"Напарник"

Саундвэйв шёл настолько быстро, что за ним было трудно поспеть. Бамблби мог наблюдать теперь совсем иное существо идущее впереди себя: уверенная поступь, плавность и чёткость каждого движения, легкие, почти незаметные вращения визора по сторонам. В десептиконе уже не было той надломленности вперемежку с растоптанной гордостью, он словно знал с чего начать, и твёрдо шёл к обозначенной цели. Будто смерть его преданного и самого любимого кассетикона больше не затрагивала его глубинные переживания, а стала какой-то обыденной потерей. Минибот слишком хорошо знал насколько быстро все они привыкли к потерям, будто это был заведомо известный им всем сценарий – циничность, которая всех их объединяла в новой эпохе Кибертрона была куда хуже их природной вражды. Оптимус запрещал им настолько цинично относиться к потерям – лидер автоботов всегда скорбел по каждому убитому воину и каким-то образом находил для них памятные слова. Эта черта не досталась ни одному из его учеников и офицеров. Даже Бамблби, который так часто сопровожал конвой Прайма был скуп на эмоции, если рядом в привычной манере на бок заваливался убитый кем-то товарищ. Со временем в автоботам накопилось столько яда и жажды реванша над десептиконами, что они забывали о тех жертвах, которые приходилось приносить во имя мира. В конечном счёте по своей жажде убийств они сравнялись со своими врагами, просто не торопились признавать это. Десептиконы не отвергали своей извращенной природы, не врали самим себе. Он следовали выбранному пути, прекрасно отдавая себе отчёт в том, что расплата за их желание поступать согласно своей воле равносильно дезактиву. А тот, кто познал вкус вседозволенности и полной свободы уже никогда бы не выбрал для себя нечто иное. И если Саундвейв был воплощением старой эпохи, ещё той, малоизученной и практически похороненной в памяти немногих выживших, то Джаз стал символом всего того, к чему пришло столкновение двух различных фракций. Эпоха фальши, распада и ложных целей во имя целей личных. Решимость с которой действовал Саундвейв не могла не восхищать. Бамблби только теперь понял, по какой причине Джаз допустил его к власти. И даже если у экс-диверсанта был продуман и тщательно разработал его чудовищный план, то Саундвейв был его топливом. Осознавал ли десептикон это или нет, но Джаз заставлял его прокладывать ему путь. Было совершенно понятно, что у бывшего ликвидатора определенно созрел какой-то план, за которым следовало бы приглядывать, не упуская ни единой детали из виду. Автоботский разведчик отчётливо понимал, что сейчас правила игры изменятся, и поведение Лорда Протектора может выдать весьма ценные улики. Но, в отличии от своего наставника Джаза, у Бамблби был очень скупой опыт общения с представителями фиолетового знака. Тем более, если такой опыт предполагал совместное сотрудничество с одним из самых древних десептиконов воинства Мегатрона. У минибота не было ни зацепок, ни конкретного файла с набором личностных характеристик, действовать он мог только полагаясь на свою интуицию и наблюдательность. А ещё на те редкие истории, которыми делился с ним лейтенант Джаз… Уверенность опасного десептикона была методично расшатана, а инициатива всей игры теперь полностью принадлежала Фантому. Личность древнего ликвидатора стояла на грани полнейшего разрушения, но Бамблби знал, что потянув одну ниточку можно выйти на целую цепь событий. Кто-то давал Лорду Протектору приказы, исходя не из общего блага десептиконской Империи, а из личной выгоды. Это ощущение, что Саундвейва вели на тонком поводке как пса, не давая заглядывать туда, куда не следовало, читалось в каждом новом открывшемся факте. После убийства Рэведж Саундвейв ослаб, а после талантливого вторжения Фантома в его личностные системы, он полностью утратил контроль за эмоциями, которые так долго уничтожал в себе. Эмоции воскресили в нём многое: вину, обиду, одиночество и желание быть кому-то нужным. Как бы трансформеры не отрицали свою принадлежность к другой расе и цивилизации, но в очень многом они мало чем отличались от людей. Им было доступно умение манипулировать своими чувствами в угоду обстановке или событиям, но чувствующая Искра рано или поздно возвращала им сторицей желание задавить в себе эмоции. Слишком уж непозволительная роскошь для такого сильного воина как демонстрация смятения Искры. Да и перед кем? Перед жалким автоботом не высокого ранга и интеллекта? Саундвейва передёргивало от одной мысли, что он был впервые беззащитен перед незнакомым ему меха, это было унизительно. И хотя автоботу хватало такта и ума не снисходить до сочувствия или лукавства, Саунвейв отдал бы все свои сбережения, лишь бы желтый надоедливый бот отстал от него раз и навсегда. Но убивать Бамбли было не выгодно – Сигма-Ключ АйПэкса всё ещё находился у него в тайном месте. Не исключено, что для перестраховки минибот втянул в это дело ещё пару-тройку своих дружков. Лорд Протектор торопился выйти из бесконечных коридоров сенатского корпуса Дворца Справедливости, и, пока жёлтый минибот не видел, он ловко пользовался своими мнемо-техниками, чтобы не встречать на пути никакого препятствия в виде дежурных и постовых у выходов. Они – доблестные служители и стражи – словно робели перед ним, лишались воли, не пытаясь даже промямлить что-то вроде «ваш пропуск». Их было тонкими гибкими нитями, невидимым для оптики простых меха. Саундвейв в такие моменты испытывал нотки мальчишеского озорства от безнаказанности проникновения в любые уголки важнейшего стратегического здания на Кибертроне. Но только не сейчас, когда время поджимало, когда не было никакой уверенности в правильности собственных