Держи хвост трубой, а клюв на замке.

У нестарого ещё мужчины… нет, не так. У одного из талантливейших учёных Магического Мира со слегка подмоченной репутацией бывшего Упивающегося, он же Ужас Подземелий, он же Защитник-Всея-Слизерина… Тьфу! Дебри… В общем, у Северуса Снейпа болела голова. И вышеозначенной части тела было совершенно наплевать, что её хозяин – великий зельевар и один из талантливейших магов современности, она просто болела, и эта боль совершенно не желала проходить после приёма всех рекомендуемых в таких случаях зелий. Не то, чтобы это недомогание возникло внезапно и беспричинно. Причин-то как раз было великое множество. Эта пятница вообще не заладилась с самого начала. Первым делом, с утра пораньше, ещё до завтрака, мастер обнаружил в своём личном хранилище хорошо замаскированную кражу. Пришлось проводить полную инвентаризацию и, как следствие – пропустить завтрак. Почти двухчасовое торчание в скрюченном состоянии для отнюдь не низкорослого зельевара принесло первый признак надвигавшейся мигрени – лёгкую ломоту в висках и полностью испорченное на день настроение. Проверка запасов также радости не добавила: половина из пропавшего относилась к так называемым Условно допустимым ингредиентам, которые с одинаковым успехом использовались как в Светлых, так и в Тёмных ритуалах. И, самое главное, из надёжнейшего тайника пропали кости каменного змея – крайне редкое запрещённое вещество, используемое в основном в некромантии и Магии Крови. Это уже и вовсе ни в какие ворота не лезло. И как назло, Дамблдора, которому следовало бы это сообщить, опять не было в школе. После такого известия ноющая боль, словно злорадствуя над проблемами зельевара, плавно перетекла в пульсирующую. Взорванные третьекурсниками Пуффендуя-Когтеврана котлы и сожжённый в результате этого происшествия рабочий стол только добавили ей интенсивности. А тут ещё слишком тихое и спокойное поведение парочки гриффиндорцев, оставшейся от Золотого трио, и их подчёркнуто-доброжелательно-отстранённое общение с их бывшим приятелем-закопёрщиком Поттером, хотя ещё за несколько дней до этого от поссорившейся команды только что искры не летели, не прибавляло слизеринцу оптимизма. Потому что он знал, что чересчур спокойный «гриф» - явление противоестественное и возможно только в том случае, если вышеозначенный птиц задумал какую-то авантюру. Да и сам Поттер… уж слишком стопроцентным гриффиндорцем он выглядел в последние месяцы. Слишком… ПОТТЕРОМ. И это произошедшее больше месяца назад нападение на Малфоя… а ведь Драко с полной уверенностью утверждал, что в нём участвовал его старинный школьный враг. Северус, конечно, знал, что порой его крестник не прочь «подкорректировать» правду, ну, а если уж говорить честно – лгать как сивый мерин, но он великолепно помнил, в каком шоке пребывал юноша, когда вломился в его покои, вряд ли в таком состоянии белобрысое чудо могло «состряпать» столь продуманную ложь. В общем, в школе в очередной раз за эти два месяца происходило что-то, не поддающееся объяснению. Точнее, поддающееся, но… уж больно зельевару не хотелось верить в то, что на территории замка завёлся чужак, практикующий Тёмную магию. А в том, что это не баловство кого-то из студентов, декан Слизерина был стопроцентно уверен – не тот калибр. Судя по исчезнувшим ингредиентам, в школе намечалась какая-то глобальная гадость, а никто из преподавательского состава и в ус не дул, только отмахиваясь от его предупреждений. Кстати, в этом была ещё одна из причин усиления его головной боли. Минерва довольно насмешливо среагировала на его слова, и в ушах зельевара ещё долго звучал её ехидный совет спросить у Хмури, к какому специалисту в Св. Мунго тот обращался по поводу своей паранойи. Дальше – больше. К обеду голодный желудок дал знать о себе неприятным ворчанием и даже поинтересовался у хозяина, а не стоит ли ему выйти погулять. Кое-как утихомирив разбушевавшийся от наплевательского обращения и дурных предчувствий орган, мужчина едва дождался обеда. На сытый желудок проблемы казались не такими глобальными, и Северус даже почти успокоился, но не тут-то было: намеченные на вечер дружеские посиделки с Люциусом и Саймоном Ноттом накрылись медным тазом. Вернувшемуся из Министерства Альбусу Дамблдору срочно-совершенно-секретно куда-то понадобилось отлучиться ночью, и Снейпу волей-неволей пришлось вторую ночь подряд совершать обход замка. Ну, не МакГонагалл же ему было просить. «Старая кошка», хоть и требовала равноправного к себе отношения, при подобных обстоятельствах не гнушалась напускать на себя вид a la «я-пожилая-уставшая-за-день-леди-а-вы-меня-напрягаете». В общем, кроме головной боли, к состоянию добавился ещё и хронический недосып. К тому времени, когда под утро Северус добрался, наконец, до своих покоев, ему уже было глубоко наплевать на все опасности вместе взятые и просто хотелось упасть и уснуть. Но он заставил себя принять душ и устроиться в холодной постели, в последний момент пожалев о пропаже Мерзавца, ставшего для него настоящим спасителем от ночных кошмаров. Может, потому что мужчина вымотался за день, может, из-за гнетущего его в последнее время чувства тревоги, а может, из-за воспоминаний о чёрном нахальном фамильяре – сны ему снились, мягко скажем… странные. В них черный пушистик с пронзительным взглядом зелёных кошачьих глаз вдруг превращался в юношу, лица которого