Держи хвост трубой, а клюв на замке.

- Мама!!! Я что, стал птицей?! – юноша чуть не прикусил язык. Изо рта… Ой, клюва, раздавался клёкот и пронзительные вскрики. Не успело эхо, на все лады отражавшее его крик, заполнить огромное подвальное помещение, как уснувшие с ним вместе друзья-кошки мгновенно подскочили и заняли боевые стойки. Черныш хотел было кинуться к Живоглоту за советом, но старый рыжий кот, вздыбив шерсть, разъярённо зашипел что-то совершенно неразборчивое и попытался ударить его лапой по голове. Только великолепная реакция и развитое чувство опасности позволили Гарри за секунду до удара уйти в сторону. Словно в замедленной съёмке, перед его глазами пронеслись пять острых кривых кинжалов, по недоразумению именуемых кошачьими когтями, и началось… Юноша-совёнок, совершенно не привыкший к новому телу и с трудом способный летать, пытался достучаться до двух взбешенных меховых шаров, в которые внезапно превратились его добрые друзья – Живоглот со Снежинкой. Но, похоже, те просто не понимали его криков. Он тоже ничего не мог разобрать в том диком мяуканьи и шипении, которые ещё вчера казались ему нормальной речью. Кошки обходили его с двух сторон, то и дело атакуя не умеющую постоять за себя птицу, а Гарри уворачивался как мог и пытался найти выход из сложившейся ситуации. И звучавший в ушах «кошачий концерт» никак этому не способствовал. Голова юноши просто раскалывалась от боли. Ставшая вдруг непонятной кошачья речь, накладывалась на почти физически «слышимые» мысли бывших наставников: «Шпион!!! Этот комок перьев пробрался в наш штаб!!!» И эта какофония рождала страшный дискомфорт. Черныш попытался, было, мысленно «достучаться» до друзей, но те пребывали в состоянии боевого транса и не реагировали на ментальный зов перепуганного парня. Когда его в очередной раз чуть не «приласкали» когтями, загнав в угол, совёнок решил, что нет ничего нелепее геройской смерти в зубах друзей и, совершив немыслимый пируэт в воздухе, рыская и ныряя на ещё непослушных крыльях, полетел к выходу из подвала. Шипяще-вопящие кошачьи, разъярённые тем, что «шпион» вывернулся из их когтей, на максимально возможной скорости понеслись следом. Расстояние между беглецом и погоней неуклонно сокращалось. У Гарри плохо получалось маневрировать на поворотах, и Живоглот со Снежинкой догоняли его. К тому времени, как он сумел вырваться на открытую галерею первого этажа, выпущенные когти рыжего полукнизла почти доставали до его хвоста. Ещё один прыжок, и… - НАШИХ БЬЮТ!!! Первым чувством было огромное облегчение. Парень не понял, откуда раздался этот вопль, но уже через секунду тихие мартовские утренние сумерки взорвались клёкотом атакующих птиц, а просвечивающее через балюстраду едва показавшееся над горизонтом солнце заслонили крылья слетавшихся со всех сторон пернатых. - Ах, вы, пародия лишнелапая! Кошмары бескрылые! Птенца обижать?! Я вам сейчас устрою!!! – в бесшумно спикировавшей белой птице, нацелившей страшные когти на ощерившихся в шипении котов, юноша с удивлением узнал свою сову Буклю. - Бей мышей-переростков!!! Живыми не выпускать!!! – следом, по спирали, раскинув огромные крылья, спустился чёрный филин. А за ним… на галерею хлынул целый крылатый ураган: амбарные совы, неясыти, сычики, даже несколько воронов. Последний из них с частично потерянным - видимо, в неравной битве - хвостом, оглушал всех жуткой имитацией человеческого свиста и орал во всё горло: - Атака с разворота-а!!! Держись мохнатые-е!!! Не бойсь, малец, «Ночная эскадрилья» своих в беде не бросает!!! Ща-а, мы вам покажем, ур-роды, что такое «Люфтваффе» в действии!!! И без того едва державшийся в воздухе Гарри, услышав последнюю фразу, запутался в крыльях и кувырком рухнул на пол, но, увидев, что настроенные серьёзно птицы собираются выполнить свои угрозы и действительно спустить шкуры с котов, собрался с духом и закричал: - Нет!!! Не надо!!! Оставьте их в покое!!! Это недоразумение!!! Как только его слова дошли до совино-вороньей стаи, крылатое воинство прекратило атаку, но продолжало держать Живоглота