действий. Интуитивно десептикон чувствовал приближающуюся опасность. Она была там, в будущем, которое не он успел и не смог достаточно хорошо спрогнозировать. Проул не позволил ему это раз, не позволит и теперь… Слабые ментальные блоки трансформеров легко подчинялись, и охрана пропускала странную парочку без проверки специальных разрешений на выезд за пределы территории сенатских корпусов. Никого не смущали ни горящие красным светом пропускные протоколы, ни объявление всеобщей мобилизации на территории сенатских зданий. Охранники послушно расступались перед ними, пропуская к выходу. Бамблби мог наблюдать работу опасного ликвидатора Пятого порядка воочию в действии. И наблюдения эти наводили разведчика на мысли, что не будь Джаза, то Саундвейв легко бы смог осуществить государственный переворот, если бы на то была воля Мегатрона. Так почему бы не сейчас, когда основные фигуры были сдвинуты с шахматной доски? Никто не смог бы противопоставить что-то более мощное, чем навыки Саундвейва. Для десептикона, по щелчку пальцев лишавшего грозный конвой воли, всё могло свестись к детской игре. Значит ли это, что впервые у экс-связиста были свои собственные причины не идти на поводу у Мегатрона? Возможно. Может быть так и должно было быть? Тогда какова конечная цель всей этой многоходовки? Почему Саундвейв так сильно затянул с уничтожением личностных файлов Джаза? Пожалел? Или… Или просто ещё не получил должного приказа. Не получил полной уверенности, что спятивший лидер некогда славной автоботской фракции публично проявит себя, уничтожив доверие граждан ко всем приближенным автоботам Прайма. Ведь именно так и работает пропаганда? Уставшие от войн и разорения жители Кибертрона куда охотнее выберут нового представителя с сильной рукой, способной устранить любые конфликты и неудобства вызванные войной. И не просто устранить, а дать гарантии, что это не повторится. Кибертронцы непосильными вкладами в освоении новых земель и дипломатическими миссиями в другие миры собирали материалы для отстройки нового Кибертрона. Никто не хочет чтобы все эти потуги канули в небытие из-за спятившего Лидера Наций. Никто не станет мириться с существованием неуправляемого милитариста у власти. В мире, который долгое время утопал в войне, есть только один манёвр, отдающий власть деспотам, тиранам и узурпаторам вроде честолюбивого Мегатрона. Геноцид. Истребление на грани исчезновения цивилизации. Страх полного уничтожения! Старая песня на новый лад. Если бы Джаз стал марионеткой Саундвейва снова, то он, как правая рука Оптимуса и его ближайший соратник, легко бы отправил от имени Прайма войска на захват всех известных колоний. И даже Земли! А так как ситуация обострилась из-за проекта «Кронос», то это стало бы всего лишь вопросом времени. Но Джаз не сломался, его держали заботливые нити связи с Проулом, который давал ему разум и силу. Убрав с шахматной доски Проула весь Кибертрон получил нового Джаза-Фантома, который стал настолько почитаем, насколько и опасен. Он пользовался полным доверием, о нём говорили, его опасались и неукоснительно выполняли приказы. Мало кто слышал о нём всю правду, большая часть биографии нового Лидера была окутана ложью, приукрашена, а то и вовсе исправлена согласно ожиданиям населения планеты. Саундвейв понял это слишком поздно, и остановить чудовище, бережно взращённое им самим мог только тот, кто сумел держать его столь долго под полным контролем. Эта степень доверия была только у одного бота в этом мире – Проула. Саундвейву пришлось злобно ухмыльнуться от одной только мысли, что его обыграл на его же поле какой-то затёртый штабной полицейский. Какой стыд и позор на его древнюю голову! Проул всё это время держал удавку на почти спятившем Фантоме, и натягивал её тогда, когда это было необходимо, чтобы утихомирить жажду убийств молодого ликвидатора. Каким-то образом экс-полицейский научился точно так же разговаривать не с Джазом, а его искусственной личностью, которая переключалась в моменты боевых действий или крайней опасности. Это было куда невероятнее… Сомнений не оставалось. Джаз был связан с Проулом, что означало, что всё это время он обучал ни одного ликвидатора, а обоих. Искусственную личность по чистой случайности Саундвейв подарил заместителю Прайма сам и по своей воле. И имя этого нового ликвидатора было ФРЕЙМ. Наладить связь с незримым кеншином было невозможно, дотянуться до него ментально ядра – едва ли. Десептикону нужен был новый план, новая цель, новые задачи, чтобы самому себе объяснить по какой причине он всё ещё жив. Два молодых ликвидатора подвязанные общей нитью связи с ним не убили его, не заставили подчиниться, а вели куда-то, где скрывалась истина. Тогда зачем он продолжает вести эту бессмысленную борьбу с ними, его учениками? Ради Мегатрона? Какая блажь! Мегатрон предал его. Пользовался до последнего, пока не продавил все выставленные барьеры и фаерволы. А он, лучший и последний из своего рода исправителей, потакал этим взломам, боготворил и лелеял. Саундвейв был всего лишь палачом, который не мог действовать самостоятельно. Так было проще выживать, повинуясь более сильному и властному гладиатору, который умел убеждать и вести за собой толпы. Сейчас в этом не было никакого смысла. Что ж, даже если он и не сумеет распутать это дело до конца, то, по крайней мере, будет спокоен, что его знания умрут вмести с теми, с кем он их разделил. Именно это и пришло в его процессор. Смерть. Окончательная и бесповоротная. Мир, который больше не нуждался в Ликвидаторах Пятого Дома, должен был жить без их существования. Было горько признавать, что его амбициозная мечта дойти до уровня Абсолюта, будет вынуждена упокоиться