Северус никак не мог разглядеть. Ну, а дальше начиналось такое, что зельевар бы за все сокровища мира отказался прервать этот сон, но судьба и тут устроила ему подлянку. На самом интересном, можно даже сказать, кульминационном месте тренированное на всякие пакостные ловушки подсознание бывшего Упиванца почувствовало чьё-то постороннее пристальное внимание. И, хотя интуиция, нагло похихикивая, молчала в тряпочку, не собираясь подавать сигнал надвигающейся опасности, мужчина уже проснулся и, выхватив палочку из-под подушки, резко сел в постели, грозно поинтересовавшись: - Кто здесь? На мгновение ему показалось, что он уловил какое-то движение воздуха (что было странновато для не имевших окон Подземелий), но через секунду всё исчезло. Сигнальные чары, как он их ни проверял, показывали, что не засекли никакого вторжения, и зельевар хотел, было, уже улечься спать с несбыточной надеждой досмотреть ТОТ сон, но в этот момент пламя в камине полыхнуло зелёным, и в его спальне нарисовался лично лорд Малфой: - Северус, ты не спишь? – судя по всему, старинный приятель пребывал в весёлом настроении и… изрядном подпитии. Чего нельзя было сказать о Северусе, прерванный эротический сон, навалившиеся за день проблемы и полное отсутствие алкоголя в крови которого не прибавляли ему дружелюбия и любезности: - Нет, Мерлин побери, оду сочиняю! Что я ещё, по-твоему, могу делать в пять часов утра?! Намётанный взгляд блондина моментально обнаружил и покрывавший щёки друга нехарактерный для него румянец, видимый даже в свете камина, и лихорадочно блестевшие глаза, и… хмм… одну немаленького размера подробность, по неопытности не замеченную предыдущим визитёром: - Ого! Я чему-то помешал, или это только фантазии? - Ты о чём, Малфой? - Фи! Обращение к старому другу по фамилии – дурной тон. А где же твоё радостное приветствие: «Здравствуй, дорогой Люциус»? - Обойдёшься. Что вы там с Саймоном пили, что ты такой довольный заваливаешься ко мне в пять утра? – Северус на всякий случай прикрылся покрывалом от нескромно-насмешливых взглядов приятеля. – И, к твоему сведению, здесь – школа, так что всё, что ты там болтал – чистой воды твоя больная фантазия. - Злой ты, Северус. Я к нему пришёл, как к другу, с открытой душой… Зельевар, не скрываясь, насмешливо фыркнул. Совместить фамилию Малфой с понятием «открытый» мог бы только полный идиот. А словосочетание «открытая душа» по отношению к нему было вообще нонсенсом. - Зря фыркаешь. Мы тут с Саймоном… Кстати, ты в курсе, что Нотт отправил свою Гюрзу… тьфу… Гризельду с младшим сыном к её родителям, в Германию? - Этого следовало ожидать. Я вообще удивлён, что он так долго тянул после того нападения, - Снейп насмешливым взглядом смерил старого друга. Несмотря на то, что был зол на него за прерванный сон, испорченное за день настроение из знака «минус» всё же на несколько пунктов поднялось в знак «плюс». – Погоди, погоди! Леди Нотт нет в Нотт-холле… Хммм… Понятно. А ты, я полагаю, в срочной командировке по делам Министерства на несколько дней? - Тайные переговоры в России, мой друг. В Китеже, куда… совы не летают… - блондин сделал «страшные глаза» и самодовольно улыбнулся. - Нарциссе всё равно, пока мои приключения не становятся достоянием общественности. Кстати, её тоже нет в стране. Она отправилась с очередным талантливым протеже организовывать выставку его картин в Париже. - Хороший художник? - Так себе. В постели, правда, хорош. - Ты что, его уже… опробовал? - Ну, должен же я знать с кем тра… общается моя супруга. Пустышка, но мальчик услужливый. Я к тебе, кстати, с предложением. Саймон тут пару месяцев назад с одним студентом Оксфорда познакомился. - Магглом? - А тебя это напрягает? Я не думал, что ты такой магглоненавистник. - Я-то – нет, а вот вы с Ноттом всегда кичились своей чистокровностью. - Консерватизм сейчас не в моде. К тому же, по рассказам Саймона, парень интересен не только в постели, с ним ещё и можно неплохо общаться. Кроме того… у него есть пара не имеющих комплексов приятелей… - Шлюхи? Тебе что, борделя не хватает? – Северус, было, недовольно скривился: он хоть и довольно часто посещал сей гостеприимный к имеющим средства клиентам дом, но продажную любовь воспринимал, как что-то родственное лечебным процедурам: «надо, ничего не поделаешь». Вот только один конкретный орган тридцатисемилетнего зельевара, весьма заинтересованный сегодняшними сновидениями, имел об этом своё собственное мнение и откровенно требовал «продолжения банкета». - Ну, что ты! Зачем же так примитивно. Ты же меня знаешь, суррогаты Малфоев не устраивают. Нет, парни просто фанаты полного и открытого образа жизни. Я наводил справки – они отнюдь не «всеобщая собственность». Да, кстати, мы давненько не заключали пари, - Люциус в предвкушении улыбнулся. Несмотря на холодный аристократический образ жизни, который ему диктовало его положение в обществе, сорока двух… э-э-э… ну, в общем, в полном расцвете сил богатый красавец был человеком азартным. Причём, убийства и кровопролитие его не прельщали, он даже не раз мысленно возносил хвалу Поттеру за то, что тот вовремя избавил их от слетевшего с катушек кумира юности. А вот постельные игры и интриги были для блондина чем-то сродни изысканному лакомству. Своих сексуальных партнёров, если дело не доходило до простого удовлетворения физиологических потребностей в особо плохие времена, мужчина подбирал