со Снежинкой в окружении. Кошки застыли на месте, спина к спине, по прежнему готовые к бою, но юноша-совёнок видел, как боевое бешенство в глазах Живоглота сменилось острым интересом и вновь мысленно попытался связаться со старым котом: «Живоглот, это я, Черныш. Не знаю, как такое могло произойти, но я проснулся совёнком». Связь с существом другой породы отнимала много сил, но парень всё-таки дождался отклика. Где-то далеко-далеко, на периферии сознания, едва слышный из-за сильных помех знакомый голос произнёс: «Черныш? Что это за сумасшедший дом? Я не понимаю…» Шерсть на рыжем загривке опустилась, и кот невольно шагнул вперёд, чтобы вглядеться в глаза взъерошенного совёнка. Букля явно не оценила этого порыва, гневно заклекотав и вновь угрожающе расправив огромные белые крылья, словно вот-вот готова была подняться в воздух и спикировать на врагов. - Букля, нет!!! Они не враги!!! - Не-ет, они не враги, они – будущие меховые коврики, или я не сова!!! Подумать только!!! Напасть на птенца прямо в замке!!! - Букля, прекрати, пожалуйста. - А ты кто такой, птенец, чтобы указывать взрослым птицам, что делать? – надменный голос чёрного филина до смешного напоминал привычную манеру речи его хозяина. Даже не знай Гарри, что это Герцог, филин Малфоев, он совершенно точно мог бы определить это сейчас. Пёстрому совёнку с трудом удалось сдержать подступающий к горлу истерический смешок. Не хватало ещё расхохотаться прямо здесь, при всём честном народе, сидя посреди галереи. Гордая птица этого бы ему никогда не простила. - Я Гарри… э-э-э… друг Букли… - юноша приготовился к очередному раунду споров, неверия, приведения доказательств и непонимания. Но полярная сова, резко развернула голову в его сторону, вглядываясь в совёнка своими жёлтыми пронзительными глазами. Гриффиндорец не опустил взгляда. Птица с минуту словно изучала его, пытаясь найти какой-нибудь подвох, затем шумно, с клёкотом, выдохнула и растерянно произнесла: - Гарри, это и вправду ты, малыш? - Ну-у, в общем-то, да. - Но в этом теле… Если бы парень мог пожать плечами, он бы это сделал, сразу же почувствовав себя виноватым за то, что ни разу за эти четыре недели, прошедшие с момента превращения, даже и не вспомнил о своей птице: - Прости, Букля, так уж получилось… Я сейчас тебе всё расскажу. Только, пожалуйста, отпустите Живоглота со Снежинкой, они ни в чём не виноваты. Букля перевела взгляд на недовольно вслушивавшегося в их разговор Герцога. Филин сделал было неприступно-непонимающую мину, но через минуту сдался, неохотно проворчав: - Пропустите этих тварей к их норам. Пусть проваливают. Как только он это сделал, пернатое воинство разлетелось в стороны, освободив для кошачьей парочки дорогу к лестнице. Снежинка тотчас же молнией метнулась в спасительное укрытие, но Живоглот уходить не спешил. Тщательно подбирая слова непривычного для него языка, полукнизл проговорил: - Ффстреч… фечер…сдессь… Герцог с не меньшим усилием промяуко-фырчал что-то утвердительное в ответ, явно пользуясь кошачьим языком. Почти тотчас же из-за поворота послышались шаги завхоза, как всегда, бормотавшего себе что-то под нос о «тварях, которые гадют и гадют, и спасения от них нет», и рыжий кот мгновенно скользнул в тень на лестнице, скрываясь из вида, но напоследок задумчиво взглянув в глаза Гарри. В его взгляде читался явный вопрос. Но юноша не успел ничего сделать, подталкиваемый с двух сторон Герцогом и Буклей, он вместе с остальной птичьей стаей бесшумно ретировался с поля не состоявшегося сражения. - Полетели в башню. Солнце встаёт, с непривычки твоим глазам будет больно, - белая сова заботливо страховала едва лавировавшего в непривычных воздушных потоках юношу. Гарри хотел, было, поинтересоваться, а как же она тогда ухитряется носить почту днём, но получалось что-то одно - либо летать, либо говорить. Как только он открывал клюв, концентрация внимания на правильном движении крыльев пропадала, и совёнок пару раз чуть не сорвался в пике. Пришлось дожидаться прилёта в совятню. С непривычки этот путь занял гораздо больше