вместе с ним. Абсолют. Высшая форма ликвидаторского искусства, сравнимая, разве что с силой прасоздателей. Умение перемещаться из пустых оболочек заполняя их жизнью! Саундвейв мечтал о знаниях Абсолюта! Алчная мечта юнца восставшего против своих аристократических создателей. Он так сильно мечтал изменить несправедливость мира, что с радостью присоединился к восставшему гладиатору. Юный Саундвейв, для которого было нормой присутствие на публичных казнях того времени, осознавал до чего может быть несправедлива жизнь. Он наблюдал как целые семьи простых рабочих торжественно сбрасывали в плавильни, только за то, что они хотели жить нормальной свободной жизнью, а не сводить концы с концами в бесконечной попытке выжить. Его заставляли смотреть на трепыхания таких же юных как он сам, после полной чистки памяти, когда вполне здоровый индивид превращался в набор примитивных программ вычислительной машины. Самое страшное что он видел в своём функционирование это было Гашение Искры. Когда один из ликвидаторов, с надменным ликующим фейсплетом запускал свои когти вглубь, прорезая камеру Искры, жадно ковырялся внутри, пока мятежная живая субстанция не издавала такой жуткий ментальный крик, что он мог потерять сознание прямо в зале заседаний. Он заставлял Джаза проходить через подобное. Он заставлял его смотреть, возвращая в сознание снова и снова, пока автобот полностью не свыкся с неизбежностью смертей товарищей, пока не перестал даже думать о них, как о товарищах. Постепенное превращение нормального здорового мнемо-поля в тлеющий голубой огонь циничного убийцы – вот во что был превращён жизнерадостный монохромный лейтенантик. Подобное осознание вызвало тонкий оскал уголков губ спрятанных под маской. Бесславный конец его, Саундвейва, истории. Но всё же, свой долг перед этим местом он выполнил сполна. Как и его ученики… Они стали частью истории, которую нельзя было вымарать или забыть. О ликвидаторах будут помнить вечность. Пусть не так как он хотел, но он добился своей славы. Бамблби инстинктивно передернул плечами от предупреждающего зуда в контактах – рядом шёл опасный десептикон, тот, кто мог погубить всех одним кивком головы. Если бы разведчик мог видеть мнемо-поля так же, какими их видели ликвидаторы, то, несомненно, он смог бы заметить, что поле Саундвейва стало абсолютно другим. Его всполохи увивались за тонкими гранями рубленной форму корпуса и тлели, достигая потолков. Десептикон был словно объят синим пламенем, столь жарким будто тление голубого гиганта в бесконечном космическом просторе. Молодой автобот помнил Саундвейва на фронте, ещё там – на Земле. Столкнуться с ликвидатором без специальной подготовки было равнозначно дезактиву. Джаз не раз напоминал Бамблби, что несмотря на примитивный дизайн десептиконского связиста, его роль в воинстве Мегатрона была незаменима и весьма высока. Монохромный диверсант натаскивал минибота-разведчика на манёвры уклонения от разящих ударов всегда точного клинка Саундвейва, от оглушающих звуковых волн, способных вывести из строя любого тяжеловесного противника. Но Джаз не мог научить никого из автоботов противиться мнемо-техникам, к которым так часто обращался опасный Сеншин. Научиться подобному было невозможно, иначе все бы могли легко постичь искусство ликвидации. К тому же после громкой истории ухода Джаза на десептиконскую сторону автоботам было запрещено устанавливать новые узы. Святыня неизбежно превратилась в весьма опасный источник полного подчинения с открытым доступом к любой информации. Такие оплошности на фронте грозили полной потерей инициативы на фронте. Оптимусу пришлось наложить вето даже на то единственное, что отличило их от десептиконов. Саундвейв и Фантом… Бамблби ещё подумал, что эти двое были как тьма и свет – учитель и его ученик. Но теперь, когда всё изменилось, и Джаз потерял контроль над собой, они словно бы поменялись ролями. Саундвейву стоило признать, что его переиграли, что теперь нет никакого смысла в том, чтобы следовать заповедям Мегатрона. Что он получил за свою преданность за время войн? Презрение. Стыд за своё происхождение. Страх за свою одинокую исключительность. Гонения, ссылку, позорное преклонение перед примитивными меха вроде Шоквейва или того же Старскрима. Ещё хуже – взлом его личности чужими руками. Позорное возвращение голосовых настроек, чтобы ещё раз указать ликвидатору на его место в иерархии. Словно он пёс, которому приказали сидеть и ждать удобного случая благосклонности от хозяина. Мегатрон воплотил всё то, что хотел, а теперь просто подчищал следы, чтобы красиво появиться. Надеяться, что он возвысит своего преданного рыцаря так же высоко, как тот того заслуживал, уже выглядело чистой наивной игрой. Стоило признать тот факт, что мирному Кибертрону больше не нужны боевые машины. Им нужны строители, дипломаты, исследователи космических глубин, колонизаторы и ученые. Но не они – старые машины войны, не способные принять подарок в виде покоя на задворках истории. Никакая высшая цель не смогла бы теперь оправдать тот факт, что Саундвейв, который никогда не боялся остаться один, теперь трепетал от ощущения потери себя настоящего. Всё это время он был не искусным манипулятором, а марионеткой с двух сторон. И, главное, кого! Какого-то малоизвестного в прошлом полицейского, с весьма скромными достижениями. Уязвленная гордость и профессионализм теперь просто трепетали от желания как можно быстрее перехватить Проула и залезть в его банки памяти. Выпотрошить на свет каждый личностный файл, выкачать малейшие детали этого дела, а потом… - Я не позволю тебе его убить, слышишь, - раздалось твёрдо и уверенно за спиной десептикона. Саундвейв замер. Неужели он стал настолько предсказуем? Или Джаз успел-таки обучить паре-тройке фокусов недостойных и презренных работяг с пушками? - Я не сомневаюсь, автобот. Но если мои расчёты верны, то твой друг сам себя убьёт при первой же возможности. Каково это быть лидером террористов, загубив не одну сотню жизней? Думаешь, он сможет после этого жить, зная, сколько дел сотворила его организация под столь чутким руководством? А как обрадуются журналисты узнав, что Проул и Джаз полностью уничтожили такое хрупкое мирное существование на Кибертроне. Уже вижу эти аппетитные заголовки, которые будет смаковать каждый бродяга на Световом проспекте Аякона. А дальше? Беспорядки, паника, осквернение захоронений падших героев кибертронских войн?