тщательнейшим образом, и они никогда не были примитивными постельными игрушками. Благо дело, внешность, аристократический шарм и солидный капитал предоставляли ему неограниченные возможности. При этом Малфой не прочь был поиграть в азартные игры. Последнюю из которых, произошедшую три месяца назад, выиграл Северус. - Твоя увлечённость начинает меня интересовать. И… что ты предлагаешь? – настроение зельевара поднялось ещё на несколько пунктов – ему тоже вспомнился последний «тотализатор». Да-а, не стоило двум чистокровным магам ловить его на слове. Несмотря на некрасивое лицо и язвительный характер, Северус обладал сильной аурой мрачноватой притягательности, а уж про его голос и способность не прилагая особых усилий очаровать и подчинить себе собеседника ходили легенды. В общем, последнее их приключение закончилось тем, что двое новых любовников его друзей добровольно и с великой радостью «поменяли дислокацию» с их постелей на ложе Северуса. И зельевар великолепно понимал, что это задело за живое его давних приятелей-УПСов. Малфой не был бы Малфоем, если бы не жаждал реванша. К тому же, ни к чему не обязывающее приключение позволяло на время отвлечься от навалившихся в последние месяцы проблем и подозрений. Вряд ли что-то глобальное могло случиться за сутки его отсутствия в замке. Для всех особо значимых Темномагических ритуалов необходимо было дожидаться полнолуния, а до него оставалось ещё почти две недели, да и Дамблдор обещал вернуться в школу не позже полудня. - Предлагаю приватную вечеринку в Нотт-холле на шестерых. Ты сможешь завтра вырваться из Хогвардса? - Хмм, пожалуй, после полудня. - Вот и замечательно, - явно что-то затевавший блондин улыбнулся во все тридцать два зуба и, ничего больше не поясняя, исчез в зелёном пламени камина. А декан самого хитро…го факультета школы малолетних разрушителей с обречённым вздохом посмотрел на часы, показывавшие 6.15 утра и, откинув смятое покрывало, потер лицо и отправился в ванную мыться-бриться-одеваться, просчитывая по дороге, что же такое сказать в этот раз Дамблдору, чтобы тот не посмел выдёргивать своего протеже в самый кульминационный момент развлечений. Это было насущной необходимостью, потому что прецеденты подобных «обломов» не были редкостью. Старый-Добрый-Пер… Волшебник был просто мастером на подобные трюки. Северус безмерно уважал своего учителя и наставника и где-то даже восхищался его знаниями и способностью манипулировать людьми, но… предпочитал всё-таки следить за гроссмейстерскими «шахматными партиями» со стороны, а не с позиции пешки. Предчувствия его не обманули. Не успел декан Слизерина появиться на завтраке в Большом зале, как вернувшийся из очередной вылазки явно довольный чем-то директор, радостно воскликнув: «Северус, мальчик мой, ну, наконец-то ты появился. Нельзя так преступно пренебрегать своим здоровьем, питаясь как попало!» - указал ему на стул рядом со своим креслом. Снейпу с большим трудом удалось подавить обречённый вздох: подобное начало не сулило ничего хорошего. Усевшись на указанное место, он с заметно уменьшившимся аппетитом принялся за стоявший перед ним завтрак. - Северус, Минерва передала мне, что ты встревожен пропажей каких-то ингредиентов в своей лаборатории? - Да. И это не шутки. Пропали несколько Условных и… одно вещество из моих личных запасов. - Запрещённые вещества? Северус, я же тебя просил! Ты представляешь, что будет, если о твоих играх с законом прознает Фадж? И это сейчас, когда мы находимся в состоянии холодной войны с Министерством. «Точнее, вы находитесь…» - зельевар не был сумасшедшим, чтобы произносить подобное вслух, поэтому кратко проинформировал человека, когда-то спасшего его от Азкабана: - Кости каменного змея мне были нужны, чтобы приготовить эликсир, который вы заказывали для Хмури. - Вот как? Ну, что ж… это меняет дело. Но впредь будь крайне осторожен. Ты полагаешь, кто-то сумел проникнуть сквозь Защиту на территорию школы? - Боюсь, что дело обстоит гораздо хуже: какой-то Тёмный маг явно поселился в замке. Помните, я рассказывал вам про попытку нападения на Драко Малфоя? - Да-да, ты полагаешь, Гарри может угрожать опасность? Ведь недаром же кто-то воспользовался его обликом? - Вы не поняли меня, Альбус. Я сказал, что аура у этого мага была не похожа на обычную ауру Поттера, но… физическое тело… - Это невозможно!!! Я уже говорил тебе, Северус, у мальчика очень высокий порог сопротивляемости чужому управлению. Он скидывает «Империус» за несколько секунд, - старый маг тяжело вздохнул. – Иногда я даже жалею, что из него растёт столь неуправляемый волшебник. Если бы Гарри больше обращал внимание на нормы и понятия, принятые в нашем мире, было бы гораздо проще… - Кому проще? – вопрос вырвался против воли – несмотря на всё уважение Снейпа к своему учителю, отношение того к своим подопечным, словно к куклам на верёвочках, бывшего Упивающегося порой бесило. - В первую очередь – ему. Ты сам не понаслышке знаешь, каково это – быть парией. Ты, создавший свой образ и авторитет буквально с нуля, должен понимать это лучше других. - Мне-то всё равно, главное, чтобы Поттер вас понял. Что бы я ни думал о его папаше, Поттер потенциально очень сильный маг с плохой переносимостью чужого диктата, он может не простить вам давления. - Пустяки, Гарри – добрый и преданный друзьям мальчик. А вот кто пытается опорочить его имя, надо выяснить. Единственное, что