времени, чем было привычно остальным совам, это парень понял по недовольным взглядам, которые кидал на него Герцог, который явно был для птиц кем-то вроде вожака-предводителя. Похоже, Советом, как у животных, в птичьей стае даже и не пахло. Мышцы новоявленного совёнка болели от непривычной нагрузки, но к концу полёта он худо-бедно научился управлять собственным телом и уже уверенно вслед за остальными направлялся в сторону специальных слуховых окон, через которые совы обычно проникали в совятню. К тому времени, как стая с шумом и довольным клёкотом влетела в башню, солнце уже окончательно поднялось над горизонтом, и его прямые лучи неприятно резанули чувствительные глаза юноши, чуть не заставив его промахнуться мимо окна и со всего разгона впечататься в стену. От болезненного столкновения и неминуемого позора его спасло чьё-то чёрное крыло, умелым толчком почти вкинувшее тельце совёнка в вожделенное отверстие в стене. Гарри, перед глазами у которого ещё мелькали солнечные блики, мешавшие разглядеть полутёмное помещение в башне, повернулся, было, чтобы поблагодарить спасителя, но нарвался на насмешливое: - Приземляйся уже, недоразумение с крыльями. Мало того, что ползёшь со скоростью недобитого червяка, так ещё и летать не умеешь. Стыдно уже в таком-то возрасте! Юноша последовал совету, устроившись на специальном насесте и сложив крылья только-только собрался дать отпор наглому филину, как его опередил обманчиво спокойный голос явно разъярённой Букли: - Герцог, если бы тебя вселили в тело двуногого, я бы с удовольствием посмотрела, с каким «изяществом» ты будешь сшибать стены. Отстань от Гарри, он ещё и часа не провёл в этом теле. Дай ему освоиться. Даже такой сноб, как ты, должен признать, что для совёнка, первый раз вылетевшего в свободный полёт, он справился просто великолепно! И вообще… - белоснежная красавица, едва достававшая до плеча огромному филину, гневно смерила того взглядом от когтистых лап до кисточек на ушах, - я не вхожу в вашу «эскадрилью», так что можешь свои распоряжения завязать мышиным хвостиком и засунуть сам-знаешь-куда! Гарри подобрался, готовясь кинуться в бой, чтобы защитить свою храбрую подругу. По тому, как после её слов мгновенно стих птичий трёп в совятне, он понял, что Букля только что очень даже серьёзно «наехала» на здешнего всеми признанного вожака. Когти огромной чёрной птицы со скрежетом глубоко впились в деревянный шест, на котором он сидел, но Герцог даже и не подумал как-то ответить перешедшей всякие границы красавице. На его «лице» застыло гордо-неприступное выражение, но в огромных глазах на мгновение промелькнули боль и обида. Похоже прекрасная «колючка» Букля не оставила равнодушным гордое сердце филина-аристократа. Предводитель эскадрильи молча развернулся и, бесшумно взмахнув огромными крыльями, улетел в другой конец совятни. - Вот так всегда! Как только я собираюсь с ним поговорить серьёзно, он удаляется с королевским видом! – полярная сова сердито встопорщила перья и гневно процедила. – Ненавижу красавчиков! - Поговорить?! А я думал, ты его заклевать хочешь, - из горла юноши рвался едва сдерживаемый истерический смех. Слишком много всего навалилось на него за последний месяц. - Много чести! Слишком много он о себе возомнил! Думает, поманит крылом, как любую другую пернатую дуру, и я тут же буду ворковать вокруг него аки горлица. Не дождётся! - А, по-моему, он тебе нравится. - Нравится?! Что за чушь! – Букля слегка кокетливо склонила голову, прикрыв глаза. – Не люблю зазнавшихся типов. - Так что, он остальных под себя силой и угрозами подмял? - Мыши что, твой ум съели? Как он один мог бы с этим справиться? – от неожиданности сова даже забыла свой притворный гнев. – Нет, Герцог и в самом деле очень хороший вождь. С тех пор, как он стал нашим предводителем, не был ни одного случая, чтобы кто-то обидел птенца или принёс вред кому-нибудь из птиц. А это не так просто, поверь. Рядом Запретный лес, а там какие только твари не водятся. Да и твои лишнелапые приятели иногда проверяют нашу стаю на прочность. - Так в чём