычайной яркости этого цвета. Санджи склонил голову, поведя носом от виска вниз, вдыхая природный аромат тела, смешанный с больничным запахом медикаментов. Мазнул губами по скуле, оставляя влажный след, и ткнулся лицом в шею, цепляясь пальцами за плечи и полностью ложась на пациента. Слишком отчаянные действия не смогли укрыться от обостренного внимания Зоро, который и так с ненормальной чуткостью реагировал на каждое движение. – Может, не будешь себя заставлять? – спросил он чуть хрипло, все-таки поганец врач почти добился своего, и возбуждение, еще не ясное, слабое, уже маячило на горизонте, обещая крупные проблемы в случае отсутствия объекта вожделения. Пальцы дрогнули, почти до боли впиваясь в кожу, но Санджи нашел в себе силы издать слабый смешок, тревожа шею резким выдохом. Было страшно. Было до чертиков страшно. Но не того, что неизбежно произойдет сейчас, а того, что ему, Санджи, это понравится. И более того... однако дальше уже совсем грустно. – Глупый маримо, – вновь выпрямился парень, заталкивая глубоко в синеву глаз невеселые искорки, оставляя только желание запомнить, сохранить в памяти, сделать своим хотя бы на такой короткий срок, как эта ночь, – неужели ты всегда в постели ведешь себя, как бревно? Зоро яростно сверкнул глазами, расплываясь в хищной улыбке. Мгновение, и вот уже практикант, негромко вскрикнув, оказывается распластанным под сильным и довольно-таки тяжелым телом. – Так ты все же решился проверить, каков я в постели? – Если ты сексом занимаешься так же, как ориентируешься в пространстве... Обжигающе страстный поцелуй не позволил обидному предположению прозвучать до конца. Ладони забрались под рубашку, горячими, но удивительно мягкими прикосновениями заставляя вздрагивать от удовольствия каждую клеточку. Санджи зарылся пальцами в короткие прядки волос, оттягивая голову назад и открывая для себя доступ к беззащитной шее своего больного. Влажный язык прошелся по напряженным мышцам, вырывая на свет полувыдох-полустон сквозь стиснутые зубы. – Эй, мы так не договаривались! – чуть было не потерявший драгоценную инициативу Зоро прижал запястья хирурга к кровати и сам впился в светлую кожу шеи, оставляя до безобразия яркий засос. – Держи себя в руках, – возбужденный шепот боли и наслаждения. Губы вновь сталкиваются с губами, цепляясь в нешуточной битве за право доставить партнеру больше удовольствия. Санджи клацнул зубами от неожиданности, чуть не прихватив чужой язык, когда наглая ладонь, оттянув резинку штанов, проникла под ткань. – Маррримо! Возглас превратился в шипение, которое плавно перетекло в тягуче хриплый, полный желания стон. Память услужливо подбросила воспоминание двухмесячной давности, когда те же умелые пальцы, не стесняясь, ласкали его член. – Чертов извращенец! – Тебе не нравится? Вкрадчивый, полный нескрываемого ехидства голос, мягко вибрировал у самого уха, заставляя терять нить размышлений, рассуждений и вообще какую бы то ни было мысль. Зоро сильнее сжал плоть, наслаждаясь коротким всхлипом и откровенным движением бедер, требующих продолжения, и вытащил руку, лихорадочно начиная расстегивать белую рубашку лежащего под ним парня. Тот не отставал, стаскивая с плеч ненужную тряпку и ведя по рельефному телу ладонями, лаская. Подчиняя. Принуждая действовать быстрее. Хотелось утопить тень безысходности и непонятного сожаления в вихре чувств. Задушить страстью зачатки сомнения и неуверенности, проскальзывающие временами в движениях. Хотелось окружить непредсказуемого обаятельного врача тем, что излишне сентиментальные романтики назвали бы любовью. Возможно, это она и есть. Но когда Зоро волновали подобные размышления? Тело горело от каждого прикосновения. Хотелось большего. Намного большего. Санджи задыхался в собственном стоне, когда губы касались сосков, втягивали в себя чувствительный комочек и невесомо прикусывали, заставляя забиться в новом стоне-дрожи. Есть только здесь и сейчас. Может излишне эгоистично, но в сложившейся ситуации просто не может быть иначе. Потому что неизвестно, когда и где будет это неопределенное «потом». И блондин сполна отдавал все, что только мог, получая в ответ полный страсти и ненормальной нежности взгляд и новый поцелуй. Еще более головокружительный, чем предыдущие. – Оближи. Рассудок не вернулся даже после этой тревожной просьбы, позволяя потерявшему над телом контроль парню смачивать горячие пальцы, проходясь немного шершавым