* - Это был не Проул, а ты, - настойчивым голосом проговорил Бамблби. Он помнил, что перед таким как Саундвейв нельзя пасовать, Джаз предупредил его об этом. - Наивный глупец. Ты ничего об этом не знаешь. Ровным счётом ничего! – вскипел Саундвейв, уступая своей непроницаемости место гневу и досаде. Эти чувства он не испытывал очень давно, а они взвились в нём алыми всполохами так некстати. - Вот по этой причине я иду с тобой. Ты сам на себя не похож. А это значит, что кто-то тоже залез в тебя, но только с другой стороны. Не трудно догадаться. «Неужели это стало настолько очевидным?», - тревожно отметил про себя десептикон. Саундвейв развернулся к собеседнику, и медленно склонился над ним, чтобы разговаривать не с высоты своего роста, а фейсплейт к фейсплейту. Алый визор неприятно осветил серебристые лицевые пластины автобота, что заставило внутренности жёлтого разведчика замереть от ощущения опасности исходящей от несущего смерть жнеца Искр. - Я подменил участки памяти, только и всего. Кто навязал вашему тактику чужую волю мне не известно – этой техникой могут пользоваться лишь избранные. А чтобы это наверняка узнать, юный наглец, мне придётся с пристрастием покопаться в банках памяти твоего приятеля. Выживет он после этой процедуры или нет, меня волнует меньше всего. - Я тебя предупредил, ликвидатор. У меня есть все основания, чтобы ты провел в заключении остаток своих дней, поверь, никто не бросится тебя защищать или спасать. Не хотелось бы приписывать десептиконам отдельные черты характера, но у вас никогда не получалось работать сообща. Что такое иметь друзей вам и подавно не известно. - Друзья? – в привычном бесцветном и скупом на эмоции голосе десептикона просквозил легкий ироничный смешок. Это было совсем не свойственно для Саундвейва, но он уже приучил себя к мысли, что теперь его новые настройки будут удивлять его куда больше обычного. – Друзья, которые с легкостью готовят покушение на себе подобного, только из-за того, что-от способен на нечто большее, нежели его так называемые товарищи? Чушь! Я наслаждался теми особенными моментами, когда вы пытались уничтожить моего Кеншина. Вы на славу резвились, а он, способный уничтожить вас всех в пределах замкнутого пространства Арка, терпел эти издевательства. Он – высшее моё творение, существо куда более жестокое и совершенное, сдерживался на пике от жажды перерезать ваши горловые форсунки к чертям квинтячьим. Какой интересный предмет выгодной торговли – дружба! Как только вы поняли, что вам не выжить без Фантома, вы скрипя дентами приняли его к себе. Благородно, прозорливо и как всегда выгодно. А как же слухи о том, что десептикон был приближен к Оптимусу больше его личного заместителя? А эти чарующие звуки зависти по углам кварт после отбоя. Он слышал всё, о чём вы шушукались на базе. Слышал и я – его наставник. Слышал, и томился от горечи и отвращения к вашему жалкому сборищу подхалимов и трусов. Я привык к играм за власть среди десептиконов, и поверь, они куда интереснее того мерзкого вранья и подлости, на которые способны тру́сы вроде тебя. Как это типично для слабаков отсиживаться за спинами сильных, а как только приходит пора делать из них мучеников они напрашивают в друзья, чтобы разделить чужую славу. - Любой из нас готов рискнуть жизнью ради Джаза!!! Любой из нас с радостью прикроет его спину!!! Да, мы ошибались, но в отличии от десептиконов, мы способны принимать и учиться на своих ошибках. Дружба - это не вопрос гордости, это вопрос честности и чести. Что же может быть честного в том, что ты потрошишь подобных себе, Саундвейв? Что ты там пытаешься найти? Новое подтверждение своей неуязвимости? Джаз доказал тебе, что это не так. Если ты связываешь свою судьбу с кем-то, то ты не можешь уже быть неуязвимым. Любые взаимоотношения это боль на двоих. Таков был изначальный смысл нашей партнёрской связи. И мне очень жаль, что больше подобные союзы не практикуются, а во многих частях Кибертрона они и вовсе запрещены. Так что же ты хочешь сломать в других, чтобы не сломать в себе самом Саундвейв? В чём твоя истина? Служить Мегатрону, оставаясь безмолвным лакеем и ретранслятором его воли? Где же тогда ТЫ САМ? Ещё никто не позволял себе таких дерзких речей. Ещё никто в существовании десептиконского ликвидатора пятого порядка не задавал ему вопрос, с которым он избегал столкнуться. Он столько раз нарушал целостность других личностных оболочек, что напрочь забыл о своей собственной. И вот, потеряв очередного кассетикона, он остался ни с чем. Внутри царила кромешная пустота и тьма. Саундвейву не приходило на ум, что только обучая своего Кеншина, он ощущал полное удовлетворение от своих действий и жизни. Он был не одинок, используя эту связь, которая всегда отвечала ему, выхватывая мысли и остатки загубленной злобой Искры из этой пустоты. Для примитивного автоботского разведчика подобные вещи были естественны и понятны – он жил в совершенно