История Джигоку: Новый Эмма Дай-О

— Всё-таки догадался, — белозубо улыбнулся распознанный демон, нисколько не страшась. Он искренне радовался логичности выводов гостя и последовательности мыслей. — А раз догадался, то можно не маскироваться, — он повелительно взмахнул рукой и внезапно помолодел. Теперь перед Ичиго стоял не мужчина лет тридцати-сорока, а парень, на вид ровесник. Увидев изумлённый взгляд, Разрушение ещё больше расплылся в улыбке: — Удивлён? Это свойство вот это цепочки, — он ткнул в одну из тончайших золотых цепочек, которые видел Куросаки. — Что-то типа высококачественной многоступенчатой иллюзии. — Я зачем, собственно, пришёл, — опомнился Ичиго, начиная сосредоточенно рыться в глубоких карманах хакама, что-то выискивая. Хозяин измерения с интересом наблюдал за действиями. — Тут Слабость просил передать камень, — он извлёк «подарок» и развернул тряпицу, в которую он был замотан. — Вот, — проводник душ протянул предмет на раскрытой ладони, лежащий на кусочке ткани, избегая прямого контакта. — Он сказал, что взял у тебя когда-то, — он без зазрения совести «тыкал» новому знакомому, который отвечал полной взаимностью. — Вот он и решил передать его через меня, раз уж случай подвернулся. — Не думаю, — усмехнулся демон, пристально всматриваясь в светло-серый круглый камень с нежно-голубым отливом. — Всё обстоит не так: немногие решаются наведаться ко мне по нескольким причинам. Во-первых, это довольно проблематично из-за того, где я живу — в «Птичьем Клее» много пещер, туннелей, гор, которые зачастую любят порадовать гостей неожиданными обвалами, — он стрельнул серо-зелёными глазами по зардевшемуся Куросаки, который недавно пережил такое явление. Правда, сам и создал. — Во-вторых, я сам не очень-то общительная личность, если честно, — он демонстративно лениво потянулся, выгибая спину, словно кот. — Люблю поспать. Поэтому я и расставил разные ловушки, чтобы всякие подозрительные личности не шастали, — парень кивнул за стекло, за которым трёхголовый пёс сторожил невозмутимого второго гостя. — Но твой друг, Тщеславие, я полагаю, знает все твои уловки, — кивнул юноша, продолжая речь демона, как только увидел, как от нудного рассказа собеседник стал терять интерес к разговору. — Да, — согласно кивнул Разрушение. — Что-то я устал, — пробормотал он, ложась прямо на землю. Будущий Эмма Дай-О спокойно проследил за тем, как хозяин измерения устраивается поудобнее, как сворачивается клубочком и чуть ли не мурлычет. — Я слишком стар для всего этого, — тяжко вздохнул он напоследок, сжимая взятый у и. о. шинигами лунный камень, переданный Слабостью. — Эй! — неожиданно всполошился преемник Мугетсу, толкая спящего в бок. — Где мне Тщеславие искать-то? — на вопрос демон что-то нечленораздельно промычал, окончательно впадая в глубокий сон, так и не дав вразумительного ответа. — Блеск. И что мне делать? — недовольно цыкнул Вайзард, вставая с корточек. — Я сам приду, — произнёс кто-то, стоя за спиной. Резко крутанувшись на пятках, Ичиго увидел новое действующее лицо, которое в данный момент беспардонно стояло задом, рассматривая корриду Цербера и Судьбы. — Если сочту нужным, конечно. Как оказалось, великий демон Тщеславия был не так уж и высок ростом: в мире большая часть мужчин, а также некоторые девушки могли похвастаться, что хоть на сантиметр, но выше. Почти до самой земли по спине змеилась гибкая чёрная коса, которая наверняка привлекала многих девушек феноменальной аккуратностью: ни один волосок не смел покинуть предназначенное место. Даже Куросаки не удержался от мысленного восторженно-завистливого вздоха, ведь собственная рыжая шевелюра никогда не отличалась аккуратностью. Задиристо торчащие вверх и в разные стороны волосы будто отображали непокорную личность юноши, легко переходившего из состояния абсолютного покоя в стадию крайнего бешенства. Импульсивность была главной чертой парня, как и обитателей внутреннего мира. Один Тенса Зангетсу чего стоил: то он невероятно спокоен, будто цельно высечен из скалы, то мчится на всех порах с чёрной катаной наперевес, стремясь отрубить особенно ненужную конечность. Обычно — голову. За ненадобностью. Тщеславию было абсолютно всё равно, что сейчас делал временный шинигами: больше всего его интересовало, как будет себя вести пленник черношёрстного