дело? - А ни в чём! Вбил себе в голову, что я нуждаюсь в его защите! Кто его просил меня оберегать, словно я двухнедельный птенец?! - А по-моему, он просто… к тебе неравнодушен, - безобидная болтовня с Буклей, позволила столько пережившему с утра совёнку успокоиться и примириться с очередным финтом ушами, который снова устроила его судьба. - Скажешь тоже! Да кому он нужен?! – сова исподтишка взглянула в сторону игнорировавшего её Герцога и недовольно прищурила глаза, увидев, как возле того крутится хорошенькая неясыть. – Петух со своим гар-ремом! Словно опомнившись, что сболтнула лишнее, Букля тотчас же повернулась к Гарри и преувеличенно-весело поинтересовалась: - А с тобой, человеческий птенец, что стряслось в этот раз? - Многое, - если первоначально парень хотел посвятить в свои дела только свою сову, то сейчас ему пришло в голову, что в слежке за Воландемортом пригодилась бы вся «Ночная эскадрилья», а для этого ему необходима была поддержка Герцога. При мысли о птичьем воинстве, юноше на память пришли слова, которые птицы кричали в момент атаки на кошек: - Букля, а почему вы кошек называете «пародией»? - А-а, это! – сова задорно усмехнулась. – Есть старая легенда, что когда-то на свет появилась такая сова, которая боялась и не хотела летать. Другие птицы над ней смеялись, а она предпочитала охотиться на мышей в норах, а не пикируя с воздуха. В конце концов, у неё исчезли крылья, зато выросли лишние лапы и этот, как его? - Хвост. - Вот я и говорю – пародия, - Букля с гордостью расправила белоснежный хвост, - даже сравнивать нельзя. - Забавно, а у кошек тоже есть такая сказка. Только там говорится, что кот был слишком ленив, чтобы выслеживать мышей в доме и отрастил крылья, - кажется, Гарри начинал понимать причину взаимной вражды котов и сов: они были слишком похожи повадками, да и во многих местах являлись просто конкурентами друг друга. Плюс незнание языка – вот и конфликт. А сказки – оправдание своей правоты. - Не уводи разговор в сторону. Как получилось, что ты стал совой? - Я всё расскажу, только… боюсь, нам понадобится помощь Герцога. Людям в замке угрожает опасность. - Опасность? Ладно, - Букля тяжело вздохнула, ей не хотелось сейчас связываться с явно обиженным отповедью поклонником, но посмотрев на Гарри, которого она воспринимала, как своего птенца, полярная сова полетела к предводителю птичьего воинства. Да-а уж! Допрос с пристрастием юноше устроили почище, чем на Совете животных-хранителей. Гарри не успевал ответить на один вопрос, как ему задавали другой. Чувствовалось, что Герцог настроен к нему скептически и ищет подвох в каждом его слове. Наконец, парню надоело отвечать «не знаю» на повторявшийся вновь и вновь вопрос филина: «Что задумал маг, захвативший твоё тело?», и он сорвался, выкрикнув прямо в глаза невозмутимому предводителю: - Я не знаю, зачем ему магия студентов! Но зато могу точно сказать, на кого он нападёт в первую очередь. Воландеморт уже пытался провернуть подобное две недели назад, но я, будучи тогда ещё котёнком, помешал ему это сделать, а потом патруль тех, кого вы называете «бескрылыми», защищал каждую ночь ВАШИХ хозяев! Вы-то ведь даже слушать их предложения не стали! - О чём ты, птенец? - Две недели назад, в подземельях, тот, кто сейчас занимает моё тело, чуть не выпил магию… Драко Малфоя. Ведь это имя для тебя не пустой звук, а Герцог? - Ты врёшь!!! Я бы знал… - Каким образом? Ты что, летаешь в подвалах? - Вот, коршуна вам на голову! И то верно. Букля говорила мне, да я не поверил. - Вот-вот. Сколько раз я тебе сообщала, что мой хозяин ведёт себя, словно им управляет кто-то другой? А этот заброшенный замок, в который меня два раза посылали с письмами? Я же тебе говорила, что адресат – оборотень, но ты же не захотел меня слушать! - Прости, красавица, - Герцог повернулся к уставшему совёнку. – Но как нам защитить своих хозяев внутри замка? Большинство коридоров непригодны для полётов, да и заметить нас там проще простого. - Если вы договоритесь с Живоглотом, то внутри школы за безопасностью детей проследят «бескры…» Тьфу!!! Звери и земноводные. Но вот за пределами Хогвартса они бессильны. - Что ж, придётся идти на переговоры, - филин недовольно скривился. - Ты настолько им не доверяешь? Брось, Герцог, они хорошие друзья и будут отличными союзниками. - Если мы ещё сумеем договориться. Если ты ещё не заметил, звери и птицы говорят на разных языках. Я могу, конечно, изобразить пару фраз, но для нормального разговора этого недостаточно. Юноша вспомнил, с каким трудом смог сказать три слова Живоглот, и нахмурился, обдумывая сложившуюся ситуацию. Единственным выходом был ментальный контакт, который ещё плохо давался парню-совёнку. Но попробовать стоило. Переговоры, как и договаривались, состоялись вечером на той самой галерее. Поначалу Гарри приходилось серьёзно напрягаться, чтобы поддерживать «разговор» с Живоглотом, Стэлсом и Трэвором, но со временем он словно «настроился» на нужную волну и общался с обеими договаривающимися сторонами уже не напрягаясь. А после заключения соглашения подпольное движение в замке Хогвардс разом вышло на совершенно новый уровень. У никем не замечаемых жителей школы были теперь не только патрульные отряды, диверсанты и шпионы, но и великолепная воздушная разведка, способная легко переквалифицироваться в истребительную или бомбардировочную авиацию. Все эти термины вывалил на голову всем, кто был готов его слушать, неунывающий почти-бесхвостый ворон Ас, фамильяр магглорожденного пуффендуйца, помешанный на фильмах о второй мировой войне. Теперь слежка за Воландемортом и всеми, с кем он контактировал, приобрела тотальный характер. И только змей, проживавших в замке, Гарри решил не вводить в курс дела. Кто их знает, а вдруг предпочтут ему потомка Слизерина. Обнаружив, что Тёмный Лорд наведывался в Тайную комнату, юноша тоже провёл туда свою разведкоманду. То, что им удалось там обнаружить, повергло парня в задумчивость. Тёмный маг явно готовил какой-то ритуал, а вот знаний, чтобы понять его суть, юному магу-недоучке катастрофически не хватало. Вот когда он от души проклял свою былую лень. Сейчас Гарри был готов учиться хоть сутки напролёт, только чтобы узнать, как им всем выпутаться из сложившейся ситуации. Но, увы, ни звери, ни птицы не могли даже проникнув в библиотеку, хотя бы вытащить хоть какой-нибудь фолиант со стеллажей, не говоря уже о том, чтобы его прочитать. Волшебные книги были тяжелы даже для самых сильных из них. А тут ещё «воздушная разведка» принесла на полуощипанном хвосте подслушанный разговор Воландеморта с перебравшимся в Запретный лес Фенриром Сивым. Конечно, в суть ритуала Лорд своего приспешника не посвящал, но они обговаривали возможность похищения детей на уроках Ухода и Гербологии, которые с наступлением весны должны были возобновиться в опасной близости от Запретного леса. Риддлу, уже «выпившему» пятерых во время своих вылазок за пределы Хогвартса, необходимо было ещё восемь жертв. Учитывая, какая паника поднимется в школе, если пропадёт или пострадает хотя бы один ребёнок, Воландеморт собирался организовать захват всей группы слизеринцев и гриффиндорцев, занимавшихся вместе с ним на уроках Хагрида. Представив, что может сделать с его однокурсниками этот гад и его чокнутые приспешники, Гарри впал, было, в панику – противостоять Пожирателям в открытом бою для зверей и птиц было смерти подобно, да и бессмысленно. Напрасно самые хитрые и изворотливые умы обеих команд придумывали варианты решения этой непосильной задачи - ничего путного у них всё равно не выходило. Дни шли за днями. С момента превращения Гарри в совёнка прошли уже почти две недели. До объявленного Хагридом занятия на опушке Запретного леса оставалось всего два дня, а выход ещё так и не был найден. Юноша, измученный предчувствием надвигавшейся опасности, почти перестал спать. Ему больно было видеть осунувшиеся от беспокойства «лица» четверолапых и крылатых друзей и ничего не подозревавших студентов, так радовавшихся вступившей, наконец, в свои права весне. Всё чаще после патрулирования уже виртуозно владевший новым телом совёнок улетал на