другой среде, которая строилась на доверии и ответственности. Маленький наглец отчитывал его как какого-нибудь непутёвого югенлинга, но в словах автобота было истины и смысла куда больше, чем в нынешних убеждениях Саундвейва. Или в приказах Мегатрона… Такая правда пугала, испепеляла старшего ликвидатора, разламывала напополам. Он не смог бы ответить на этот вопрос сейчас. Фантом получил слишком много воли и контроль над ним ушёл безвозвратно. Саундвейв перестал задумываться над собственным выбором и свободой уже давно – его гордость принадлежала Императору Мегатрону и никому другому. А теперь… Десептикон выпрямился, беззвучно прорычал что-то на старокибертронском и, развернувшись спиной к Бамблби, прошёл последний пропускной пункт, не встретив никакого препятствия на своём пути. - Что и требовалось доказать, - вздохнул жёлтый разведчик, послушно следуя за Лордом Протектором. Он не смог бы бросить Саундвейва даже если бы очень хотел. Они вышли из окружения дворцовой роскоши башни Справедливости, прошли через небольшой, но весьма аккуратный сад. Сразу за ним вдалеке виднелись стройные ряды невысоких могильных камней с голографическими досками памяти. Любой желающий мог бы просмотреть биографию погибших в боях, узнать, чем он жил, что думал, как погиб. Иногда в эти мемориальные таблички помещались настоящие воспоминания, порой там можно было найти несколько волнующих фактов и видео, естественно бережно отредактированных чтобы не возвращаться на новый виток вражды. Молодое поколение частенько приходило сюда, когда ворота к башне были открыты. Но таких дней становилось всё меньше. Сенат с момента последнего покушения минимизировал проникновение гражданских на территорию Башни Справедливости, где происходили все самые важные слушания. Журналистов просили не раздувать из этого скандалы, хотя бы несколько ротаций. Выйдя за ворота сенатского парка, желтый минибот заметил насколько выбивается образ Саундвейва из общего пейзажа нового Кибертрона. Он был словно вынутый из музея реликт, внушающий уважение и трепет, но никак не желание узнать о нём побольше. Он никак не вписывался ни цветом, ни молдом в привычную мирную жизнь достаточно ярких и вызывающих восторг неоновых огней. Угрюмый, бледный, темный и настороженный – он выглядел дикарём среди мирно снующих меха. Бамблби вдруг осознал самый главный страх, который может ощутить такой герой как Саундвейв. Его пугало забвение и ненужность. Как старинный клинок, который утратил свою остроту, как заброшенная броня, уже давно не пившая в битвах чужого энергона. Ему – мятежному сломанному боями индивиду – нужна была война, в которой он ощущал себя на своём месте. Юный автобот много рассуждал о ликвидаторах, об их роли во всём этом безумии, затянувшемся на миллионы лет, он и представить себе не мог, что большую часть жизнь бок о бок провёл с одним из них. Изменилось ли его отношение к наставнику Джазу? О, да. Смириться с тем, что подобный меха спокойно живёт, шутит и несёт вахту на Арке, притворяясь кем-то другим для личной выгоды, было тяжело. Но Бамблби помнил тот день, когда Оптимус просил прощения у Джаза… Реабилитация диверсанта проходила тяжело, ему не доверяли, его сторонились, а он продолжал быть собой. Тем собой, с которым было легко вести разговор, с кем не страшно было попасть в переплёт. Джаз вытаскивал всех. Несмотря на то, что не был огромным, не обладал большой физической силой, он отчаянно мог рвануть с места и закрыть собой любого из автоботов. Диверсант всегда выбирал самые сложные задания, словно искал на миссиях смерти. Его отчаянную улыбку легко можно было принять за сумасшедшую. А им, недоверчивым и запуганным гражданским, было всего этого мало. Мало жертвенности, этого неутолённого желания искупить свою вину перед ними. Они продолжали видеть в нём чужака, способного обнажить десептиконские клыки безумия и жажды убийств. Бамблби был куда умнее и наблюдательнее многих своих товарищей. Если бы он не охранял тогда Фантома, то мало что смог бы о нём узнать. Но они часто разговаривали и только скромный желтый охранник мог рассказать о происходившем за пределами брига. Джаз не казался опасным уже тогда. Скорее затравленным, потерявшим всякую надежду на исцеление. Порочная связь убивала его личность, заставляя становиться кем-то, кем он быть не хотел. Он сопротивлялся сколько мог, но его личная буря утихала только тогда, когда поблизости был Проул. Желтый минибот трансформировался и помигал перед десептиконом отражателями. Ему не терпелось найти старого друга и собрать последний пазл разгадки. - Поспешим. У нас не так много времени. Я могу тебя подвезти. Ты ведь так и не… Саундвейв презрительно хмыкнул. Вот каким его считала молодёжь – отсталым механизмом над которым можно безнаказанно потешаться. - Хочешь окончательно унизить Лорда Протектора, юнец? Смотри, не наглотайся пыли из-под моих шин! – это прозвучало неожиданно, не свойственно такому как он. В его голосе зазвучали нотки озорства, совсем как у Джаза когда-то. Звук трансформации чётко возвестил всех вокруг о том, что Лорд Протектор не терял даром времени, и уж точно не думал более превращаться во что-то, что настолько не подходило его образу ликвидатора. В этот раз он решил добавить себе немного лоска и шика…и цвета. Через несколько кликов на проезжей части красовался фиолетовый кибертронский пауэр-глайд, разновидность тех модных дорогих штучек, за которыми было так трудно угнаться патрульным. Бамблби потерял дар речи. - Не отставай. Саундвейв рванул с места так лихо, что у Бамблби захватило дух. Он, и правда, едва поспевал за гладким кибертронским болидом, который весьма недурственно справлялся со всеми