мне удалось узнать – Корнелиус со своими прихлебателями тут ни при чём. Может, это кто-то из твоих бывших приятелей, попрятавшихся по норам шестнадцать лет назад? Зельевар едва заметно улыбнулся – удача сама шла ему в руки: - Возможно… - подпустив побольше таинственности в голосе, Снейп привлёк внимание Альбуса. - Тебе что-то удалось узнать? - Пока нет, но сегодня у меня как раз назначена встреча с… заинтересованными людьми. Только прошу вас, Альбус, они могут неправильно понять ваши экстренные вызовы и среагировать… непредсказуемо. - Хорошо, я присмотрю за «змейками» в твоё отсутствие. Северусу с трудом удалось скрыть довольную улыбку: всё получилось легче, чем он ожидал. Правда, попасть в Нотт-холл в назначенное время у него не получилось – дополнительные консультации перед ТРИТОНами отняли гораздо больше времени, чем предполагалось; кроме того, после обеда пришлось разбирать очередной конфликт между семикурсниками Гриффиндора и Слизерина, возникший из-за очередной ловко замаскированной под шутку диверсии. Занятые выяснением отношений студенты и деканы не заметили, как негласный лидер «грифов» выскользнул из замка и, воспользовавшись недосмотром Хагрида, пробрался на площадку аппарации. Как назло, двое представителей кошачьего племени, следившие в этот день за передвижениями врага, отвлеклись на…э-э-э… мартовские проблемы и «Гарри Поттеру» удалось уйти незамеченным. После трёх промежуточных пунктов аппарации невысокий юноша в мантии со скрывавшим лицо капюшоном вошёл в Гринготтс и обратился к дежурному гоблину: - Мне необходимо поговорить с моим поверенным. Я – Гарри Поттер. Дежурный молча едва склонил голову, намечая поклон волшебнику и провёл того к кабинету Грипхука, издавна являвшегося хранителем сейфа Поттеров, а десять лет назад ставшего главным управляющим банка. Уходя, Грайвар, работавший в банке уже сто двадцать лет и помнивший управляющего ещё молодым, только начинавшим карьеру честолюбивым гоблином, с улыбкой вслушивался в возмущённые вопли, раздававшиеся из-за двери кабинета: «ЧТО-О?! Что значит, я потерял доступ к родовому сейфу?!» *** Парень, который за неполные два месяца успел побывать уже и котом, и совой, и призраком, с опаской взглянул на своё отражение и… так и замер с открытым ртом – из зазеркалья на него смотрел высокий черноволосый красавец с синими глазами лет двадцати от роду. Пару минут Гарри глотал ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег: уж очень хорошо ему была знакома эта личность. В его душе паника боролась с поднимавшимся откуда-то из глубины истерическим смехом… и последний явно перевешивал первую. Пробормотав себе под нос полупридушенным голосом что-то вроде: «А ОН стал постарше… ик… хорошо хоть глаза ещё покраснеть не успели…», парень согнулся пополам от неудержимого хохота. Отсмеявшись и выровняв дыхание, юноша вновь уже критически всмотрелся в своё «новое приобретение» и соизволил, наконец, обратить внимание на застывших в недоумении друзей. На лицах которых было явно написано желание немедленно показать сбрендившего приятеля лучшему психиатру Св. Мунго. - Успокойтесь, я не сошёл с ума, просто… вот такого финта никак не ожидал. Вы знаете, чьё это тело? - Нет, - Герми разглядывала стоявшего перед ней красавца, словно скульптуру, испытывая восхищение с чисто эстетической точки зрения. - Красивый типаж. Этакий обаяшка. - Вот-вот, в искусстве очаровывать собеседников ему по молодости равных не было, это уж потом он взял моду запугивать своих сторонников «Круациатусами». - Да не тяни уже кота за хвост, Гарри! Что это за тип? – Рону не нравилась заинтересованность подруги, и он ревниво посматривал на «великолепный экземпляр». - Это – Воландеморт… - юноша взмахом руки оборвал испуганные возгласы друзей. - Так он выглядел лет в двадцать, до того, как этот помешанный на власти придурок начал свои игры с Тёмной магией. Том Марволо Риддл – собственной персоной. - Но ты не можешь в таком облике ходить по школе! А вдруг тебя кто-то узнает? - Кто? Кроме самого Риддла, остальные видели его уже… в совмещённом со змеёй состоянии. Он закончил Хогвардс больше пятидесяти лет назад. Конечно, МакГонагалл, Хагриду, Дамблдору и самому Воландеморту я на глаза попадаться не собираюсь. Надо только одежду соответствующую подобрать, а то он пропажу заметит, да и размерчик старых шмоток мне теперь маловат. - Вот, держи, - Рон протянул другу свёрток, в котором обнаружились новые стильные джинсы и голубая рубашка навыпуск, как нельзя лучше подчёркивавшая цвет чуть более тёмных, чем она, синих глаз. – Они новые. Джинсы я сам купил с денег, которые заработал летом в магазине близнецов, а рубашку мне Герми на День Св. Валентина подарила. - Да, Гарри, теперь тебе придётся следить за своей одеждой, твой двойник втихаря сменил весь гардероб. И ещё, ты бы наложил на себя чары «Отвлечения внимания». А то наши охотницы на парней вряд ли пропустят такого красавца. Нам ещё только разговоров о незнакомцах в школе не хватало. - Ты права, Герми. Интересно, откуда он взял деньги? - Ну, наверное, из сейфа в Гринготтсе… - Рыжик ещё что-то говорил, но Гарри его не слушал, перед глазами вставали события, произошедшие перед Рождественскими каникулами. Он тогда собирался занести свой ключ в Гринготтс, чтобы блокировать сейф, из которого поступали деньги для оплаты «заботы» Дурслей; времени у него уже не оставалось, и