История Джигоку: Новый Эмма Дай-О

В чём секрет успеха истории? В интересном сюжете, в персонажах, в тексте… и подтексте. Кто наполняет историю смыслом? Писатель? Или ты? Сегодня я поведаю тебе одну историю, а ты решишь сам. Метатрон (Supernatural 9.18).

Смерть всегда любила читать. Мудрость многих поколений зачастую передавалась именно так — через письмена. Неважно на чём: на искусно выделанной шкуре животного, пергаменте или каменной табличке. Она знала множество языков, даже мёртвых или полузабытых, даже деревенские диалекты, которые могло знать от силы пару человек. Знания завораживали, как и красота того или иного слога. Демонесса могла легко уничтожить человеческую армию, но без раздумий склонила бы голову перед хорошим писателем. Автор в произведении был подобен Богу. Но сейчас было не до книг. Впервые за долгое существование она не могла расслабиться, трепетно переворачивая зачитанные до дыр страницы, не могла сосредоточиться ни на едином слове или отвлечься на что-то. Нервы были напряжены до предела, заставляя застыть каменным изваянием, как скульптура Эммы Дай-О посередине платформы. Девушка напряжённо прислушивалась к гулу из измерения Страха, куда не так давно направилась Чума. Судя по всему, Ичиго довольно давно успешно победил Гордость, Чуму и Страх и пережил ещё одну ступень эволюции Короля Ада — появление «демонического покрова». И теперь, когда он одолел ещё одну её «коллегу», демонесса явственно чувствовала, что возросшая в несколько раз реатсу уверенно направляется в «Каменную Чашу». К ней. Глаза задержались на одном из каменных лотосов, ничем не отличающихся от других таких же цветков, словно он мог помочь собраться. Коса, прислонённая к статуе Царя Джигоку, едва заметно зазвенела, распространяя вокруг дымку чёрной реатсу, полностью совпадавшей в реатсу хозяйки. Верное оружие, невероятно давно отделившееся от души в материальный объект, беспокоилось. С таким душевным раздраем сражаться было категорически нельзя, особенно в такой важный для Ада момент и с таким непредсказуемым «человеком», как Куросаки Ичиго. Если только он сам не находился в таком же положении. Ичиго решил не устраивать пафосный заплыв, пробивая купол в измерении Предательства, как он сделал это однажды. Нет, что вы, это же так банально! Поэтому сейчас он решил поиграть в самоубийцу, то есть передвигался исключительно по воздушным ступеням. То ли удача ему благоволила, то ли духовная сила стала более стабильной, но при довольно медленной скорости он ни разу не упал в кипящую снизу магму, медленно исчезающую из вида и плавно переходящую в серый песок. Куросаки не торопился. Да и зачем? Не так давно он участвовал в трёх схватках, так что телу требовался кратковременный отдых, чтобы восполнить запасы выносливости. Впереди ждала нелёгкая битва с той, с кем бы юноша предпочёл никогда бы не сражаться. Сердце щемило при одной только мысли о том, что он должен будет навредить ей. Той, к кому он недавно начал испытывать такие сильные положительные чувства. Поднять на Смерть руку казалось кощунством, несмотря на то, что она была на несколько миллионов лет старше и примерно в столько же раз опытней. Впереди величественно возвышается стенка «Чаши», за которой плескалась солоноватая вода. Временный шинигами оттолкнулся от воздушной ступени, взмывая вверх подобно стремительно пущенной стреле. Красиво перевернувшись в воздухе, он снова отталкнулся с помощью реатсу от очередной воздушной ступени, летя параллельно воде, совсем как тогда, когда его впервые занесло сюда. Вот только у него раньше не было Кингетсу[1], а реатсу не полыхала кругом то золотисто-белым, то чёрно-красным в зависимости от испытываемых эмоций. Отсюда уже была видна площадка — центр измерения. Но даже с небольшого расстояния и. о. шинигами не увидел хрупкую фигурку с красными волосами на привычном месте. Складывалось впечатление, что «Каменная Чаша» была пуста: ни хозяйки, ни привычной троицы демонов-гостей, которая, предчувствуя грядущий грандиозный бой, сумела благополучно свалить. Никого. Но знакомая духовная сила выдала место дислокации Старшего Жнеца. Проводник душ поднял голову вверх, следуя за чутьём, которое не подвело и на этот раз. На короне статуи Эммы Дай-О стояла она — безмолвно, как и Ичиго. Но первой прервала обоюдное молчание именно она: — Ты победил Чуму, — это было скорее утверждение, нежели вопрос, но Вайзард всё равно утвердительно кивнул, лишний раз подтверждая сказанное. Демонесса прикрыла глаза и начала медленно раскручивать Косу, задумавшись. Куросаки не знал, нарочно она это делала или по старой привычке. — Я буду сражаться только как шинигами и арранкар, то есть использовать техники шинигами