Держи хвост трубой, а клюв на замке.

- Так-так-так. И что это у нас такое? – Северус, которого барабанная дробь по двери, выбиваемая его крестником, отвлекла от чтения интереснейшей книги, с любопытством разглядывал взъерошенный комок шерсти, который вообще-то пока ещё с натяжкой можно было назвать громким именем КОТ. На вопли Драко о помощи он выбежал, когда нападавший уже убегал в сторону древнего подземного лабиринта запутанных переходов, которые начинались за проходом в гостиную его факультета. Преследовать злоумышленника в этих катакомбах не имело ни малейшего смысла. Так что о произошедшем слизеринский декан мог судить только по сбивчивым рассказам перепуганного насмерть юноши. - Я говорю тебе, крёстный… - Ш-ш-ш, тебя ещё не весь Хогвардс слышал? Мы же договорились, что в школе ты обращаешься ко мне как обычный студент. - Ой, да ладно, - но, поймав предостерегающий взгляд зельевара, блондин осёкся и немного успокоившись, продолжил уже более внятно. - Сэр, я могу поклясться своей магией, что это был Поттер. Я замечал его заинтересованные взгляды уже несколько дней. А сегодня, после ужина, он следил за мной, когда я ходил в библиотеку, а потом увязался следом в Подземелья. Если бы не этот кот, не знаю, что бы со мной сейчас было. - Подожди, - Северус, внимательным взглядом окинув коридор, открыл дверь в свои покои и, не выпуская из рук прикинувшееся плюшевой игрушкой животное, подтолкнул блондина внутрь, шагнул следом и, как следует запечатав вход, повернулся к парню. - А теперь поподробнее. Почему Поттер напал? Ты чем-то спровоцировал его? - Да нет же! Он вообще последние несколько месяцев ни на какие подначки не поддаётся. Только пакостит по-тихому. Наши уже стали его побаиваться. Что-то в нём изменилось… - юноша закусил губу, стараясь подобрать слова, чтобы описать свои ощущения, но на ум после перенесённого недавно стресса и магического истощения, увы, ничего не приходило. Заметив его состояние, зельевар достал из шкафчика флаконы с Укрепляющим и Успокоительным зельями и молча протянул крестнику. Тот с благодарностью принял фиалы и тотчас же выпил лекарство. Дышать сразу стало легче, сжимавший грудь комок пережитого ужаса постепенно исчез, позволив парню уже спокойно обдумать случившееся и сформулировать свои впечатления: - Он следил за мной не из мести. Мы не ссорились вот уже почти месяц. Поттер просто уходил от общения. Крёстный, он пил мою магию, как вампиры пьют кровь. Все эти случаи с детьми из чистокровных семей... А вдруг это сделал Поттер? - Хмм, - Снейп просканировал ауру юноши и, заметив явные признаки недавней потери Силы, нахмурился. – Зачем это Золотому Мальчику Дамблдора? - Не знаю. Только вот… - Что? - Я не раз дрался с Поттером. Он сильный маг, но такого я от него не ожидал. У меня было такое ощущение, что я сражаюсь со скалой, все мои заклинания отскакивали от него, словно я… первокурсник какой-то. - А это точно был Поттер? - Во всяком случае, выглядел он именно так. Оборотное я бы заметил. В общем, если бы этот кот не бросился на него, боюсь, ты бы сейчас разговаривал уже с потерявшим память сквибом. - Кстати, о коте. Ты говоришь, он отразил «Бомбарду» и сам атаковал Поттера магией? - Северус внимательно вгляделся в своего уже опустившего ранее вздыбленную шерсть пленника, - «Анимагум ревеллио», - ничего не произошло, зелёные глаза с узким вертикальным зрачком продолжали следить за зельеваром. - Странно. Это и в самом деле кот. Точнее – котёнок. Месяцев шести-восьми. Снейп попытался проникнуть в сознание маленького существа, но его посыл словно наткнулся на каменную стену. Он вообще не чувствовал это животное: - Странно. Кто