особенностями своей новой альтформы. - Его память, да? Не выдержал долгого радиомолчания автобот, поравнявшись с болидом на дорожной полосе. Саундвейву не хотелось этих разговоров сейчас, но он прекрасно понимал, что их будет не избежать, если он хочет начать новую главу в своей жизни. - Да. Твой друг любил гонки больше всего. Я никогда не понимал этого странного стремления. Это раздражало. Теперь вот пригодилось. Они ехали очень долго, огибая недостроенные и потрёпанные войной районы, в которые приличные граждане старались не заезжать. Несколько раз нарвались на грубость нового поколения конструктиконов, которые очень не любили уступать дорогу во время рабочего процесса. Саундвейв трансформировался снова, замер, показывая жестом своему спутнику, что здесь им придётся пробираться менее комфортно. Бамблби старался не задавать лишних вопросов, но быть максимально настороже. Они вдвоём прошли по тёмным заколкам выщербленной базы с топливом, кое-как преодолели поле из разорванных энергоблоков, пока десептикон не замер как вкопанный. - Стоп. Здесь растяжки. Автобот включил сканер, он не мог увидеть тонких прозрачных нитей, но Саундвейв легко их определил. Опыт в боях давал ему куда больше, чем навороченные гаджеты. - И что теперь? – тихо спросил он Лорда Протектора. - Ничего. Будем ждать. Он обязательно проявит себя. Позади них послышались одинокие аплодисменты единственного соглядатая в этом заброшенном секторе. Бамблби медленно обернулся, но ему в оптику тут же ударил резкий белый прожекторный свет. - Гасители праздные! Какая честь! Лорд Протектор и его питомец так неожиданно и быстро нашли наше логово. Что ж, поздравляю! Отчего же столь важная шишка не взяла с собой подкрепление хотя бы из двух десятков элитного конвоя? Всё так плохо с кадрами в вашем спецподразделении, Лорд Протектор? - Я сам целое спецподразделение, - веселым тоном огрызнулся Саундвейв, медленно поворачиваясь к источнику голоса. – Даже не поверишь насколько хорошо я умею считать твоих ботов. Всего семнадцать? Ты поскупился. Бамблби не понимал что происходит. Их стали медленно окружать, теснить к полю из сотни растяжек, на которой можно было подорваться. Саундвейв по интеркому только и успел передать автоботу «не двигайся, чтобы ты не увидел». Бамблби тревожно воззрился на Лорда Протектора, который медленно перестраивался под толстыми листами брони. Эта была трансформация куда более необычная, практически незримая для тех, кто стоял слишком далеко. Это завораживало, притягивало внимание. Мгновение, и из корпуса по всем обозначенным противниками полетела какая-то очень тонкая волна, сметавшая всё на своём пути. Наёмники упали на колени, злобно пытаясь сопротивляться, но невидимый кукловод укладывал их и отрубал системы от основного энергопотока внутри их стальных тел. И только говоривший не проявил никакой реакции на манипулирование мнемо-полями. - Какая жалость. Упали от второго уровня ликвидаторского скрима . Я знал, что когда-нибудь такое случится. Что ж, давай тогда уж доиграем эту партию до конца. Ты больше мне не нужен. И твои приказы тоже. Хотя было весело читать пафосные речи в Праймоугодных заведениях, собирая под себя ополченцев. Ты ведь знаешь, что новая Гражданская война теперь неизбежна, пока ты не вышлешь войска на Землю. Бамблби замер, выхватывая перед собой, наконец-то, полный силуэт говорившего. Вне всяких сомнений голос и образ принадлежали только одному меха – перед ними стоял сам Проул. - Приказы? Я просто стёр тебе память, автобот, поменял местами участки твоих воспоминаний. Всё остальное ты сделал сам, своими манипуляторами. Смех, который раздался над пустошью и брошенными разбитыми складами был ужасен, наполнен чужой волной злорадства. Саундвейв метнул волну четвертого порядка, пытаясь сразу перехватить инициативу, вторгнуться в системы Проула, пока тот не успел выставить щит. Но экс-полицейский не просто выставил щит, а ещё и хлестко ответил на выпад Саундвейва, откинув его спиной к стене. Бамблби успел рассмотреть только один легкий кивок головы Проула, как Лорда Протектора подбросило незримым ударом, мощно впечатавшим его в стену. В это было трудно поверить, но Саундвейв не смог отбить атаку того, кто практически не был способен на такие чудеса как мнемо-удар. - Мимо! Ты думал, что я ограничусь только этим телом? Знаешь, было весьма забавно смотреть как ты выполняешь приказы своего конкурента. Более того, было приятно видеть как ты преклоняешь колени перед пустой оболочкой Мегатрона. Я ещё раз убедился в том, какой же ты недоучка, ликвидатор Пятого порядка. Тебе всего-то и было нужно, что собрать все ключи, получить из них информацию и перестать быть недоумком. Но, тебя погубила твоя же рыцарская лояльность. Признайся честно, ты просто не знал, что тебе делать со всей этой властью? Ведь куда проще следовать за своим идеалом, прокладывая ему дорогу из мёртвых тел своим изящным мечом, чем решать свою собственную судьбу. Было забавно вернуть тебе голос. Саундвейв медленно поднимался после первого удара. Этот удар был сильным, практически поломавшим ему несколько сцеплений в правом манипуляторе. Но десептикон не думал так легко отдавать своё преимущество. Слова, которые доносились из воколайзера Проула принадлежали совсем чужой сигнатуре. Его поле было более мощным, знакомым и, в тоже время, практически неузнаваемым. Смог ли Проул развиться в индивидуума такого высокого класса самостоятельно? Нет. Это определенно было не возможно. Быть может сигма-ключи извратили его сущность? Нет, автобот едва ли смог разобраться в этих вещах без доступа к десептиконским базам данных, собранных для Мегатрона с целью полнейшего подчинения всех