История Джигоку: Новый Эмма Дай-О

«Разгуляйся, душа! — безумно хохотал Хичиго из внутреннего мира, щедро делясь реатсу. Энергия мощными потоками крушила всё вокруг, до чего Ичиго прикасался даже мимолётно. Из горла вырвался гортанный рык, совсем непохожий на привычный человеческий голос. Казалось, все грешники Ада выли из этого рёва многотысячными голосами. Кругом кипела лава в неких подобиях «ванн», вытекая и скользя по земле огненными змеями, каменеющими при столкновении с духовной силой временного шинигами. Не было в Джигоку более устрашающего зрелища, чем рассерженный рыжеволосый юноша. — Пусть враги станут пеплом!» В какой-то момент лавы стало меньше, прикованные грешники исчезли. Пещера сузилась — и перед Куросаки предстал стол, высеченный из цельного камня на пару десятков персон. Вокруг стояли такие же кресла. Освещение здесь было невероятно скудным, поэтому половина пространства в части измерения была поглощена темнотой. — Мы ждали тебя, Куросаки Ичиго, — раздался негромкий мужской голос. От появления из тьмы высокого, широкоплечего силуэта Предательства и. о. шинигами затрясло не на шутку. Рука сама покрепче ухватилась за рукоять Тенса Зангетсу, а вторая сжалась в кулак так сильно, что чёрные когти вонзились в белую броню, пробивая и царапая кожу на ладони. А когда из-за спины демона выскользнул Отчаяние, чьё лицо уже не украшал оскал золотых зубов, он сорвался. Не такое уж большое терпение лопнуло, окрасив мир на мгновение в чёрно-белые краски, — и Ичиго стремительно активировал Сонидо, чтобы поскорее отделить чужие головы от туловища. В руках Предательства мгновенно оказалась тяжёлая шипованная булава. Последовал короткий, но сильный замах, после чего оружие рухнуло на землю под тяжестью собственного веса, не управляемое твёрдыми руками демона: Ичиго широким жестом отрубил оригиналу Ренжи обе кисти, после чего со всей немалой дури врезал ногой в живот. Предательство рухнул как подкошенный. Из отвратительных обрубков непрекращающимся потоком лилась чёрная кровь. Соприкасаясь с землёй, она шипела и проедала камень не хуже кислоты. Увидев, что враг, хоть и с трудом, но поднимается, Куросаки коротко рыкнул и больно наступил на спину, переломив позвоночник. Демон затих. Вайзард не знал: убил ли он Предательство или тот просто потерял сознание от болевого шока, потому что интерес вызывал только второй демон, оставшийся нетронутым — Отчаяние. Тот самый синеволосый ублюдок, чуть не заставивший сыграть в ящик. В мозгу забилась лишь одна мысль — не дать уйти безнаказанным! Ведь демонов он убивать не может, хотя очень хотелось. Серо красного цвета снесло хозяина «Мощи Богов», превратив целую кожу в нелицеприятные, сожжённые тряпки. Меч выпал из рук, не успев даже нанести удара, не успев даже попытаться. Кое-где виднелись кости, раскрошившиеся от огромной силы атаки. Половины груди и всего живота не хватало, а верхнюю и нижнюю часть туловища соединяла тонкая полоска, состоящая из крови и пары кусков плоти. Отчаяние рухнул без единого стона. В глазах застыл немой вопрос: «Как он может быть так силён?» Ичиго вскинул лицо вверх, скрытое под жуткой маской с рогами, и уставился в каменный свод пещеры, взревев. Нестерпимо захотелось увидеть алое небо. Повинуясь инстинктам, он незамедлительно выполнил крик души — и выпустил очередное Серо, мигом достигшее потолка. Пещера задрожала, сверху посыпались камни. Куросаки прыгнул туда, стремясь поскорее оказаться на свободе. Это измерение давило так и не покинувшим ощущением клетки. Не то, что в «Каменной Чаше», где столько простора под багровыми небесами Ада! «Вода? — под сводами пещеры «Горла