19:47

Когда он проснулся в первый раз, было еще темно. Красные угловатые цифры на электронных часах сразу бросились в глаза, и Рёта тревожно вздрогнул. Через секунду отпустило: он дома. Тяжесть на бедре и боку — это Аомине забросил ногу и руку поверх одеяла. Сопит в лопатки. Рёта осторожно пошевелился. — А?.. Что случилось? — невнятно пробормотал Аомине, не открывая глаз. — Спи. Я сейчас. Рёта осторожно выбрался из-под него и, покачиваясь, дошел до туалета. Задница саднила. В паху волоски склеились от засохшей спермы, и, даже не разглядывая себя в зеркало, Рёта знал, что весь покрыт засосами и синяками. Пришлось залезть в душ. А после душа захотелось есть, хотя желудок еще ныл после сухой рвоты. Рёта зашел на кухню и открыл холодильник. Упаковка йогуртов и дюжина яиц — а чего еще ждать, если оба работали. Но может, и к лучшему. Рёта потер ноющий живот, отломил стаканчик йогурта, немного подумал и вытащил оставшиеся три. На кухонном столе сиротливо жалась к стене кружка с подсыхающей на дне кофейной гущей, видимо, Аомине так оставил, когда сорвали по тревоге. Рёта сгреб в сторону россыпь крошек. Малиновый, клубничный, персиковый, киви — выстроил он йогурты один за другим. Потер лицо ладонями. В голове звенела пустота. Грязная кружка притягивала взгляд. Сколько раз Аомине бросал ее так. «Эй! А помыть за собой?» — «Когда вернусь, помою!» Рёта щелкнул по кружке пальцем и принялся за еду. Надо было покончить с йогуртами побыстрее — и снова спать. Иначе же изведет себя, а днем, за болтовней с Аомине, будет проще. Уже в спальне, разглядывая с порога Аомине в кровати — тот крепко спал дальше, сбив одеяло куда-то себе под живот, — он опять подумал о том, что в любой момент один из них может не вернуться. Снова замутило. Рёта оглянулся на дверь ванной, но помотал головой и лег в кровать, вытащив одеяло из-под Аомине и накрыв им их обоих. Сон пришел, как только Аомине снова забросил на него ногу. Во второй раз его разбудили тихие ругательства. Солнце ударило сквозь прорезь жалюзи, стоило открыть глаза. С другого конца комнаты послышался глухой удар. Рёта перевернулся: прыгая на одной ноге, Аомине тер ушибленный о стену бок. На поджатой ноге болтался наполовину натянутый черный чулок. Придурок. Рёта уткнулся лбом в подушку и засмеялся. Выругавшись еще раз, Аомине плюхнулся на край кровати. — Хватит ржать, лучше помоги снять эту хрень. — Зачем ты ее вообще надевал? — Размер проверял. Думал, ты меня развел. Рёта перекатился ближе к нему и положил голову ему на колени. Под щекой оказалась завернувшаяся резинка с липучками. — Пока ты спал, принесли, — Аомине кивнул на розово-фиолетовый бумажный пакет с ручками-шнурками. Рёта хмыкнул: — Надо же, я думал, все, с концами. — Он провел рукой по обтянутой чулком голени, потом оттянул резинку темно-синих боксеров. — С трусов надо было начинать. — По трусам и так видно. А эти на вид маленькие, кто знает, насколько растянутся. — Аомине выпрямил ногу и поймал болтающийся конец чулка. — Как их надевают хоть? Рёта неловко поднялся и сел на пятки. Потянул Аомине к себе. — Иди сюда, научу, — засмеялся он. Когда Аомине забрался с ногами на кровать, Рёта стащил чулок почти до конца и собрал его гармошкой. — Вот так, сначала носок, потом, — он провел ладонью по голени, — идем выше. — Он поцеловал коленку и, натянув чулок до нее, положил ступню себе на плечо. — И еще выше. Покрывая поцелуями кожу на внутренней стороне бедра, Рёта надел чулок до конца. Его губы оказались у самого паха — у Аомине уже вовсю стояло. — По-моему, они тут лишние. — Рета чуть сдвинул край боксеров и поцеловал тонкую кожу. — По стилю не подходят. — Ну так сними, — хрипло велел Аомине, приподнимая ягодицы. Боксеры отправились на пол. Ощущать под ладонью гладкую шелковую поверхность было странно. Непривычно и почти забыто. Когда у него в последний раз была девчонка? В школе? Или курсе на первом? Девчонка-модель с длинными белыми ногами, на которых черные шелковые чулки смотрелись так эротично-изысканно, хоть и банально. На Аомине все было с точностью до наоборот. Рёта едва не засмеялся, заметив, как тот озадаченно рассматривает свою ногу у Рёты на плече. Ткань скрывала короткие темные волоски на голени, а выше колена Аомине был почти без волос. Черная кружевная резинка на смуглой коже выделялась намного меньше, чем это было бы у девушки. Ну и выше. Взгляд скользнул по паху и животу — и наткнулся на шрам от пули. — Я второй сейчас достану. — Рёта осторожно переложил ногу с плеча на кровать. — Смазку захвати. Второй чулок лежал комком у зеркала. Рёта подхватил его, достал смазку и презервативы из комода и вернулся к Аомине. — Приступим? — Он театрально выгнул бровь. — Только чтоб как в прошлый раз. — Заложив руки за голову, Аомине откинулся на подушки. — Разумеется, — засмеялся Рёта. Когда второй чулок обтянул покрытую поцелуями ногу, Аомине подхватил себя под коленями. Рёте всегда ужасно нравилась его манера получать удовольствие, открыто, не стесняясь. Выдавив смазку на пальцы, Рёта принялся его растягивать. Он целовал кожу над резинками, и в паху, и там, где она была особенно тонкой, где бедро соединялось с торсом, и выше, на животе, по тонкой дорожке волос, идущей к пупку. Аомине опустил ноги, и теперь гладкая поверхность чулок елозила по спине. Сильные мышцы подрагивали под его губами, и когда он случайно снова наткнулся на шрам, никакие непрошенные воспоминания к нему не вернулись. А когда он вошел в Аомине, и тот крепко сжал его руками, потеряло значение все, кроме настоящего момента. Рёта смотрел, как темная голова мечется на подушках, как открывается рот, слышал стоны, и тяжелое дыхание сдувало с потной щеки прилипшие волосы. Потом они долго лежали обнявшись — Аомине всегда разбирала сонливость, когда он был снизу, — и Рёта обводил пальцем круглый шрам на животе. Чувствуя себя ребенком, который узнал, что бессмертных не бывает. — Колется, — пробурчал вдруг Аомине в подушку. — Что? — Чулки колются. — А. Сейчас. Рёта заставил себя подняться. Стянул с него чулки и накрыл одеялом. — Я хочу кофе. — Ну пошли на кухню. — В постель. Аомине лениво перевернулся и подтянул одеяло к подбородку. Прогнулся, поводя плечами. Рёта почувствовал, что после кофе вполне готов на второй круг. Трусики еще были не опробованы. — Ты свою кружку вымыл? — спросил он, раскрывая пакет. — Мм? Неа, забыл. — Тогда тебе не наливаю. Трусы сели по размеру. Рёта покрутился перед зеркалом — член смешно оттопыривал кружево, но все равно, на нем оно смотрелось красивее, чем на Аомине. Чулки бы наверное тоже, — подумал он, направляясь на кухню. — Сволочь! — раздалось ему в спину.