История Джигоку: Новый Эмма Дай-О

— Куросаки-кун, ты не против, если мы сегодня наведаемся к моему плутоватому старому другу? — Чума невинно похлопала глазами. Цепкие янтарно-карие глаза зацепились за длинные чёрные ресницы, пушистые и ровно закрученные вверх. «Интересно, сколько времени она тратит на свой макияж?» — едко поинтересовался Хичиго, окидывая девушку презрительным взглядом. Она с первого взгляда не понравилась Пустому! И, честно говоря, Ичиго целиком и полностью разделял мнение «минуса». За прошедшие четыре дня демонесса первой ступени успела надоесть, Король Душ, просто до ужаса! Даже Ичимару, который приходил ради тренировок нерадивого ученика, содрогался каждый раз, когда она спрашивала о чём-либо. В щёлочке чуть приоткрывающихся вишнёвых глаз Куросаки ловил искренний испуг, особенно когда Чума елейным голоском просила прервать тренировочный бой ради одного несущественного вопроса, касающегося прошлой жизни и. о. шинигами в Генсее. Вопросами она тоже заколебала. Парень вспоминал такие подробности бытия, о которых отродясь не подозревал! Не то, что Смерть. Она была образцом гармонии, уравновешенности и спокойствия. Это скользило в плавных движениях, в неспешности и невозмутимости гостеприимного и одновременно нейтрального, обезличивающего вопроса: «Не хотите ли кофе или чая?» Сейчас, когда экс-капитан сгонял с временного шинигами седьмой пот в попытке обучить того новым Бакудо, Чума сидела рядышком и аккуратно подпиливала длинные ногти. Она расположилась около самой статуи Эммы Дай-О вместе с новыми гостями измерения: Чревоугодием, Слабостью и Одиночеством. Для полного комплекта не хватало только Времени. Демоны Джигоку стремились разбиться на наиболее приемлемые группы. И, как легко можно было догадаться, Чума не входила в эту, поскольку относилась ко всем, за исключением Смерти и Времени, с лёгким пренебрежением. Ичиго видел пару таких союзов: Предательство и Отчаяние, Богатство и Сила, Похоть и Искушение, а также квинтет, грозивший пополниться на Уныние: Смерть, Время, Чревоугодие, Слабость и Одиночество. — Отчего бы и нет, Ичиго-кун? — согласился бывший капитан, останавливая тренировку жестом: сегодня он учил Вайзарда усиляющему Кидо, которое отлично получалось у будущего Эммы. На радостях от прогресса в голове великого комбинатора возник план, как быстро сплавить ученика вместе с зазнобой, а самому выпить чайку с оставшимися демонами, поболтать по душам, познакомиться поближе. — Сходи, развейся, — глаза приоткрылись, сверкнув вишнями, в предвкушении лёгкой горечи мяты на языке, которую он давно не ощущал. — Давай-давай, — подбодрил он Ичиго, не ожидавшего подлости от двойного предателя Готтей-13 и Лас Ночеса. — Вы к нашему местному учёному? — неожиданно от чаепития отозвался Одиночество. В оранжевых глазах мелькнула искра заинтересованности. — Сгоняю с вами к этому пройдохе. Отнесу ему кое-что интересное. Да и просто навещу его. — Ты с нами, Одиночество-кун? — удивилась Чума, сложив губки бантиком и бровки домиком. — Как я рада! — она незамедлительно повисла на плече демона, что-то беззаботно щебеча. Но только Куросаки расслабился, довольный тем, что девушка отвлеклась, как вторая рука подхватила под локоток, уволакивая следом. — У меня приятная компания в этот раз! Юноша категорически решил не слушать, что говорила собеседница, боясь элементарного залипания мозга от ненужной информации. Судя по понимающему взгляду собрата по несчастью, тактика Куросаки была эффективной и не единожды применяемой другими. Вслед уходящим донеслось хихиканье Ичимару, развеселённого шуткой Чревоугодия. Временному шинигами показалось, что смех был издевательским. И направлен был вовсе не на хохму обжоры всего Ада. *** Троица стояла на каменном выступе, сверху озирая окрестности, услужливо распростёршиеся внизу. Ичиго встал на самый край и безбоязненно заглянул вниз. Спутники не остановили задумавшегося юношу, который смотрел на подпольную лабораторию демона. Смотрел, но не замечал. Взгляд скользил сквозь остро торчащие камни вокруг заброшенного жилища, но был непривычно пуст и холоден. Чума безотрывно скользила тёмно-серыми глазами по внезапно заострившимся чертам будущего хозяина Джигоку, внимательно, вдумчиво, будто выжигая полупрофиль в памяти. Разум кричал — мальчишка, неоперившийся птенец! Дунь, щёлкни пальцами — и он пыль! Прах! Ничто под ногами! Но то, что зовётся пресловутой женской интуицией, проникновенно шептало: так ли это? Может, он просто прячется под маской? Под жуткой маской Пустого, которую она увидела в первый день встречи. Вспомнишь — и содрогнёшься. Вокруг сердца обвилась скользкая змея страха и опасения. Как в пресловутой сказке про барона Мюнхгаузена: спереди — пасть льва, сзади — пасть крокодила, справа — ров с ядовитыми змеями, слева — бурлящий поток водопада. Не сбежать от янтарно-карих глаз человека. Глаза старца на молодом лице человека. «Так вот почему Смерть выбрала его», — мелькнула отстранённая мысль, внезапно прерываемая чарующим голосом проводника душ: — Идём. Девушка покорно и молчаливо последовала за будущим Королём Ада, который неторопливо спускался с каменного выступа и вёл беседу с Одиночеством. Она шла позади, неотрывно