и арранкаров, — неизвестно зачем сообщила она, открывая глаза. Вокруг заколебалась чёрная энергия, способная концентрацией расщепить на атомы даже среднего по силе арранкара из Эспады. Но будущий Эмма Дай-О даже бровью не повёл: давно привык, ещё со времён первого сражения с Кенпачи, который слабаком не выглядел, да и не был им ни в какой мере. — Это будет честно. — Тогда стоит начать, — с непонятной грустью в голосе согласился Ичиго, давая выход собственной духовной силе, ни в чём не уступающей силе Смерти. — Бакудо 75: Гочу Теккан[2], — не стал медлить преемник Мугетсу, нападая первым. Пять массивных столпов, созданных с помощью заклинания, упали с небес прямо на демонессу. В своё время Ичиго (в тот момент телом управлял сбрендивший от свободы и возможности подраться Хичиго) испытал неприятное действие Бакудо, мастерски выполненного одним из Вайзардов — Хачигеном. Столпы, как показалось юноше, невероятно медленно упали на девушку, которая так и не подумала уклониться. А когда пыль от Кидо рассеялась, временный шинигами увидел, что она совершенно спокойно расположилась в тоненьком зазоре между столпами, которые медленно исчезали. Куросаки раздражённо цокнул языком на это: сила Смерти была велика, она практически не имела границ. — Кидо? — тихо спросила Старший Жнец сама у себя, уничтожая остатки чужого заклинания взмахом Косы. — Давно я не использовала заклинания. Бакудо 51: Куро Аме[3], — после её слов и небольшого всплеска реатсу с неба начал литься вязкая чёрная жидкость. Но и проводник душ, и демонесса знали, какой эффект может быть от этого Бакудо, поэтому Ичиго мгновенно увеличил плотность реатсу вокруг, не давая жидкости соприкоснуться с телом даже мимолётно. Этим моментом крайней чужой сосредоточенности хозяйка измерения воспользовалась сразу: стремительный шаг шунпо, сокративший между ними расстояние, звон столкнувшихся клинков, — и они оба наклонились друг к другу, пытаясь отвоевать хоть миллиметр пространства для следующего манёвра, пристально вглядываясь друг другу в глаза. В глазах Смерти был холодный расчёт и стальная решимость, а в глазах юноши — непередаваемый азарт и явная сосредоточенность на битве (правильнее было сказать «в глазу»: второе око было скрыто под одной из «черепушек» на броне). — Бакудо 17: Бока Ширудо[4], — спокойно сотворила заклинание она, следя за тем, как выражение лица противника именилось на растерянно-испуганное, когда он осознал, что за подлянка последует после. Это был идеальный план: Бакудо, которое было создано до этого, вызывало не чёрный дождик, а жидкое вещество, похожее на нефть, то есть — легковоспламеняемое. А следующее заклинание призывало огненный щит, который послужил и катализатором, и защитой. В этот момент и. о. шинигами не мог атаковать, так как это было бессмысленно: Бакудо было выполнено идеально, его нельзя было пробить чем-нибудь другим. А вокруг горело всё, что могло гореть, поэтому внимание Вайзарда было полностью сосредоточено на уплотнении реатсу. Кто, как не он, знал, что в банкае это могло стать защитой не хуже Иерро арранкаров. Всё шло, как и задумала демонесса, до тех пор, пока он, игнорируя сталкивающийся с духовной силой жидкий огонь, не поднял руку с занпакто и воинственно прокричал: — Гетсуга Теншоу! Эту технику Смерть видела. И не раз. Это был коронный удар будущего Эммы Дай-О, визитная карточка, способность духовного меча. Девушка не могла не признать, что выглядело это завораживающе: определённая часть реатсу мгновенно концентрировалась на кромке лезвия катаны, сжимаясь до невероятных размеров, а после выпускалась как чёрно-красный полумесяц, сметающий всё на своём пути. Но на этот раз что-то было не так. Сформировавшаяся Гетсуга была немного меньше стандартной, но несла гораздо больше разрушительной силы. Если бы противник был в маске Пустого, то она бы подумала, что у Ичиго получилась чересчур большая Бала. Смерть заставили напрячься ярко-синие искорки, проскользнувшие по пущенной атаке. Она была умна и знала, что малейшее изменение в технике могло быть не случайной оплошностью, а убийственной модификацией. Поэтому Старший Жнец намеренно не уклонилась, позволяя странной Гетсуга Теншоу столкнуться с защитным заклинанием. Не стало огромным удивлением и то, что чужая атака пробила заклинание, потеряв только около четверти силы. Принимать оставшееся на себя было бы, по крайней мере, неразумно, поэтому в воздухе прозвучало холодное: — Бакудо 81: Данку, — огромный прозрачный барьер в мгновение ока вырос перед ней, укрывая от опасного серпа реатсу. Но даже сквозь такое сильное Кидо просочилось немного духовных частиц, опаливших ей кожу. Демонесса нахмурилась: это было плохим знаком. «Острота» реатсу