юноша попросил подругу с его ключом для подтверждения права вмешательства сделать это вместо него. - Герми… а ты ключ от моего хранилища в Гринготтсе ему не отдавала? - Ой! Прости, Гарри! С этой подготовкой к ТРИТОНам я совсем замоталась, - Герми виновато развела руками и, вытащив из-за ворота цепочку, принялась снимать с неё миниатюрный золотой ключик, богато украшенный орнаментом. - Ты даже не представляешь, какая ты молодец!!! Если бы ты отдала ключ Риддлу, не видать бы нам сейчас сейфа, как своих ушей без зеркала. - Постой, друг, но он же имеет доступ к карманным деньгам и без этого ключика. Взять, к примеру, артефакты он не сможет, а во всём остальном ключ ему не нужен. - Так-то оно так, - обычно более уверенная в себе Гермиона немного смутилась, - но я впервые тогда столкнулась с магической банковской системой, и защитные меры мне показались несколько… недостаточными. Это уже потом я вычитала, что подобный ключик нельзя украсть или потерять, а можно только передать по доброй воле и без принуждения… - И-и? – в синих глазах «Риддла» вспыхнул злорадный огонёк предвкушения. Свою подругу он знал слишком хорошо, чтобы наивно полагать, что усомнившаяся в надёжности сейфа умница-красавица не придумает какой-либо ловушки для потенциальных грабителей. - Я оставила там простенькие чары, завязанные на одну маггловскую игру-головоломку, ставшую популярной в последние несколько лет. Логика в этих играх аномально-сдвинутая и чтобы понять её, надо быть таким повёрнутым на Интернете хакером, как мой кузен. Держу пари, разгадать её это древнее недобитое ископаемое не сможет. Логика и впрямь была «шизанутая»: даже неплохо знакомый с компьютерными играми Гарри разгадал головоломку только с третьей попытки, Рон же вообще не понял, о чём его друзья ведут речь и только переводил недоумённый взгляд с одного на другого: - Ребята, а о чём вы здесь вообще говорите? Пришлось пересказывать всё доступным для магов языком. - Так, значит, он потерял доступ в твои сейфы и теперь не сможет добраться ни до серьёзных сумм денег, ни до артефактов. - Да. Только… мы тоже этого не сможем. Хоть я и владею ключом и паролем, моя кровь сейчас не подтвердит родство с Поттерами, а значит, доступ к деньгам для нас закрыт. Юноша перебрасывался шуточками с Роном, подгоняя под себя новую одежду, когда задумчиво молчавшая в последние несколько минут разговора Герми внезапно спросила: - Слушайте, а вы не знаете, у Риддла когда-нибудь было хранилище в Гринготтсе? Услышав вопрос девушки, Гарри буквально замер на полуслове: - Что? Ты? Сказала? Герми, ты гений!!! Конечно же, у него есть сейф! Не может не быть. Риддл же так стремился к власти, а деньги – это и есть власть. Парень повернулся к злорадно усмехавшемуся Рыжику, уже догадавшемуся, что друг замышляет какую-то авантюру: - Рон, дай мне свою мантию. - Куда ты? - В Гринготтс. Гарри вернулся спустя час, довольный, словно объевшийся сметаны кот, и прямо с порога Выручай-комнаты доложил: - Всё! Нет больше у мистера Томаса Марволо Риддла сейфа в Гринготтсе. Гоблины сказали, что Главный Колдомедик Св. Мунго чуть до потолка от счастья не прыгал, когда на его госпиталь свалилась благотворительная помощь в размере трёх миллионов галлеонов, а остальное я на фонд школы перевёл. Неплохая была заначка – шесть миллионов магическим золотом – это не хухры-мухры. Воландеморт оказался припасливой сволочью. - Тебя никто не видел? - Нет, я убрал с мантии все знаки принадлежности к факультету и не снимал капюшона до самого кабинета Грипхука. Старый мудрый змей, кажется, остался доволен, что у него появился повод подкузьмить Тёмному Лорду. Твоя ловушка ему тоже понравилась. Он даже приглашал тебя поработать у них консультантом после окончания школы. - Ты что, всё ему рассказал? - Пришлось. Гоблины чувствуют несоответствие души и тела. Кстати, угадайте, кого я встретил на выходе? - Кого? - «Гарри Поттера» собственной персоной. Так что вовремя мы подсуетились. Кстати, никто из моей команды не прибегал? - Нет. - Странно. Как этот гад ухитрился улизнуть из школы? Ну, да что сейчас говорить, всё равно уже ничего не изменишь, – Гарри потёр виски, пытаясь избавиться от странного ощущения, поселившегося в его голове после выхода из Гринготтса. На радостях, что его авантюра удалась на 120%, он тогда слегка утратил бдительность и столкнулся за поворотом нос к носу с Фредом и Джорджем. На минуту ему тогда даже показалось, что близнецы устроили ему засаду, но рыжие бесы так искренне извинялись, так сетовали на свою неловкость и невнимательность, так заботливо отряхивали его мантию от попавшей на неё из-за столкновения со стеной пыли, что юноша отогнал прочь подозрительные, недостойные гриффиндорца мысли и, уверив рыжиков, что с ним всё в порядке, как можно быстрее аппарировал к тому тайному проходу в Хогвардс, о котором не ведали даже Мародёры. Знал бы он, что его первые подозрения имели под собой почву, проклял бы шутников на месте. А теперь ничего не подозревавший Гарри списывал на волнение от предстоящего со Снейпом разговора все странные ощущения, что рождались в его теле. Откуда ему было знать, что близнецы Уизли не раз и не два опробовали на ни о чём не догадывавшихся прохожих свои новые изобретения… И на сей раз вредилка, использованная ими на незнакомом синеглазом парне, называлась «Пыльца Раскрепощения». С большим трудом стряхнув с сознания окутавшую