любимца. Судьба оправдывал репутацию, достойно составляя компанию ужасу Джигоку, который совершенно недружелюбно скалился на мужчину. Демон решил не вмешиваться. Он был даже рад, что всё так удачно сложилось. — Знаешь, Куросаки Ичиго, почему я предпочитаю общество такого противоречивого ленивца, как Разрушение? — задумчиво проведя изящным тонким пальцем по стеклу, спросил хозяин Цербера. — Скажи мне, почему я не выбрал другом, например, Гордость, если она должна лучше понимать меня? — Это бессмысленный вопрос, — заметил и. о. шинигами, против воли стараясь говорить размеренно и аргументированно. Влияние величественного демона благотворно сказывалось на всем известной взрывоопасности характера. — Я думаю, что всё именно так, как ты сказал, потому что схожесть взглядов со временем надоедает. Темы исчерпываются невероятно быстро — и собеседникам не остаётся ничего другого, кроме как-либо изменить своё мнение, вызвав спор, либо перестать общаться. Думаю, что такой древний демон, как ты, — проводник душ говорил спокойно, но в неизменной залихватской манере, — некоторое время всё-таки общался с Гордостью. И, думаю, ты давно и сам это понял. — Превосходно, — неслышно пробормотал собеседник, поворачиваясь. Чёрная коса, словно ласковая шёлковая лента, на мгновение коснулась щеки, после чего соскользнула обратно на спину. Изысканно тонкие черты лица прекрасно подходили к гладкой бледной коже. На правой щеке красовалась татуировка креста, которая плавно переходила на часть лба прямо по веку. Такой же крест находился на груди, только небольшая ниша, в которой, вероятно, должен был находиться камень, пустовала. Невероятные глаза цвета грозовых туч крепко вцепились взглядом в довольно высокую фигуру Вайзарда. Несмотря на откровенно невысокий рост, Тщеславие смотрел с превосходством, и гость измерения не знал, с чем это связано: с тем, что это Тщеславию по статусу положено, или из-за того, что он демон — невероятно могущественное существо, чья жизнь давно перевалила за несколько тысяч лет? Ичиго не догадывался об этом, но даже в подсознании не было крамольной мысли ставить себя выше того, чьих способностей он не видел и не имел возможность скрестить клинки на поле боя. Здесь он придерживался способа отбора Зараки Кенпачи: пока противник не продемонстрирует возможности, то не имеет веса в глазах. Но если капитан одиннадцатого отряда имел в виду либо силу физическую, либо уровень реатсу, то Куросаки учитывал возможный опыт, мастерство, реакцию и ещё множество нужных вещей. Пока демон не продемонстрировал ничего, кроме красивой внешности. — Тогда скажи мне ещё одну вещь: ты бы сражался с Цербером, даже зная его истинную силу, или же предпочёл сидеть так же, как Судьба? Будущий Эмма Дай-О подошёл поближе к стеклу, наслаждаясь зрелищем беспомощного демона самой сильной ступени Ада. Тщеславие внимательно следил за Ичиго, ожидая ответа. Он опёрся обеими руками на голубоватую поверхность и начал говорить, старательно подбирая наиболее точные слова: — Я точно бы не стал бездействовать, как он. — Почему же? — удивился друг Разрушения, искусно изгибая одну бровь. — Знаете, в чём проблема таких древних существ, как вы? — ответил вопросом на вопрос Ичиго. — Вы привыкли действовать по отрепетированному сценарию, полагаясь на силу. Но она ничто, если не шевелить серым веществом, — он постучал указательным пальцем по макушке. Во внутреннем мире занпакто так же удивлённо вскинул одну бровь, как и собеседник в реальном мире: «Ты меня цитируешь? Я польщён». — Что ты имеешь в виду? — обитатель Джигоку по-прежнему ожидал более точного ответа: серые глаза светились мудростью, но не той, которой ожидал Куросаки. — Из любой ситуации можно выбраться, — уверенно произнёс парень, — если использовать непривычную противнику тактику. Например, из той ситуации, в которую попал Судьба, я вижу, как минимум, два выхода. Можно было просто разуться, можно было осторожно снести какой-нибудь атакой подошву или её кусок. Но вы предпочитаете просто посидеть и посмотреть на то, как перед вами скачет трёхголовая тварь. Тьфу, демоны! — в сердцах воскликнул он. — Bitter taste[1], — на этот раз хозяин Цербера сказал реплику громко, но временный шинигами не понял смысла из-за того, что знание английского у него было на невысоком уровне. Он не