глядя на рыжие волосы, контрастирующие с чёрным шикахушо. На мгновение почудилось, что из всей фигуры тянутся еле заметные чёрные цепочки. Словно змеи, покорные мелодии чудесной трубки, они обвивали руки и ноги, нерушимо приковывая к хозяину. Короткое смежение век — и цепи расплылись в неверных тенях. Но Чума поняла, что, несмотря на хозяйские замашки, она не станет рядом на одну ступень. Не она вознесёт на рыжеволосую голову корону Царя Джигоку. Не она! Это сделает кто-то другой, гораздо более преданный. «Извини, Судьба-кун, но я вынуждена тебе отказать. Я никогда не смогу предать тебя, Куросаки-кун». *** Лаборатория старого знакомого Чумы и Одиночества напоминала ангар, скрещённый с самыми страшными испытательными комнатами Куротсучи Маюри. Множество «непонятных фиговин», как окрестил творящийся кругом бедлам Хичиго, расположенных в хаотичном порядке, держащихся лишь на соплях и честном слове (неизвестно, что было крепче), окружили гостей нового измерения. Что-то бурлило, что-то шипело, что-то кипело и иногда выбрасывало в воздух облачка разнообразных газов, продуктов реакций. И посреди безобразия находился стол из хирургической стали, заполненный порошками, травами, настоями и предметами для смешивания подобной химической чепухи. За столом копошился человек в белом больничном халате. Цвет волос и длину скрывала шляпа красно-жёлтого цвета в полоску, знакомо напоминая головной убор одного хитрого торговца сладостями. — Обман, встречай гостей! — зычно окликнул увлечённого опытами хозяина Одиночество. Тот, услышав призыв другого демона, дёрнулся, чуть не просыпав очередной измельчённый ингредиент в кипящую на спиртовке колбочку. Осторожно отложив опасный (все вещи в руках экспериментаторов были опасными и, чаще всего, взрывоопасными!) реактив в сторону и, закрыв горящий огонёк небольшой крышечкой, тем самым потушив, он установил тонкую колбу в штатив к остальным недоработкам по всем правилам безопасности. И только после он повернулся к ожидающей окончания работы троице, расплылся в гаденькой ухмылке и, торопливо сняв перепачканные медицинские перчатки, раскинул руки в стороны, зорко проследив за траекторией, чтобы ничего не задеть. А после радушно поприветствовал новоприбывших: — Оя-оя, добро пожаловать к демону Обмана в измерение Ада, гордо носящее название «Светильник»! Чашечку чая с дороги? *** Сидя в небольшой комнатушке, где демон проводил время вне лаборатории, и, попивая традиционный зелёный чай за традиционным низким японским столиком, будущий Эмма задумчиво разглядывал стоящие на горячей поверхности чаинки и испытывал острое чувство дежавю. «Чаинки стоят — к хорошей погоде», — вспомнилась старая примета, которой научила покойная мама. На душе было обманчиво спокойно, будто он, как ни в чём не бывало, вернулся в Генсей, снова сидит у ненавидимого торгаша, который, несмотря ни на что, множество раз помогал, и ждёт, как сёдзи резко распахнутся, пропуская вовнутрь встревоженную и встрёпанную Рукию с вечным криком о появлении нового Пустого. «Какая, к чёрту, «хорошая погода», Король?! — взвыл Альтер Эго, бешено сверкая лимонно-жёлтой радужкой глаз «минуса» и взъерошивая белые волосы на голове. — Мы в Джигоку, если твои туповатые мозги это помнят! Тут всегда одна погода: ясно, без осадков, температура воздуха от плюс двадцати на поверхности до нескольких тысяч в лаве. Вот достался мне слабоумный Король. Захвачу твоё тело — будешь знать!» «Тогда на тебя свалят всю эту байду с проходом испытаний у демонов, — спокойно осадил его Ичиго, отпивая глоток чая. Горячая жидкость приятно обожгла горло изнутри. — А я ведь даже до второй ступени не дошёл. На тебя свалятся все шишки!» Внутренний мир замер в тишине. Пустой тяжело вздохнул и печально что-то провыл насчёт того, что «рыжеволосая задница стала слишком умной, было проще, когда он был тупым, одна извилина, заточенная на размахивание тесаком Зангетсу, — и никаких таких проблем!» — Да, в общем, новая власть меня устраивает, — согласился с каким-то высказыванием Одиночества Обман, сверкнув из тени яркой панамки серо-фиолетовыми глазами. — Только разик в полгода Ичиго-сан будет заглядывать ко мне на небольшое обследование. «Он еврей?» — поинтересовался Широсаки, оживая с новыми комментариями. «Хуже, — мрачно отозвался Куросаки, прикидывая, во что обойдутся якобы безобидные осмотры. — Он торгаш!» — Хорошо, Обман-сан, я согласен, — с видом мученика озвучил он решение. Демон тотчас расцвёл и, быстро пробарабанил: — Признаю Куросаки Ичиго новым Эммой Дай-О! — и уже после этого вежливо попросил пройти на первый в жизни добровольный осмотр учёного-маньяка. Татуировка потеплела, признавая своеобразную клятву верности. Вопреки ожиданиям, демон Обмана не обманул. Перспектива каждые шесть месяцев получать материал для исследований, грела душу плутоватому демону. Уходя вслед за Обманом, временный шинигами обернулся на спутников. Чума улыбнулась и кокетливо взмахнула чёрными пушистыми ресницами, мечтой любой девушки. Отчего-то вспомнилась Смерть с простыми длинными чёрными ресницами, совершенно не загнутыми, будто специально выпрямленными. Но они привлекали парня гораздо больше. Или Смерть привлекала не внешностью?