его дымку, юноша поинтересовался: - А который час? - Да уже почти три пополудни. Обед недавно закончился. - Мерлин великий! Как время-то летит! Ладно, я побежал к Снейпу. Встретимся здесь завтра в семь утра. - Хорошо. Ни пуха тебе, ни пера. - К чёрту! – Гарри, помахав на прощанье друзьям, наложил на себя Дезиллюминационные чары и выскользнул из Выручай-комнаты в сторону заброшенных коридоров, которые ему в своё время показал Живоглот. Пробираться сейчас по заполненным студентами переходам было опасно, кто-нибудь мог обнаружить невидимку. К тому же, так можно было сократить путь до Подземелий, и уже через пятнадцать минут парень тихо произнёс пароль, открывавший двери в личные покои слизеринского декана. Змея на портрете по-любви-по-дружбе сообщила ему, что хозяин уже вернулся домой. В комнатах было тихо. Гарри невербально убрал заклинание Невидимости и осторожно позвал: - Профессор Снейп. Ему ответило только эхо. В камине затухало зелёное пламя. - Вот, Мордред подери! Опоздал! Теперь придётся дожидаться его возвращения! – юноша готов был прибить себя-любимого, ведь если бы он не проболтался полдня в Гринготтсе, то не упустил бы время и ещё мог застать Северуса дома. От внезапно пришедшей в голову мысли в груди у него похолодело: «А если он отправился куда-то на всю ночь и не вернётся до утра? Что тогда делать? К тому времени я снова стану котёнком и прощай возможность поговорить! Мы уже это проходили. Нет, надо найти его до того, как произойдёт метаморфоза». Взгляд парня упал на обгоревший клочок пергамента, видимо, порывом ветра выброшенный из камина. И юноша ухватился за него, словно утопающий за соломинку. Похоже, это был обрывок громовещателя. «…. Сколько можно тебя ждать? Наши визави появятся через полчаса, а тебя нет! Бросай подтирать носы своим соплякам и срочно появляйся в Нотт-холле. Люциус». - Нотт-холл, значит? Всегда знал, что Малфой – сволочь, но не думал, что он ещё и сводня!– странная дымка в голове мешала Гарри адекватно оценить ситуацию. Возможно, будь его сознание ясным, парень бы сто раз подумал, прежде чем лезть в логово бывших Упивающихся, но сейчас им руководил не разум, а эмоции и желания. А они во весь голос вопили: «Какие-такие визави?! Моё!!! Не отдам!!!» И этим самым эмоциям было совершенно наплевать, что между Северусом и парнем, да и то в его кошачьем виде, не было пока что ничего, кроме взаимной симпатии. Кошки, а в особенности, коты – жуткие собственники, и сейчас что-то чёрное и мохнатое в душе парня злобно шипело, прижав уши и распушив хвост, собираясь как следует проехаться когтями по физиономиям потенциальных захватчиков. Ему вторил гневный клёкот расправившей крылья совы. Мысли о Тёмном Лорде, готовящем какую-то глобальную пакость, разом отошли куда-то на второй или даже третий план. Не раздумывая больше ни минуты, Гарри скинул на кресло мешавшую ему мантию Рона и, выхватив из шкатулки на каминной полке горсть дымолётного порошка, прошипел «Нотт-холл» и шагнул во взметнувшееся зелёное пламя, совершенно позабыв, что перемещения по каминной сети вызывают у него жуткое головокружение и небольшое расстройство координации движении. *** Как ни старался Северус вырваться из замка, пораньше, он, конечно же, опоздал. В тот момент, когда зельевар шагнул на ковёр из камина в доме Ноттов, часы как раз отбивали три часа пополудни, а встреча была назначена на два. Метнувшийся к нему домовой эльф, тотчас же проводивший гостя в расположенный рядом с холлом кабинет хозяина и подавший ему поднос с закусками и выпивкой, запинаясь от усердия, протараторил скороговоркой, что «Хозяин и лорд Малфой уединились с юными гостями в отдельных покоях и просят их не беспокоить» и исчез с негромким хлопком. В кабинете было жарко. Оставшийся в одиночестве мужчина скинул маггловский пиджак, в который облачился, памятуя, что придётся общаться с людьми, не подозревавшими о существовании Магического Мира, закатал рукава и расстегнул верхние пуговицы на рубашке и с комфортом устроился в огромном мягком кресле, закинув ноги на предупредительно подставленный пуфик. - М-да-а, день, похоже, не удался. Северус невесело усмехнулся и… приступил к оставленному ему эльфом обеду. Как следует пообедать из-за очередной выходки студентов он не успел, да и торопился опоздать на встречу. «Зато теперь спешить мне некуда. Вот ведь мерзавцы! Могли хотя бы меня подождать». Судя по всему, его компаньон на сегодняшнюю ночь либо не пришёл, либо предпочёл общество кого-то из его друзей. В том, что такие жеребцы, как Люциус и Саймон справятся с двумя сексуальными партнёрами, сомнений у него не возникало. Бесила только собственная роль «дуэньи» на этот, казавшийся таким многообещающим, вечер. Да-а, не так себе представлял Северус своё субботнее времяпровождение. Не так. На минуту в его голову даже закралось сомнение, а не месть ли это его приятелей за проигрыш в предыдущем пари, но он тотчас же откинул её, как не поддающуюся никакой критике. Если бы Малфой собирался ему отомстить, он бы придумал что-то не столь примитивное. Зельевару оставалось только сетовать на судьбы и… отдавать должное содержимому графина с коньяком столетней выдержки. И вот, когда он планомерно приканчивал второй бокал, из холла, в котором находился камин, подсоединённый к каминной сети, послышался какой-то приглушённый шум, звон бьющегося фарфора и обиженное чертыхание. Через пару