десептиконов его войск. Или… Или за этим стоял кто-то другой. Кто-то, с кем ему не приходилось долго взаимодействовать. - Судьба - странная штука! – Проул быстро сократил расстояние между ними и, выбросив какой-то незначительный пасс рукой в сторону Бамблби, вплотную подошёл к Саундвейву, схватив его за горло. - Твой выбор пал на мальчишку-автобота, которого ты перепрошил под себя, сделав его удобным словно кресло для своей задницы. И чудом юнец выжил. Выжил, и по недоразумению связался не с тем союзником, у которого уже была связь. Была и не пропадала, как ему это показалось. Я выжидал, я знал, что однажды я смогу отомстить. И когда твой ученик заключил второй союз с этим жалким неудачником Проулом, я увидел тебя. Всего тебя от и до. И у меня появилась цель, - пальцы Проула жестко сомкнулись на топливопроводных шлангах Саундвейва. Бамблби впервые ощутил на себе тягучую волну смерти, отключающей его системы одну за другой. Автобот завалился на бок и с ужасом мог только наблюдать за тем, как его сервоприводы замирали, а системы по цепочке уходили в полных шат-даун. Холод полз от конечностей к сердцевине, где ещё доносились звуки трепетной жизни. Минибот даже предположить не мог, что смерть может быть именно такой. Джаз знал как это происходит, он мог сделать это с любым из них…наблюдая и наслаждаясь медленным постепенным угасанием. Отчаяние охватило разведчика, и он медленно пытался ползти в сторону Саундвейва позади спины экс-полицейского. - Саунд…вейв… - тихо проскулил желтый минибот, едва сопротивляясь невидимым волнам мигающими всполохами голубых линз. Бамблби бросил свой полуживой отчаявшийся взгляд на Лорда Протектора. Саундвейву было не до того. Он позволил Проулу подойти максимально близко, прикоснуться к себе и своим системам, он запустил его так глубоко в себя, чтобы дать ему преимущество, которого он так желал. Он чувствовал чужой триумф и желание обнажившейся заострённой гильотины мести. Она зависла над его Искрой, готовая в любой момент оборвать его существование. Проул давил его ментально, прокручивал все воспоминания в которых уничтожал веру десептикона в себя. Он наслаждался его уничижением и подавлением. - Как же ты жалок, Саундвейв. Это тело принесло мне больше пользы, чем ты можешь себе представить. Я так долго искал способы как бы подобраться к Проулу, а ты сделал всё за меня. Что ж… пора прощаться. Десептиконский связист ударил точно и метко прямо в основание шлема экс-полицейского. Он впился туда своими гибкими мнемо-лентами,выпущенными из его когтей, высасывая чужую суть до основания. Он подключился так глубоко, что мог затушить Искру Проула в одно мгновение, если бы не успел опомниться. Его Кеншин, его ученик не имел больше никаких лекарств к исцелению кроме как связь с этим меха. И если он убьёт Проула сейчас, то, несомненно, избавит мир от конкурента-ликвидатора, столь сильного и мощного в своём искусстве. Но тогда он убьёт и Джаза – его единственную Искру, которая ему повиновалась, которую он взрастил уподобив себе. Отчаяние заставило его рыскать на максимальных скоростях среди воспоминаний Проула что-то, что могло бы дать ему надежду вернуть к пилотированию корпуса его настоящую личность. Подсказка нашлась внезапно и весьма просто – он успел развернуть память о Фрейме, о его гибели, а потом… Он сравнил мнемо-поля двух совершенно различных меха и пришёл к печальному и опасному выводу. - Сюрприз! – Проул вырвал из основания шлема мнемо-ленты Саундвейва и выхватил табельный бластер, направляя его в сторону корпуса десептикона в упор. - Ты кое-что забыл, Шоквейв, - ухмыльнулся десептикон, - я пришёл сюда не один. На шлем Проула обрушился мощный удар балкой, от которого полицейского закоротило, и он осел без сознания на землю. Бамблби с трудом опирался на своё допотопное орудие и едва гонял воздух по вентсистемам. - Ну, вот,видишь…любого ликвидатора можно угомонить простым прапраймусовским способом…уффф... Знаешь, Джаз был прав – ты умеешь создавать проблемы. Думаю, слов благодарности я от тебя не услышу, но всё же…уффф… Саундвейв, ты настоящий засранец! Ты не слышал как я тебя звал? - Слышал. По этой причине накрыл тебя щитом, пока Проул ковырялся в моих системах. Не стоит благодарности. - Квиты, - недовольно буркнул автобот. Бамблби подал манипулятор, чтобы десептикон смог подняться после того, как Проул его едва не уничтожил. Если бы сидящий в теле Проула кукловод не упустил своего внимания от Бамблби, то оба приключенца наверняка погибли бы в эту ночь. Саундвейв встал, благодарно кивнув автоботу. - Шоквейв. Ты назвал его Шоквейв? Да как он смог сделать такое с нашим занудой Проулом? – недоуменно возился над телом тактика разведчик, надевая на Проула наручники. Саундвейв отвернулся, потом отогнал от себя желание молчать о том, что его тревожило. Это было совсем новым ощущением для него – работать с кем-то в паре не имея над ним контроль, доверять и уметь принимать помощь. Может быть в этом всём и был какой-то смысл? - Долгая история, автобот. - Ничего, у нас полно времени как видишь. Саундвейв, если бы я не знал тебя, то мог бы поручиться, что вместо того, чтобы отвлекать Проула на себя, ты мог просто его убить. Я почему-то более чем уверен, что ты заглянул внутрь и уже всё для себя нашёл. Но ты не стал его убивать. Значит что-то изменилось? - Да. Изменилось, - сухо ответил десептикон, сканируя местность. – Фрейм был напарником Проула задолго до того, как им стал Джаз. Фрейм погиб, но, как показала практика, не до конца. Оплавилось не только его тело, но и мозги, и он долго вынашивал месть. Стал начальником десептиконских тюрем и ждал своего часа. Стоит признать – долго и прилежно ждал. Проул