языком по каждой фаланге. Стон вырвался из приоткрытых от нехватки кислорода губ от вида того, с каким удовольствием своенравный блондин выполняет команду. Подготовка к такому серьезному мероприятию, как секс с мужчиной, требовал полной концентрации и отдачи. Но, черт возьми, как же это было сложно, когда лежащий на койке парень так развязно стонет от откровенных прикосновений ко входу в тело. Невольно закрадывается мысль, а девственник ли он в том самом плане? Санджи же не заморачивался о глупом поведении собственного предателя-организма и уже давно всецело отдался во власть одной маримоголовой бестолочи, которая до сих пор медлит и ничего не предпринимает, растягивая его уже неизвестно в который раз. – Ну же, – горячий возбужденный шепот срывает последний ограничитель, сдерживающий, как оказалось, яростного зверя. Зоро толкнулся в податливое и мягкое тело, делая на пробу пару неуверенных движений. – Тормоз, – хрипло пробормотал практикант, обвивая загорелое тело ногами и сам насаживаясь до предела, пытаясь заглушить всхлип боли очень вовремя подвернувшейся под руку подушкой. До активного участника сего действия начал доходить смысл, казалось бы, бездумных действий Санджи. Чем быстрее начать, тем легче будет привыкнуть. Похоже, пришло время проверить это утверждение на практике. Он откинул в сторону тощее подобие подушки и мягко стал покрывать поцелуями искаженное лицо, возобновив движение и ловя губами болезненные стоны. Медленные убийственно плавные толчки словно выбивали из тела всю боль, постепенно крупицу за крупицей принося долгожданное удовольствие. – Еще! – голос срывался на хрипы, а раздирающее наслаждение наждаком проходилось по нервам, заставляя биться в судорогах не выплеснутого желания. Зоро самого пробивала дрожь от каждого движения, от хаотично сжимающихся мышц вокруг плоти, от впивающихся в спину аккуратно подстриженных ногтей. От мечущегося под ним в припадке удовольствия любимого человека. – Санджи, лю... – глаза напротив ярко вспыхнули болью, и слово так и не вырвалось из запечатанного поцелуем рта, оставшись раздирать глотку от невысказанных чувств. *** Содранная с койки простыня послужила отличным полотенцем для разгоряченных и перепачканных в семени парней. Белая ткань неряшливым комком была заброшена под казенную кровать, на которой уютно в объятиях персональной водоросли устроился практикант. – Слушай, Завитушка, – полный расслабленной неги голос не смог обмануть насторожившегося вмиг блондина, – с чего это вдруг ты сорвался? Санджи завозился, удобнее устраиваясь на жесткой подушке и крепче прижимаясь спиной к груди спрашивающего. – Давай ты завтра будешь задавать свои дебильные вопросы, – хмуро пробормотал он, пряча лицо под одеялом, – спать хочется. Ответа не последовало, только руки, обнимающие его за талию, сжались сильней и так и замерли, оповещая о том, что их хозяин погрузился в сон, обдавая теплым размеренным дыханием блондинистый затылок. Так и не заснувший врач, всю ночь, точнее ее остатки и пару часов утра слушал уверенное и ровное биение чужого, нет, уже давно родного сердца. А потому и стук в дверь маримовской палаты он услышал первым. Экстренно выпутавшись из крепких объятий, он быстро привел в порядок надетую еще ночью одежду и рванул открывать, оставив позади себя сонно бурчащее тело. Смокер вошел молча, не выказывая ни грамма удивления его присутствию в палате больного. – Эй, Бровастый, что тут происходит? – сон удивительно быстро слетел с лежащего. Но практикант даже не остановился, быстро покидая помещение, со сжатыми от безысходности кулаками. Он прислонился спиной к двери, всего на минуту, чтоб услышать слова: «Ророноа Зоро! Вы обвиняетесь в участии на нелегальных боях и причинении тяжкого вреда здоровью девяти своим противникам. Вам надлежит проехать со мной в следственный изолятор и оставаться там до судебного слушания, назначенного на тридцатое декабря сего года, для вынесения приговора». – Идиот, – непонятно к кому обращаясь, пробормотал парень и, отлипнув от стены, нетвердым шагом направился к курилке. Огонек зажигалки жадно потянулся к табаку, щедро делясь своим обжигающим теплом с сигаретой. Санджи сидел на подоконнике, мутным взглядом встречая рассвет, и горько улыбался собственному идиотизму. – Знал же, что нельзя привязываться. Ведь знал! И что теперь делать? //Люсик-сан) Я же обещала. Сия глава в первую очередь посвящена тебе^^ Спасибо//