Ворона» не оказалось ожидаемого неба, потому что пещера находилась под огромной толщей воды. Бесценная влага колыхалась сверху, плотно облегая «потолок» измерения Джигоку. Вопреки всем человеческим законам гравитации, жидкость не стремилась излиться водопадом вниз, затапливая чужое измерение. Она так и осталась на месте, будто сдерживаемая невидимым воздушным пузырём. — Интересно, а куда она ведёт?» — мелькнула спонтанная мысль. Временный шинигами поспешил сигануть туда, повинуясь мимолётному желанию. Вода обхватила тело плотным коконом, не позволяя резко двигаться. Давление было настолько сильным, что не будь он в броне второй ступени холлоуфикации, то его сплющило бы, как алюминиевую банку. Будущий Эмма медленно повёл головой сначала вправо, потом влево, а потом оттолкнулся от свода «Горла Ворона» и поплыл к свету, красными всполохами мелькающему в редких просветах. Изредка на пути встречались скелеты грешников, покрытые мокрыми огрызками ткани то ли в тине, то ли в другой непонятной субстанции. Они колыхались на подводных волнах, то поднимаясь вверх, то неожиданно сигая вниз. И. о. шинигами проводил одного такого путешественника и на минуту приостановил продвижение к поверхности: на месте встречи Серо с каменным сводом измерения демона Предательства не было никакой дыры, словно она под действием регенерации затянулась новыми камнями. Там не было никаких следов недавнего действа, а сверху лежал нетронутый слой песка и ила. «Король, да ты карась! — заржал Пустой, подражая плаванию махами рук. — Греби быстрее, каракатица! — в ответ Ичиго только фыркнул, но совету внял и задвигал руками и ногами более активно. Просветы стали мелькать чаще. Скоро он уже должен выплыть на поверхность? Раздражение полыхнуло вспышкой реатсу, которая волнами разошлась по тёмно-синей воде, уходя вглубь и вширь. Создав ступеньку из духовной энергии, он оттолкнулся. Словно подводную ракету парня подбросило наверх, выше глади воды на несколько метров, обдав всё вокруг брызгами. На краткое мгновение они зависли в воздухе причудливым веером, создавая радугу, после чего упали вниз. Ичиго огляделся: это измерение было хорошо знакомо. Бескрайнее «море» под алым небесами, каменные «лотосы», хаотично разбросанные по поверхности. Сомнений и быть не могло — он попал в «Каменную Чашу»! — Скоро увидимся с очаровательной хозяйкой», — заметил Хичиго, снимая двурогую маску. — Ноги в Сонидо, Король», — скомандовал он, пафосно вскинув руку вперёд с вытянутым указательным пальцем, на котором сверкнул длинный чёрный коготь. «Заткнись, — буркнул Куросаки, на деле действительно приближаясь к центру. К той самой площадке со статуей Эммы Дай-О, где он впервые увидел Смерть. Мимо мелькали открытые цветы, ветер игрался в длинных рыжих волосах. И тут он вспомнил одну маленькую деталь: когда он плыл под «лотосами», то не видел стеблей, которыми они, по идее, должны были прикреплены к земле, то есть, к куполу «Горла Ворона». — Интересно. Нужно будет спросить». «Какая разница? — отозвался Пустой, разводя руки в стороны. — Может в Джигоку не такие растения и не такая структура, как у цветов в Генсее?» Впереди показалась чёрная точка. Со временем она увеличивалась и увеличивалась, постепенно превращаясь в центр измерения. «Каменная Чаша» не пустовала: у хозяйки был гость, точнее, гостья. Девушка сидела спиной, отчего временный шинигами мог тщательно рассмотреть длинные чёрные волосы, скрывающие спину, часть синего платья и весьма необычную для Ада обувь — высокие чёрные шпильки. Напротив сидела вторая демонесса. Собеседницы негромко разговаривали. На звук неслышных шагов Смерть подняла