секунд дверь в кабинет открылась, и в комнату, как будто за ним по пятам гнались адские гончие, на полной скорости влетел красивый синеглазый парень в эффектно облегавшей тело маггловской одежде. Кресло, в котором сидел мужчина, как раз стояло у него на пути, и это «прекрасное видение», естественно, налетело на зельевара, потеряло равновесие и… мгновенно оказалось на коленях Северуса, прижатое сильными руками последнего к его телу. - Хмм, какой приятный сюрприз… - договорить тёмный маг не успел. Он ожидал чего угодно от нежданно свалившегося на него подарка судьбы: смущения, попыток вырваться (да кто б ему позволил), заигрываний, но не того, что синеглазое чудо с рычащим возгласом «Мой!!! Никому не отдам!!!» само вопьётся в его губы неумелым поцелуем. Мужчина ещё успел удивиться такой неопытности, ведь, судя по словам Люциуса, приятели Саймона были фанатами свободной любви и не могли быть уж столь явными профанами в сексе. Но… это было последней его критической мыслью на сегодняшний вечер. То ли выпитый коньяк и прижавшееся к нему горячее тело сделали своё дело, то ли… странное, щемящее чувство, напомнившее его ночной сон, возникло от прикосновения этих неумелых губ и взгляда лихорадочно горевших синих глаз, но через минуту Северус уже просто не мог ни о чём думать. Мужчина сам углубил поцелуй, перехватив инициативу и переместившись в кресле так, чтобы нависать над юношей. Куда-то на второй план, как что-то неважное, отошла красота парня, сменившись чувством какого-то подсознательного узнавания. Кем бы ни был этот юноша, магглом или магом, для Северуса это уже не имело значения. Важным было только прикосновение этих желанных губ, ощущение нежной кожи под пальцами, пробравшимися под рубашку мальчишки, ответные объятия сильных рук и сумасшедшее ощущение, знакомое, пожалуй, лишь человеку, умиравшему от жажды в пустыне и вдруг очутившемуся в воде прохладного чистого озера. И как будто не было десятилетий контроля над каждым своим словом, мыслью, или поступком. Ледяные доспехи Язвительной Сволочи Подземелий от одного прикосновения рук этого парня, от отчаянных поцелуев этих неумелых губ обрушились мелким крошевом, оставив не привыкшего к такой беззащитности зельевара без обычной защитной брони. Северус последним усилием ускользающей воли разорвал поцелуй, вызвав у распростёртого под ним на кресле парня едва слышный стон разочарования. Шальные синие глаза сверкнули обидой. - Погоди… не здесь… - язык с трудом слушался зельевара, тело рвалось продолжить начатое, но остатки разума настойчиво напоминали, что они всё ещё находятся в кабинете хозяина поместья, в который в любой момент может кто-нибудь заглянуть, а любой посторонний человек воспринимался сейчас мужчиной, как потенциальный враг, покушавшийся отнять его персональное Чудо. – Пойдём, - Северус, поднялся с кресла, рывком привлекая к себе полураздетого парня, уже с трудом понимавшего, где он находится. Бывший Упивающийся великолепно знал, что из кабинета Саймона есть потайной ход в небольшую, шикарно обставленную спальню с ванной комнатой, в которой тот не раз скрывался от скандалистки-жены. Обняв пошатывавшегося юношу, так и не прекратившего атаку на его шею, мужчина автоматически нажал скрытый рычажок в стенной панели и, стремительно ворвавшись в открывшийся проём, пинком захлопнул за собой дверцу, толкнув тяжело дышавшего и раскрасневшегося синеглазика на широченную кровать. Но цепкий, ловкий парень не желал расставаться с ним ни на секунду и, вцепившись в его расхристанную, где-то по дороге потерявшую пуговицы рубашку, потянул Северуса за собой. В первый раз между ними не было слов, да они им были и не нужны. Эти двое знали друг друга так, словно были знакомы с рождения. Поцелуи и ласки становились всё смелее, куда-то незаметно подевалась одежда, но Северуса и Гарри сейчас не интересовал никто и ничто, кроме них двоих. Появись сейчас в этой спальне Воландеморт, его бы просто не заметили. Два тела сплелись на шёлковом покрывале. Сев был готов рычать от удовольствия. Этот юноша был всем, о чём он когда-то мог мечтать. Страстный и непокорный, он пытался перехватить инициативу всякий раз, как мужчина немного ослаблял напор, опасаясь напугать менее опытного парня. Его приходилось завоёвывать, побеждать, и это окончательно срывало ограничители с обычно осторожного и контролирующего себя в любых обстоятельствах зельевара. Первая близость ощущалась безумным фейерверком чувств и ощущений, таких сильных, что они ещё долго не могли отдышаться, пытаясь успокоить бешено колотившиеся сердца и утихомирить радужные всполохи в глазах. Несмотря на послеоргазменную негу, выпускать из объятий «котёнка» даже на секунду не хотелось, и Северус, подтянув к себе поближе впавшего в полудрёму парня, позволил себе ненадолго расслабиться. Из полусна его вывело осторожное движение напрягшегося рядом тела: - Проснулся, «котёнок»? Увидев появившиеся вдруг в глазах его «хищника» неуверенность и страх, мужчина постарался успокоить нежными поцелуями и новыми ласками, его душа и тело требовали продолжения так жарко начавшейся встречи. Через минуту замерший, было, словно загнанный в угол зверёк, юноша расслабился и отчаянно, словно в омут головой, кинулся в водоворот страсти, запустив руки в спутавшуюся чёрную гриву мужчины и втянув того в новый, сводивший с ума поцелуй. Яркий дневной свет за окном сменился вечерними