преемника Мугетсу поражала, как и температура. Она превышала даже жар раскаленной адской магмы. Внезапная догадка вспышкой озарения пронеслась в её мыслях. — Ясно. Это не модификация Гетсуга Теншоу. Ты добавляешь в неё реатсу другого типа, от другой техники, что позволяет ей быть гораздо более эффективной. И эта реатсу из техники призыва огненных крыльев, — она медленно подняла Косу вверх, сверкнув глазами: — Раз уж я обещала использовать техники шинигами, то буду использовать шикай, — девушка хищно прищурилась. — Подними и защити, — Коса не изменилась, зато земля еле заметно задрожала, заставляя Старшего Жнеца вернуться на исходную позицию — на голову статуи Короля Ада. Оттуда она удовлетворённо наблюдала, как буквально из воздуха появились настоящие скелеты. Медленно они поднимались, разминая кости. Пустые глазницы горели потусторонним красным светом, придавая черепам неизвестных ещё более зловещий вид. — Способность моего шикая, как видишь, воскрешать по моему усмотрению и повелевать армией мертвецов, — первая волна скелетов достигла изумлённого парня, сейчас измельчающего зомби с помощью Тенса Зангетсу. Это было трудно: мертвецы упорно не желали заново умирать, даже лишённые черепа или ног. Они ползли и ползли к нему, иногда друг по другу, желая пополнить ряды свежим мясом. Но на новую Гетсуга Теншоу они реагировали странно: старались уклониться, а если не получалось, оставляли попытки добраться до врага. Температура новой атаки заставляла плавиться даже кости, лишая скелетов возможности продвигаться. В таком выматывающем темпе Ичиго отбил первые четыре волны, пока не призвал крылья. С их помощью удалось увеличить темп, но парень чувствовал, что его предел уже не за горами, а до возвышающейся над ним хозяйки измерения было ещё далеко. «Что же делать? — сосредоточенно размышлял Куросаки, нахмурившись сильнее обычно. На переносице и лбу появились угрожающие складки. — Нужно что-то срочно придумать, а то совсем скоро скопычусь. Для начала, подведём итог: я призвал крылья, на мне Кингетсу и банкай, я могу использовать шунпо, Гетсуга Теншоу и Кидо. Но этого недостаточно!» В стрессовой ситуации, когда на кону стояла жизнь, котелок у временного шинигами начинал варить не то, что более продуктивно, скорее — гиперактивно. Голова фонтанировала идеями, зачастую бредовыми, но это было лучше, чем как баран стоять и пялиться на то, как скелеты начинают заживо тебя грызть. И тут он вспомнил: в прошлый раз, когда он случайно призвал Кингетсу — ещё тогда, когда он сражался с Кокуто, когда чуть не разрушил с помощью Серо Берсеркера Врата Ада — по его повелению появились цепи, спеленавшие грешника и утащившие куда-то в глубины Ада. Стоило попробовать снова, ведь от попытки и. о. шинигами ничего не потерял бы. Отпрыгнув от медленно бредущих мертвецов на пару метров назад, Вайзард поднял руку с занпакто, положив вторую поверх, как при призыве банкая, и закрыл глаза, сосредотачиваясь. Сверху на него смотрела Смерть, внимательно следившая за каждым движением противника. На глазах Ичиго совершенствовался с пугающей скоростью: невероятно быстро подстраивался под любую ситуацию, виртуозно отбивал нападки скелетов, будто всю жизнь только этим и занимался. Но со временем его темп стал снижаться, хоть и не значительно. Будущий Эмма Дай-О выдыхался, это было еле заметно, если не следить внимательно, как это делала она. Когда Ичиго неожиданно встал в описанную ранее позу, девушка насторожилась, мысленно приказывая скелетам ускорить нападение. Мёртвые послушались повелительницу беспрекословно. Доспехи на Вайзарде мягко засияли нежным золотистым светом, постепенно увеличивая яркость. Это продолжалось до тех пор, пока парень не открыл глаза, ставшие ярко-жёлтого цвета, словно у Пустого, но без чёрного белка, и не уронил с мрачной торжественностью: — Umbra[5]. Немедленно из-под земли вырвалась целая стена чёрных цепей, которые обычно пробивали руки, ноги и грудь грешников ещё при первом появлении в Джигоку. Извиваясь, как змеи, каждая на секунду замерла, позвякивая прочными звеньями, будто выбирая цель. Один приказной взмах со стороны будущего Эммы Дай-О — и цепи намертво опутали скелетов, мешая их передвижению. Ичиго шёл посреди хаоса медленно и степенно, как будто он видел это бесконечное количество раз. Куросаки неторопливо шествовал навстречу Смерти, с глубоким, но непонятным удовлетворением смотрящей на него. — Поздравляю, — она спрыгнула со статуи и на миг почтительно склонила голову, признавая контратаку эффективной, хоть и необычной. — Ты успешно освоил третью технику Царя Джигоку. Но теперь, — демонесса усмехнулась, поднимая Косу вверх, — я стану серьёзной. Рессурексион.