Астрономическую башню и там сидел, прислушиваясь к заунывной песне весеннего, ещё холодного ветра, несущего весть о приближающемся тепле. Перед глазами мелькали картины из его ещё такой короткой жизни. Немногочисленные моменты радости, связанные с друзьями и с одним таким загадочным зельеваром, который почему-то повадился сниться ему ночами. Каким-то шестым чувством юноша ощущал, что в случае, если Воландеморту удастся задуманное, в живых ни он, ни тот, кого когда-то звали Гарри Поттером, не останутся. На вторую ночь Гарри так погрузился в свои мысли, что не услышал тихих шагов на лестнице и не заметил, как рядом с ним появилась одетая в знакомую тёмную мантию фигура Снейпа. Нет, Северуса. С некоторых пор в собственных мыслях, юноша предпочитал называть мужчину по имени. И только резкое движение перегнувшегося через перила зельевара, который словно искал кого-то на парапете башни, заставило юного совёнка вздрогнуть и непроизвольно взмахнуть крыльями. Совиные перья не издают свиста при резких движениях, но слизеринец, видимо, почувствовал движение воздуха, вызванное взмахом, и, мгновенно развернувшись, вгляделся в тёмную нишу, в которой скрывался Гарри: - Мерзавец… Кис, кис, кис… Это ты, Мерзавец? Да где же Мордред носит это чёрное недоразумение? На лестнице вновь послышались шаги, и на открытую площадку башни вышел тот, кого юноша никак не ожидал встретить ночью в Хогвардсе – Люциус Малфой собственной сиятельной персоной. - Северус, я едва тебя нашёл в этих лабиринтах. - Что ты делаешь ночью в замке? - Выбил разрешение Министра навестить сына. Наш добрейший директор почему-то никак не хотел мне его предоставить. Ну, ему простительно, у него сейчас военные действия против Фаджа в самом разгаре. И этот ваш Орден Синей Птицы увяз в них по уши, - на губах аристократа, чьё лицо чётко вырисовывалось в лунном свете, сияла светская улыбка, но в глазах притаились настороженность и вопрос. – Скажи мне, о декан факультета Слизерин и крёстный моего сына, что тут, Мордред его подери, происходит?! Северус невесело усмехнулся: - Я предупреждал твоего сына, что ты сразу почувствуешь фальшь в его письмах. - Правильно предупреждал. Так в чём дело? Что это за история с нападением Поттера на Драко? Если этот полукровка хоть один волос… - Успокойся. Я не думаю, что это Поттер. - А-а, ты теперь как ваш Великий-и-Светлый будешь защищать мальчишку? - Нет. Поттер – назойливый щенок, возомнивший себя волкодавом. Вот только он не знает окклюменции, и… его телом могли управлять. - Кто, он же не поддаётся «Империусу»? - Я успел сканировать ауру нападавшего, это не Поттер. - Тогда кто? - Этот разговор не для места, где нас каждый может услышать. Пойдём в мои покои. - Согласен. Кстати, кого это ты тут искал? - Да так, моего кота. - Тебе что, помочь с Поисковыми чарами? Раньше у тебя с ними проблем не было. Как хоть зовут твоего фамильяра? - Ни одни чары его не выявляют. А зовут его… кхмм… Мерзавец… - Да-а, хороши мы бы с тобой были, попытавшись поискать его в коридорах. Уже завтра бы «ЕП» вышел с кричащим заголовком: «Помощник Министра Магии и декан Слизерина устроили дуэль в священных стенах Хогвардса». Кстати, а почему его не выявляет магия? - Потому что этот зверь ею управляет. - А он не… - Он не анимаг, этих тварей я на своём веку повидал достаточно. - Тогда извини, но я тебе не верю. - Пойдём, кроме всего прочего, в моих комнатах найдётся неплохой коньяк, и за ним я тебе расскажу и о том, отчего у моего фамильяра подобная кличка, и о кое-чём другом… менее приятном… Дальнейшего их разговора Гарри не слышал. Проведя почти две недели в Совиной башне и в патрулировании территории, он даже не подозревал, насколько соскучился по зельевару, по их «посиделкам» возле камина, по его тёплому телу, на котором было так спокойно и уютно засыпать, по гладившей голову сильной руке и колким комментариям. Усилием воли отогнав от себя тоску по когда-то ненавистному слизеринцу, совёнок оттолкнулся лапами от парапета башни и, словно бесшумный призрак, спланировал к совятне. А там рассерженная Букля с