же ты такой, малыш? – в круглых глазах Черныша ему на мгновение привиделась мелькнувшая было насмешка, но почти сразу же исчезла. – Мда-а, пожалуй, оставлю-ка я тебя у себя. Посмотрим, что ты за зверь такой. - А если он чей-то фамильяр? - Вот и выясним, что это за птица. Но узнать так ничего и не удалось. Никто не признался, что котёнок принадлежит ему. Поначалу, чтобы не сбежал, Снейп запирал его в просторной клетке у себя в спальне, но рассерженный Гарри-Черныш, получивший наконец-то доступ к своей магической силе, не стал терпеть такого безобразия, в ту же ночь, как только мужчина уснул, наколдовав ведро ледяной воды и с нескрываемой радостью опрокинув его на ничего не подозревавшего мага. Из последовавших за этим событием эмоциональных высказываний юноша почерпнул много новых словосочетаний. Но Снейп не был бы Снейпом, если бы сдался так легко. Наколдовав вокруг временной темницы геройского котика кокон Защиты, зельевар, довольный своей изобретательностью, вновь улёгся спать. В этот раз Гарри пришлось поднапрячь мозги и свою легендарную сообразительность (которую слизеринцы вполне заслуженно считали изворотливостью). Защитный периметр не пропускал обычные невербальные заклинания, способные причинить вред. Промучившись полночи, под утро юноша таки нашёл выход. Да-а, профессор МакГонагалл могла гордиться одним из лучших студентов своего факультета. Вот только, к своему стыду, Гарри был готов сознаться, что на эту идею его натолкнули отнюдь не знания, полученные в школе, а маггловские фэнтезийные ужастики, которые так любил смотреть по TV Дадли. Был там один, про мебель, вообразившую себя гигантской мухоловкой. Защита «проглотила» его воздействия и даже «не поморщилась». Ну, кому в магическом мире в здравом уме могло прийти в голову наложить щиты от безобидного заклинания трансфигурации неживого в живое растение, это же было безобидное заклинание на уровне четвёртого курса? Новоявленной гигантской кровати-мухоловке, похоже, перерождение пришлось по душе, и она с радостным чавканьем закрыла свои створки… Э-э-э… то бишь пологи балдахина, с утробным урчанием примериваясь к ничего не подозревающей добыче, спокойно спавшей посреди «милого цветочка»… А вот перемазанный с ног до головы в едкой слизи зельевар превращения совсем не оценил. Юный гриффиндорец с замиранием сердца следил, как достававший его в Хогвардсе профессор сражается со сбрендившей деревяшкой, возомнившей себя плотоядным растением. Это зрелище он намеревался сохранить в своей памяти до конца дней и благоговейно просматривать… в особо тяжёлые минуты жизни. Если бы кошки умели хохотать, он бы уже голос сорвал от смеха, но эти благородные животные, к сожалению, проявляют своё веселье только забавным фырканьем. Ну-у, не велика разница, уж нафыркался-то наслаждавшийся вернувшейся к нему властью над магией пакостник вдосталь. Правда, веселье как-то поутихло, когда зельевар, «усмирив» кровать и сбросив с себя изгаженные слизью «чёртова цветочка» остатки пижамы, двинулся в сторону клетки. Глаза его метали яростные молнии, а от лица и фигуры веяло решимостью проучить зарвавшегося не-пойми-кого. В душу юного котика начал заползать страх. Хвалёная кошачья, да и его собственная интуиции на два голоса орали: «Вот сейчас ты очень пожалеешь о своей выходке!!! ОЧЕНЬ-ОЧЕНЬ!!! И прямо СЕЙЧАС!!! И будешь жалеть долго… прямо до конца своей вот-вот готовой оборваться жизни». Котёнок на полусогнутых лапах отступил вглубь клетки, забившись в самый тёмный её угол, но так и не смог оторвать глаз от приближающегося к нему страшного хищника. Мощного. Сильного. Смертельно опасного. Его движения завораживали, а в