ему стал интересен только после того, как Фантом стал отдавать ему всю ту информацию, которую приносил мне. А после, выжидал, когда Джаз перерастёт мои возможности, чтобы постепенно подобраться к нему. Я хотел… Повисла небольшая пауза, от которой было не по себе, но Бамблби не стал прерывать столь красноречивого в такой нелегкий момент Саундвейва. - Я хотел сделать Джаза своим приемником. Отдать ему то наследие, которое мне было не просто нести одному. А теперь я наплодил столько химер, что им нет конца и края. Это не хитрая математика, Бамблби, - более мягко сказал десептикон, впервые назвав автобота по имени. - Фрейм – напарник Проула, Проул напарник Джаза, а ты Сеншин их обоих! И если Фрейм-Шоквейв тоже твой ученик, то почему… - Почему не убил меня раньше, когда была такая возможность? Потому, что ему нужен был Кибертрон очищенный от Мегатрона, меня, Прайма. И он его получил. Последний шаг, который сделает Шоквейв это будет полное порабощение Земли. Технологии, похищенные из сигма-ключей - операции на Искрах. Все эти технологии настолько древние, что их можно было использовать для того, чтобы создать "Кронос". Либо чтобы одурачить меня, вселившись в тело Мегатрона. Один Шоквейв никогда бы не справился. У него был помощник и целая лаборатория, которую мы считали уничтоженной. - Третья лаборатория в которой держали Джаза?! – подхватил мысль минибот. – Ты сможешь вернуть Проула к управлению системами? - Это опасно. Если он не научился выставлять ментальные блоки, то Шоквейв легко возьмёт контроль над его телом. К моему великому разочарованию, но Шоквейву удалось эволюционировать до Абсолюта. Это последний ликвидаторский уровень, которым обладал Верховный Ликвидатор всех Пяти домов. Абсолют может управлять юнитами дистанционно, где бы они не находились. - Значит он может управлять и тобой и Джазом? - Не исключено. Но Абсолют не может держать связь с юнитами постоянно – это изматывает. Ему нужен огромный источник мнемо-полей, от которого он бы мог подпитываться. - Колоде Искр!!! – в один голос произнесли и десептикон и автобот. Желтый минибот затряс Саундвейва за плечи: - Давай же! Как мы можем выкрутиться из этого? Должен же быть хоть какой-то способ! Можно ли сделать что-то вроде блока в голове Проула или как-то … Саундвейв уже не слушал болтовню Бамблби, он склонился над корпусом Проула и снова стал искать способ подключиться к его телу. Дополнительный порт нашёлся быстро, несмотря на то, что в их схватке многие центральные линии пострадали. Проул дернулся, да так сильно, что разведчику пришлось на него сесть сверху чтобы он не мешал Саунвейву делать своё дело. Ликвидатор нашёл проблемную часть не сразу, но она зияла такой пустотой и обреченностью, что не заметить её было нельзя. Бережно переложив участки памяти, десептикон поставил связь с Джазом как основную и ведущую, испытывая легкий укол ревности от этого. Но это был единственный шанс, как он мог загладить свою чудовищную вину перед своим учеником. Он вывел сознание Проула в особое поле, больше похожее на коридор двух спутанных дорог, и стал направлять тактика по этому пути. «Я благодарен тебе, Саундвейв. Я знал, что рано или поздно, ты поймёшь всё. Джаз не был уверен, что мы сможем показать тебе другую сторону нашего мира. Ты был полон предрассудков и такой злобы, что нам вдвоём было весьма трудно до тебя достучаться». Проекция Проула появилась не сразу, а частями. Экс-полицеский был весьма старательным учеником, он пользовался знаниями ликвидаторов очень умело и точно. Не желая поступать так, как свойственно чисторождённым древним меха. Он не желал ни силы, ни превосходства. Саундвейва удивила эта простота и честность. Так вот чем занимались его «ученики», пока он натаскивал их. Они старались повлиять на него так же, как он влиял на них. Они правда верили, что таких как Саундвейв можно было изменить. «Не мы меняли тебя. Ты сам менялся под гнётом времени и выводов, которые были очевидны. Войны, убийства, ненависть не могут длиться вечно. Рано или поздно это прекращается и наступает мир. Будет ли мир в тебе? Мы предлагаем разделить его с нами…» Саундвейв не знал что ответить. Он сделал вид, что говорившее с ним сознание Проула, было всего лишь наваждением. Просто помехой спутанного от вторжения чужой сути ума. Но ему стоило признать, что его ученики уже вышли на тот уровень, когда они сами могли выбирать свою судьбу. Он больше не властен ни над Джазом, ни над Проулом. Между ними уже нет той пропасти, которая могла бы расплескаться вечностью. И может быть ему больше не нужен мир, а нужен покой… Проул пришёл в себя через несколько часов. Он долго не мог понять как оказался на такой свалке, и что делают вокруг столько разрозненных тех лежавших на земле вповалку. - Долгая история, бро. Просто скажи, как ты? – помог ему подняться Бамблби. Проул недоверчиво смерил взглядом Саундвейва, убиравшего от него свои когтистые пальцы. Потом настороженно осмотрелся вокруг: - В порядке, в отличие от остальных, полагаю. Би, мне очень жаль. Я не ведал что творил! Это было как в кошмаре. Я мог только наблюдать, у меня словно не было доступа к своему телу! - Так и было, - хмуро отметил Саундвейв. – Твой напарник Фрейм заблокировал тебя в твоей же памяти, в том самом пузыре из воспоминаний, которые закольцевал я. И вот итог. - Итог? Фрейм мёртв! А ты воспользовался этими воспоминаниями, чтобы я… О, Праймас! Джаз… Нет-нет-нет! НЕТ!!! Ты, что, не чувствуешь этого? – Проул ткнул кулаком Саунвейва в плечо и тот оскалился, думая ударить в ответ, но его колыхнуло чужим полем и сознание выцепило картину куда более жуткую. Потерявший контроль Фантом был под полным контролем Шоквейва…