шумом распекала двух непоседливых сычиков, натащивших откуда-то кучу дурно пахнущей грязи. Малолетние идиоты, невнятно пищали что-то о Мёртвой Трясине… И тут в голове Гарри словно яркая вспышка возникла одна идея, он не удержался и пронзительно закричал: - Слушайте все… А собственно всё было до безобразия просто: если нет сил остановить кого-то, значит, надо сделать так, чтобы за тебя это сделал тот, у кого эти силы есть. Маг-совёнок вспомнил одну историю-страшилку, которую по ночам любили рассказывать друг другу первокурсники. В ней говорилось о короле жаб, который якобы водился в Мёртвой Трясине и, по слухам, когда-то проникал в Хогвардс, погружая детей в сон ядовитым туманом и похищая понравившихся ему чистокровных магов, чтобы поглотить их магию. По рассказам старшекурсников, монстр оставлял гигантские лягушачьи следы из вонючего болотного ила… Воплощали страшилку всем миром. Фиал с Сонно-Гнилостным Туманом ловкие лапки Стэлса позаимствовали из новинок «WWW», которые прятал у себя в тайнике Рон. Птицы таскали грязь, звери её раскидывали, а Гарри помогал с помощью магии формировать следы нужной формы. Не стоит и говорить, что все перемазанные в вонючей жиже участники диверсии пребывали просто в «радужном» настроении (если бы умели пользоваться магией, заавадили бы на хрен мелкого выдумщика). А Трэвор, поначалу участвовавший в создании следов вместе с остальными, внезапно застыл посреди коридора и из его горла раздалось урчание, заменявшее земноводным смех. Живоглот со Снежинкой, которых сейчас можно было различить только по голосу - так они были перемазаны в грязи - тотчас же набросились на него с упрёками: - Ты чего прохлаждаешься? Мы только половину коридора сделали, а нам «следы» ещё в подземелье и гриффиндорскую башню «вести»! Трэвор весело поурчал, надуваясь от важности и насмешливо проквакал: - Черныш – маг, так? - Ну… - Черныш делать Трэвора большим, как Большой Жаб. Трэвор оставлять следы. - Тьфу!!! Ну мы и идиоты! Работа сразу пошла веселее. А под утро, когда все участники «грязевой деверсии» отмылись в ванной старост, в которую провёл их Гарри, юноша выпустил на волю зловредный, но в принципе безобидный туман. Что тогда началось. Даже спустя несколько часов парень воспринимал последствия шутки просто с детским восторгом. Едва учуяв зловонное безобразие, преподаватели, которых сложно было застать врасплох каким-то газом, наложили на себя заклинание Головного Пузыря и пошли патрулировать школу и «спасать» студентов. Вот тогда-то и обнаружились следы Ужаса Мёртвой Трясины. Сразу же всплыли все истории об этом, считавшемся мифическим, существе, замок наводнили исследовательские команды из Отдела Тайн, а во имя безопасности студентам запретили покидать территорию Хогвардса. Даже в теплицы они теперь ходили под охраной подразделения авроров. Гарри просто физически ощущал безмолвное бешенство Воландеморта. Ему и его друзьям вновь удалось сорвать планы Тёмного Лорда. Неудивительно, что после предыдущей, вымотавшей всех и птиц и зверей ночи все спали как убитые. По Хогвардсу даже мыши не бегали. Гарри даже опасался, что ночью от усталости свалится с насеста в Совиной башне. Было раннее утро, когда юноша во сне почувствовал, что куда-то летит, гонимый ветром, и в ужасе раскрыл сонные глаза: «Всё-таки свалился! Вот бегемот неуклюжий!» Совёнок попытался взмахнуть крыльями, чтобы остановить падение и приземлиться на пол башни с подобающим асу «Ночной эскадрильи» достоинством, но… привычного ощущения полёта, или падения не было, а вместо крыла он увидел… свою собственную ЧЕЛОВЕЧЕСКУЮ руку. И только когда эта самая рука при падении на пол почти по локоть погрузилась в камень, душу парня затопил холодный ужас… Тело было его собственным, но… полупрозрачным и невесомым. - Та-ак, кажется в нашем воинстве не хватало только призраков? Мерлин Великий! За что ты меня так не любишь? – прошептал едва вызволивший конечность из каменного плена Гарри, но взял себя в руки и, кое-как лавируя в потоках заполонившего башню ветра, полетел искать Почти Безголового Ника.