словно облитой стеклом тёмной фигуре, поблёскивавшей в свете оставленной на ночь свечи, несмотря на всклокоченные и мокрые от слизи волосы и кожу, не было ничего жалкого. Даже сквозь охватившую его панику и древнюю память тела, в котором он сейчас находился, твердившую: «Покорись вожаку. Разорвёт», в человеческой душе невольно поднималось восхищение: «Ох-ты! Мантикора забодай! Ни фига себе тело!» Разъярённый мужчина, избавившись от испорченной одежды, и не подумал как-то прикрыть свою наготу, так что Гарри ухитрился разглядеть его во всей красе. Посмотреть действительно было на что. Высокий, прекрасно сложенный, с развитыми постоянными тренировками мышцами он напоминал смертоносную пантеру. Впору было искать убежище от его гнева, но… юноша не мог отвести восхищённого взгляда, заворожённо следя, как Снейп снимает Защиту и входит в клетку. Когда он опомнился, прятаться или хотя бы притворяться спящим было уже поздно. Сильная рука сгребла черное тельце за загривок и вздёрнула вверх, заставив встретиться глазами с метавшим молнии взглядом зельевара. - Мерзавец! Ты что это тут устроил?! Этот приглушённый рык пробрал Черныша до костей, интуитивно заставив прибегнуть к кошачьей уловке №6 из списка, который все эти недели вдалбливал в его голову Живоглот. Когда-то он считал, что никогда не воспользуется подобным, позорным для его достоинства, трюком, но сейчас… Маленький чёрный котик, сделал большие умильные глазки и испуганно-дрожаще выдал: - М-мяу… Рука, державшая его за шкирку, перестала ощутимо встряхивать нашкодившего безобразника, гневный огонь, обещавший скорую и болезненную смерть мелкой сволочи, в глазах мужчины погас, лицо расслабилось, бывший Пожиратель насмешливо хмыкнул и уже спокойным голосом поинтересовался: - Не любишь клетки? Вот и я не люблю. Ладно, выходи, Мерзавец. Заточенца выпустили из кутузки, но надели частично блокировавший магию ошейник с именем владельца, который, впрочем, ловкие лапки научились довольно быстро расстёгивать. И только потом, по ночам, он не раз с удовольствием вспоминал произошедшее, разумеется, исключительно из-за разъярённого выражения физиономии слизеринского декана, а вовсе не потому, что тонкая, намокшая от воды пижама во всех подробностях обрисовывала высокое, стройное тело с прекрасно развитыми мышцами. А уж без пижамы… Нет! Конечно же, нет! Но какой-то предательский голосок в глубине души юноши нашёптывал, что в маггловских джинсах и обтягивающей футболке мужчина выглядел бы гораздо привлекательнее, чем в многослойной преподавательской хламиде. Но храбрый гриффиндорец мужественно отгонял от себя смущавшие его сознание мысли: «О, Мерлин! О чём я думаю! Да мне, быть может, до конца дней придется на четырёх лапах ходить и хвостиком помахивать, а всё туда же!» Но интерес к зельевару никуда не девался. Тот оказался вовсе не таким, каким представлял его раньше бравый гриффиндорец, но юноша старался выкинуть подобные мысли из головы. Других занятий было выше крыши. Живоглот, впечатлённый сражением, учинённым Гарри в Подземельях, наконец-то, поверил его рассказам, и с его подачи юношу-кота выслушали самые уважаемые представители волшебных животных-хранителей в Хогвартсе. Как оказалось, старый полукнизл был у них кем-то вроде почётного Предводителя, и к его мнению прислушивались все. То ли он сумел убедить остальных, то ли Черныш был настолько уверен в своей правоте, что ему поверили, то ли обладающие толикой магии существа сами почувствовали опасность, но с этого момента в школе началась совсем другая жизнь. Тайная. Секретная. Звери великолепно понимали язык людей, а на них самих никто не обращал внимания, и вот в «штаб», устроенный в одном заброшенном подвале под гриффиндорской башней, стали стекаться всевозможные сведения, которые руководство «подпольем» в составе Живоглота, Снежинки, крысака Стэлса, жабы Трэвора и Черныша, сортировало и анализировало. Отряды животных теперь патрулировали коридоры Хогвардса по ночам, а особо скрытные и незаметные уникумы вроде невесть как попавшего в школу хамелеона Шедоу, прицельно следили за Воландемортом в теле мальчика. Эта тактика себя оправдала, за неделю было предотвращено ещё три покушения на студентов, да так ловко, что даже подозрительный Риддл ни о чём не догадался. Дел хватало всем, и только проследить за передвижением врага по территории школы за пределами замка получалось с трудом, уж больно заметным было на ещё не сошедшем снегу их разномастное воинство. Вот если бы можно было сделать это с высоты птичьего полёта, но… совы даже разговаривать с «бескрылыми» не хотели, просто игнорируя все попытки вступить с ними в контакт. Приходилось обходиться своими силами. Гарри был занят, как никогда раньше, и только вечером, перед отбоем появлялся в покоях зельевара. Сначала - чтобы не вызвать подозрений, а потом… потом ему просто стало невозможно без этого обходиться. Он полюбил лежать на диване рядом с читавшим книгу Снейпом, выслушивать его насмешливые комментарии проверяемых эссе, насмешливым взглядом следить за очередным «блеющим» невесть что студентом, выдернутым пред тёмные очи слизеринского декана. Со стороны это казалось таким смешным. Да и сам зельевар не был той тупой сволочью, любившей издеваться над учениками, как привык его воспринимать юноша. Он никогда не переходил границ дозволенного, а его насмешки были в своём роде шедевром. «Вот почему на меня ему никогда не хватало чувства юмора?» - порой огорчался гордый котёнок, но тут же прикрывал глаза от удовольствия и не мог сдержать тихого мурлыканья, когда сильная рука гладила его спинку и чесала за ушком. Юноша-кот не признался бы никому даже под страшными пытками, но эта незатейливая ласка была лучшим ощущением, которое ему пришлось испытать в жизни. Даже поцелуи с Чжоу и полудетские игры в любовь с Джинни близко с этим удовольствием не стояли. Гарри поначалу ругал себя на все корки «извращенцем» и «фетишистом», зарекался поддаваться странноватому обаянию этого ещё в общем-то не старого мужчины, но каждый вечер снова устраивался возле него на диване. Дальше – больше. Обоих, по-видимому, мучили ночные кошмары, и как-то так получилось, что спать после ночных патрулирований коридоров школы они ложились в одну постель и просыпались практически в обнимку. Так прошли полторы недели. Однажды вымотанный патрулированием и «разбором полётов» после удачно сорванного покушения Риддла на Захарию Смита Черныш уснул прямо в том самом «штабе» в компании не менее уставших Живоглота и Снежинки. Проснулся он от того, что разболелось неловко подвёрнутое крыло. Не выспавшийся Гарри недовольно завозился, попытавшись исправить положение и свернуться уже привычным клубком, но клюв с неприятным царапающим звуком проехался по полу и… КРЫЛО???!!! КЛЮВ???!!! Всё ещё не до конца проснувшийся юноша приоткрыл глаза и с недоумением воззрился на… серо-пёстрые перья своей грудки и когтистые птичьи лапы. Какое-то время ушло на то, чтобы сообразить, что вся эта «прелесть» в общем-то принадлежит ему-любимому… Сознание ещё никак не могло освоиться с подобной информацией, и юноша недоумённо уставился на своё отражение в пыльном стекле дверцы шкафа, из которого на него, вытаращив круглые глаза, пялился… совёнок и тогда помещение заброшенного подвала огласил панический крик: - Мама!!! Я что, стал птицей?!