голову, глядя прямо в прорези маски Пустого. Гостья, заметив, что Старший Жнец отвлёклась от разговора, обернулась. Увидев тёмно-серые милые глаза, выражение в которых от заинтересованного сменяется на восхищённое, и. о. шинигами передёрнуло. Вспомнилась девушка из человеческого мира, бывшая подруга, одноклассница — Иноуэ Орихиме. Память неприятно кольнуло. В воспоминаниях всплыл вначале голос, а потом и образ Ичимару, что-то говорившего. Уловив ускользающую мысль за хвост, он совсем по-другому посмотрел на черноволосую гостью. Перед ним стояла демонесса первой, «алой» ступени — Чума. — Смерть-чан, а кто это? «Смерть-чан? — кажется, во внутреннем мире Пустой поперхнулся и чуть ли не задыхаться стал. И было непонятно, почему: из-за смеха или из-за передозировки кавая? — Серьёзно?» — Чума, — девушка еле заметно усмехнулась, — это мой и ваш будущий господин — новый Эмма Дай-О. — Ого, а ты силён! — Чума похлопала парня по мускулистому плечу, всё ещё покрытому белой бронёй Пустого с редкими чёрно-красными полосами рисунка. Она перевела прекрасные тёмно-серые глаза на живот парня, где чернела татуировка тигра и дракона, подтверждающая принадлежность к Королям Ада. — Сними-ка маску, — она протянула пальцы с ухоженным маникюром к лицу. Ичиго отшатнулся, как от проказы: Иноуэ тоже иногда кидалась во время «весеннего обострения». — Эй! — она обиженно надула пухлые губки и с прежним упорством тянулась к маске. — Не убегай! Дай снять! Я уверена, что без неё ты вообще красавчик! «Король, если она до тебя хоть ещё раз дотронется, — яростно зашипел Хичиго, но в следующее мгновение интонация стала совершенно другой, — то я закричу! Не шучу! Мне будет пофиг на мужскую гордость! Убери эту маньячку!» Такой паники от Пустого проводник душ никогда ещё не слышал. — Можно мне? — рядом бесшумно возникла Смерть. Куросаки нерешительно помялся, после чего немного неуверенно кивнул и слегка наклонился вперёд, чтобы демонессе было более удобно. Тонкие пальчики ласково пробежали по маске, где с другой стороны находились скулы парня. Казалось, что он чувствует прикосновения даже через преграду. Каждое касание отдавалось по телу вспышкой неконтролируемого жара, будто она выжигала пламенем метки. Веки потяжелели от незамысловатой ласки. По коже лица скользнул прохладный морской ветер, возвещая о том, что Старший Жнец успешно сняла атрибут второй ступени холлоуфикации. Будущий Эмма медленно открыл глаза, встречаясь взглядом с девушкой, которая стояла почти вплотную. В руках — двурогая маска Пустого, зияющая чёрными провалами. В разноцветных глазах мелькнула тень какого-то чувства, но тотчас скрылась, когда Смерть моргнула и отступила на шаг назад, давая своей гостье нормально рассмотреть Вайзарда. — О! — воскликнула Чума, всплеснув ладонями. Она восхищённо смотрела на ладную мужскую фигуру, на длинные рыжие волосы и чуть ли не слюни пускала. — Как я и думала, ты красавчик, Куросаки-кун! Юношу передёрнуло от тона демонессы: терпеть он не мог таких людей! Но жизнь собачья успешно подбрасывала типов, которых либо хотелось в тёмной подворотне рубануть топором по голове, либо сразу Гетсуга Теншоу по земле раскатать тончайшим слоем! — Тебе здесь нечего опасаться, — спокойным тоном произнесла хозяйка «Каменной Чаши», заметив воинственный настрой временного шинигами и непонятный испуг в чёрно-жёлтых глазах Пустого. — Мы не причиним тебе вреда вне поля битвы наших испытаний, — она подошла ближе и протянула маску. Правильно растолковав тонкий намёк, Ичиго забрал часть брони. На краткий миг он пересёкся с девушкой кончиками пальцев, отчего по всему телу разбежался непривычный