интересовался этим языком, кроме как в переводе понравившейся песни. Подростку посчастливилось учиться в школах с уклоном в испанский язык, поэтому он мог с лёгкостью расшифровывать названия атак арранкаров, которые предпочитали именно язык этой европейской страны. Тщеславие на мгновение прикрыл тёмно-серые глаза, после чего снова распахнул и с язвительной улыбкой добавил: — Но это не имеет особого отношения к вопросу. Хоть я не люблю повторяться, но специально для тебя я сделаю это: ты бы сражался с Цербером? — Да, — ответил и. о. шинигами, не раздумывая ни секунды, глядя прямо в глаза собеседника. В этом коротком ответе он смог выразить весь взрывной темперамент и желание сражаться, чтобы совершенствоваться. Демон всё понял, поэтому уважительно кивнул и, встав на одно колено, торжественно произнёс:  — Я признаю силу Куросаки Ичиго, истинного Короля Ада. — Почему? Я же не сделал ничего, — начал было оправдываться проводник душ, изумлённо вытаращив глаза на коленопреклонённую фигуру друга Разрушения, к которой через несколько минут присоединился и хозяин измерения, повторив клятву. Татуировка Эммы на животе привычно отозвалась лёгким жжением, принимая слова обоих демонов. — Главное, что ты понимаешь, что нужно изменить в Джигоку, — ответил Тщеславие, вставая и небрежно отряхивая грязь. — И то, что ты можешь понимать наши мотивы, — закончил Разрушение и снова погрузился в сон. — Подожди! — крикнул Вайзард в спину хозяина трёхголового пса, который сейчас направлялся к питомцу. — Я всё думал, но никак не мог понять вот чего: тот клинок, Медиатеро, отделил от себя частичку безумия, тем самым он создал в тебе новую личность. Но почему она ни разу не проявилась сейчас? Тщеславие замер, обдумывая ответ. После чего он обернулся, мягко улыбнувшись самым кончиком губ: — Может, потому, что рядом настоящий Царь Джигоку, способный стабилизировать мою распадающуюся личность? Твои дела здесь окончены, так что можешь возвращаться в «Каменную Чашу». А если тебе будет что-то непонятно, ты спокойно можешь обратиться за информацией к любому демону, который расположен к тебе, — после чего парень исчез, пройдя сквозь стекло. Недолго думая, Ичиго решил последовать совету. Взобравшись по стене с помощью хохо[2], он скрылся из виду, довольный тем, что реатсу настолько выросла, что может поддерживать спокойствие демона-подчинённого. P.S. — Наивный засранец, — беззлобно прошипел Разрушение, вытянувшись на земле во весь рост и положив согнутые руки под голову. Сменить положение заставил небольшой камешек, до этого упиравшийся точно в ребро. — «Может, потому, что рядом настоящий Царь Джигоку, способный стабилизировать мою распадающуюся личность?» Тьфу, цирк! И он поверил в эту чушь? — фыркнул демон, вытягивая вверх правую руку, в которой ранее находился тот самый камень, который вернул Слабость. Он бесследно исчез. И только хозяин измерения знал, что нехитрый амулет перекочевал к безумному другу в нагрудный крест, который был пуст, сменив цвет с прозрачного с голубоватыми нежными переливами на кроваво-красный, к краям переходящий в чёрный. Эта безделушка способна была на некоторое время блокировать проявления второй личности Тщеславия, но об этом эффекте знал лишь узкий круг лиц. — Эй, друг! — неожиданно заорал парень, обращаясь к хозяину Цербера. — Убери уже эту отрыжку бездны! У него из пасти воняет так, что я сейчас выплюну лёгкие тебе в бессердечную скотскую морду! — это относилось уже к трёхголовому питомцу. Негромкий удаляющийся рык послужил доказательством того, что и псина, и напарник ушли, оставив Разрушение в гордом одиночестве, но слова услышали и поэтому настроены не дружелюбно. — Наконец-то тишина, где ни один рыжеволосый и свихнувшийся не мешают поспать приличному демону, — привычно ругался хозяин измерения, закрывая серо-зелёные глаза. P. S. S. — Ненавижу. Ненавижу этих ублюдков! — сквозь зубы шипел рассерженный донельзя Судьба, над которым поглумился Тщеславие, не забыв оставить его сидеть дальше приклеенным к земле. Докричаться до Разрушения было невозможно, да и гордость мешает. Вот и оставалось мужчине продолжать бездействовать, проклиная всех, особенно того, кто разлил клей. Судьба не знал, что в этот момент «этажом» выше Разрушение чихнул, прокомментировав это действие словами: «Прощайте, микробы».