сумерками, а затем и ночной тьмой, а эти двое всё никак не могли насытиться друг другом. То проваливаясь в сон, то просыпаясь и вновь сплетаясь в нежных объятиях, они, усталые и довольные, уснули только в третьем часу ночи, уже не добравшись в очередной раз до ванной. Дождавшись пока дыхание парня выровняется, Северус, прежде чем самому провалиться в сон, невербально наложил на себя и своего партнёра Очищающее заклинание. *** Гарри, пресыщенный и довольный, проваливался в сон, вслушиваясь в замедляющееся дыхание уснувшего Северуса. Да-а, вовсе не так он представлял себе сегодняшний разговор: «И что это на меня нашло? Прямо готов был разорвать тех парней, с которыми Северус тут собирался встречаться. А потом сам, САМ набросился на него», - то, что зельевар ему нравится… очень нравится… ну, ладно – ОЧЕНЬ – ОЧЕНЬ НРАВИТСЯ, парень понял в первую же ночь своего пребывания в покоях слизеринского декана, после того, как превратил его кровать в гигантскую мухоловку. И эти симпатии, и нараставшее с каждым днём влечение и подсознательное желание всегда находиться рядом с ним, не были новостью для юноши. Но с его-то осторожностью в выражении чувств и сложившимися неприязненными отношениями с зельеваром могло пройти ещё невесть сколько времени, прежде чем он решился бы открыться Северусу, а тут вдруг такой всплеск эмоций, такая… обнажённость души. Поначалу Гарри связал свою раскованность со стереотипами поведения тела, сохранившимися от Риддла, ведь, судя по подготовленности и бессознательным реакциям, тот отнюдь не был девственником… в обоих смыслах этого слова. Но, подумав минуту, решил, что скорее уж «безумие» связано со встречей на Косой аллее. Близнецам ничего не стоило подсунуть ему что-то из своих новых изобретений. «Ага! Вали всё на них! А сам ни в чём не хочешь себе признаться?» - внутренний голос прорезался как всегда вовремя, чтобы предотвратить несправедливость. «Ведь странное раскрепощение (заметь, не банальная похоть и влечение) действовало на тебя только в первый час встречи, а что было потом? По-моему, никто не убежал из Нотт-холла с воплями «Помогите! Насилуют!» Юноша невольно покосился на заснувшего рядом Северуса. На расслабившемся лице Железного Снейпа играла мягкая, так не свойственная ему в обычных условиях улыбка, а сильная рука даже во сне бережно прижимала Гарри к телу мужчины, как будто тот боялся его потерять. Душу парня затопила нежность к этому такому сильному и нуждавшемуся в человеческом тепле человеку. Нет! Он не жалел ни об одном мгновении этой встречи и знал, что и в будущем никогда об этом не пожалеет. Внезапно сквозь затуманивающую разум дрёму в голове с кинжальной ясностью возникли воспоминания о жуткой опасности, грозившей школе, всему Магическому Миру и лично ему, Гарри Поттеру. Но… Северус так умиротворённо спал, привалившись головой к его плечу, что юноша подумал: «Пусть отдохнёт. Я всё расскажу через пару часов. Ещё есть время… Время до утра… Расскажу… Обещаю…» Через пару минут заглянувшая в окно комнаты половинка луны увидела лишь двух счастливых людей, уснувших в объятиях друг друга. *** В седьмом часу утра зельевара разбудили кое-какие физиологические потребности, он осторожно, боясь потревожить сон ставшего ему таким близким юноши, выскользнув из постели, бесшумно проскользнул в ванную, а когда, приведя себя в порядок и вымывшись, выходил оттуда, услышал, что кто-то тихонько скребётся в стенную панель, заменявшую потайной комнате двери. Первым его желанием было послать своих любвеобильных приятелей, которые, несомненно, положат глаз на его Сокровище, куда подальше, но… Поместье всё же принадлежало Саймону, а не ему, и отправлять хозяина дома по известному адресу было всё-таки моветоном. Северус тяжело вздохнул, превратил обматывавшее бёдра полотенце в пижамные штаны и, приоткрыв стенную панель ровно настолько, чтобы только протиснуться в эту щель, вышел в кабинет, оттесняя любопытствующих друзей от дверного проёма собственным телом: - Какого Мордреда вы лезете в мою постель? Что, своих парней мало было? Темноволосый Саймон как-то несолидно то ли хохотнул, то ли хрюкнул и странным взглядом уставился на явно не желавшего его пускать в собственную потайную спальню друга. Люциус даже обошёл стороной офигевшего от наглости Северуса приятеля и, приподняв с полу голубую рубашку Гарри, потерявшую в неравном бою все пуговицы, поинтересовался: - Позволь поинтересоваться, милый друг, с кем это ты так…э-э-э… плодотворно проводил время? Зельевар перевёл ничего не понимающий взгляд с белобрысого аристократа на черноволосого и подозрительно поинтересовался: - Что вы имеете в виду? - Да так, ничего. Только третий приятель моего Майкла вчера не смог прийти на нашу вечеринку. Да и наши мальчики ушли перед полуночью, у них сегодня там какое-то собеседование. В свете чего напрашивается вопрос: а с кем же тогда провёл эту ночь, наш друг Северус? А? Не раскроешь мне глаза? Я всё же, как-никак, хозяин этого поместья. Похолодевший от неприятных предчувствий Северус опрометью метнулся в спальню… Для того, чтобы во всей красе застать превращение спящего юноши в пушистого чёрного котика, мгновенно проснувшегося от его изумлённого возгласа: - Мерзавец???!!! Это ты?! Проснувшийся котёнок тотчас же оглядел своё мохнатое тельце и, подняв на зельевара полный отчаяния и глухой тоски взгляд, закричал, как будто заплакал: - Мяу-у…