электрический импульс, приносящий удовольствие. Заглянув напоследок в глаза Старшего Жнеца, он развеял вторую ступень холлоуфикации, возвращаясь в более человеческий облик. Верхняя часть банкая не восстановилась, говоря о довольно большей потере реатсу, поэтому сейчас Куросаки щеголял только в живописно подранных хакама, босиком, хвастаясь накаченным телом с ровным загаром и еле заметными белыми полосами старых шрамов. Он вернул Тенса Зангетсу в ножны и обернулся. Напротив стояли две девушки. Ичиго невольно стал сравнивать обеих представительниц прекрасного пола. Одна — с длинными чёрными волосами, высокая, с тёмно-серыми глазами цвета, с загорелой красивой кожей, с вызывающими формами, в красивой одежде. Вторая же — с длинными алыми волосами сзади и с имитирующими короткую причёску прядями спереди, с нечеловеческими разноцветными глазами, миниатюрная и хрупкая, в довольно простой одежде, с привлекательной фигурой и бледной кожей. Но первая вызывала лишь лёгкую симпатию и в то же время некое отвращение, а вторая, казалось, пробуждала все известные положительные чувства, задевая ранее неведомые струны души. — Так, где ты был, Куросаки-кун? — поинтересовалась Чума, присаживаясь на каменный выступ площадки, в то время как Смерть пристроилась на любимом месте. И. о. шинигами остался стоять. — Разве ты не должен быть на обучении у Ичимару-куна? — Ичимару-сенсей предложил мне посещать его измерение только на время обучения Кидо, а не на постоянное проживание, — он задумчиво потёр лоб. И тут в голову забрела мысль, которую он не приметил раньше. — Постойте-ка. Это ведь вы предложили ему стать демоном, верно? — Да, это была я, — Чума мило улыбнулась. — С прошлым Унынием не мог нормально договориться даже Мугетсу-сама. Поэтому я решила, что лучше подыскать нового кандидата, более уступчивого и гибкого. И — какая удача! — мне подвернулся именно Ичимару-кун! Но ты не ответил на мой вопрос: где ты пропадал? — в голосе промелькнули властные нотки. Она бы и дальше продолжала давить на несчастного парня авторитетом, но в этот момент повернулась Смерть, которая раньше сидела спокойно. В тени спадающих прядей сверкнул алая светящаяся радужка с тонким росчерком вертикального зрачка. Гостья тотчас умолкла и терпеливо стала ожидать ответа временного шинигами. — Если вкратце, то совместными усилиями Предательство и Отчаяние запихнули меня в глубокую яму с лавой. Я психанул и разнёс там всё, после чего сделал дырку в куполе того измерения и всплыл уже в «Каменной Чаше», — пожал плечами Ичиго. Повисла тишина, после чего Чума задала ещё один вопрос: — А что с теми демонами? — Они сказали, что признают меня Эммой только при условии, что я смогу победить их. Что я и сделал. — Это да, — коротко усмехнулась Смерть, разворачиваясь лицом. — Вот только у Предательства отрублены кисти, внутреннее кровоизлияние и сломан позвоночник, а Отчаяние — туша с ошмётками обуглившейся кожи и расплавленными костями, у которой не хватает почти всех внутренних органов, — на этих словах Чума удивлённо присвистнула: такой мощи она не ожидала. — Но Ичимару-сан, не глядя на то, что ты блестяще завалил Отчаяние одними Кидо в первой вашей схватке, рвёт и мечет, ведь ты не явился на его тренировку, — довольная ухмылка слетела с Куросаки мгновенно, когда он обернулся и увидел экс-тайчо, расплывшегося в дьявольской улыбке при виде побелевшего ученика. — Приветики, Ичиго-кун! «Своей драгоценной задницей чую, Король, что неприятности только начинаются», — мерзко хихикая, отозвался Хичиго, подпирая голову ладонью в предвкушении любимой пантомимы «Ичимару Гин издевается над учеником».