История Джигоку: Новый Эмма Дай-О

Просыпаться было тяжело, хотя Ичиго и пришёл в себя на футоне, а не на голом камне, что радовало. Тело нещадно болело, как будто по нему сначала потоптался Ямми, а после — Омаэда. Даже разомкнуть веки казалось непосильной задачей. — Доброго утречка, Ичиго, — мягко прошептал чей-то знакомый женский голос. — Я знаю, что ты уже очнулся, — негромко добавила демонесса, судя по дыханию, щекотавшему часть правой щеки, склонившаяся над Куросаки. Он открыл глаза и с трудом подвил желание истерично завопить: на парня смотрела Чума, очаровательно хлопая чёрными ресничками, но смотрела, приблизив миленькое личико к чужой голове так, что они почти соприкасались носами. И взгляд серых глаз был устремлён не в глаза, как девушка обычно делала при разговоре, а чуть выше, на левый висок и дальше. — Что ты здесь делаешь? — с трудом прохрипел временный шинигами, с трудом вставая; при этом раздался какой-то металлический скрип-скрежет. На миг он замер, прислушиваясь, но настороживший звук не повторился, так что парень решил это списать на разыгравшуюся паранойю и/или проделки внутреннего Пустого. — Где мы? — спросил он, осматриваясь. Пейзаж ему был незнаком: спуск с какого-то действующего вулкана, покрытый лавой — своего рода водопад. На край «речки» и. о. шинигами не решился встать, потому что там был только маленький кусочек камня, на котором можно было взойти, не опасаясь, что ноги расплавятся в магме. Зато оттуда наверняка открывался воистину потрясающий вид: лава раскалённым водопадом стекала вниз, образовывая внизу озеро. Как предполагал проводник душ, там было начало измерения Предательства, если он ещё находился в вотчине Страха. — Огненный Водопад, — незамедлительно и с лёгкой улыбкой на губах ответила Чума, вставая вслед. — Ты всё ещё в измерении Страха, — догадки Вайзарда подтвердились, — просто теперь можно увидеть одну из главных достопримечательностей Джигоку — Водопад Боли. Это самый высокий и красивый огненный водопад. Здорово, правда? — в один элегантный прыжок она преодолела расстояние между Вайзардом и тем самым кусочком камешка посреди потока магмы. — Не сказал бы, — буркнул он в ответ, поднимая Тенса Зангетсу. И по случайности взгляд зацепился за собственное отражение на чёрной поверхности лезвия. Искажённое, оно не помешало юноше увидеть главное: он красовался в полной золотистой броне. Именно из-за этого слышался тот металлический лязг, а часть тела казалась непривычно окаменевшей. — Что за чёрт? Когда она успела? И почему сейчас? — Ичиго, на этот вопрос могу ответить я, — окликнула паникующего парня Чума. Она стояла вполоборота, снисходительно улыбаясь. И только сейчас будущий Эмма Дай-О заметил, что на девушке не было привычного вызывающего платья, зато были удобное тренировочное кимоно тёмно-синего, почти чёрного цвета, и простые таби с белыми варадзи. Эта деталь заставила серьёзно напрячься, но продолжить слушать то, что она говорила: — Время, Судьба, Смерть и я — одни из первых демонов, которых не создавал Люцифер. Мы появились сами, но настолько давно, что никто из нас не помнит, когда и как это случилось, была ли на то причина или же нет. Но сила каждого из нас невероятно велика, и заставить нас подчиняться кому-то — практически невозможно. Поэтому у Джигоку, неразрывно связанного с его Королём, выработался своеобразный защитный рефлекс: когда выбирается Эмма, он по чуть-чуть начинает вливать свою силу в кандидата, как сейчас в тебя, например. И когда ему остаётся подчинить только этот «квартет», Ад своеобразно реагирует на это, — демонесса кивнула. И правда. Ичиго чувствовал себя намного лучше. Теперь, когда минутное головокружение от непривычной реатсу прошло, его силы резко возросли. Он чувствовал каждого демона, связавшего его татуировку и клятвы. Разноцветные ниточки энергий тянулись к метке Царя Джигоку, ласково оплетая. Поначалу это было странно, но после казалось чем-то знакомым, когда-то забытым. Странная ностальгия нахлынула на задумавшегося временного шинигами. — Значит, мне нужно сразиться с тобой? — спросил Куросаки, потупив взгляд: сражаться категорически не хотелось, несмотря на то, какой «вызывающе нехорошей женщиной» порой она была. — Или же придумаешь какое-нибудь другое испытание? — в голосе скользнул призрак надежды. Да, он искренне надеялся, что Чума мило улыбнётся и огласит какое-нибудь «чумовое» задание. Но она отрицательно помотала головой, сохраняя серьёзное выражение лица. — Вот же чёрт, — повисло молчание. — Думаю, стоит начать, — ни к кому конкретно не обращаясь произнесла демонесса, будто высказывая собственные мысли вслух. Девушке также не хотелось этого делать, но установленные правила нарушать было нельзя. Для «красных» демонов не могло быть никаких уловок, кроме Времени: обязательно нужно было сражаться с кандидатом в Короли Ада. Она вытянула правую руку в сторону (проводник душ удовлетворённо вздохнул: хоть правша, что, несомненно, радовало) и с мягким сине-фиолетовым сиянием там материализовался короткий клинок. Оружие было ей под стать: простой вакидзаси[1] без каких-либо изысков или необычной заточки. Но чтобы атаковать, необходимо было приблизиться почти вплотную, а чтобы сделать это, нужна была либо огромная скорость, либо отвлекающий манёвр. Цепь на рукояти Тенса Зангетсу лязгнула, обхватывая правую руку и. о. шинигами до плеча. Ещё чуть-чуть — и она бы соприкоснулась с бронёй. «Чёрт, нужно ей имя придумать, а то неудобно», — чертыхнулся Вайзард, встав в боевую стойку. Нападать первым не хотелось, но выбора не было. Но только он занёс меч и ушёл в шунпо, как на полпути с богом смерти столкнулась Чума, ловко отбив чужую катану, хотя до этого стояла в неудобной для контратаки позиции. — Так ты владеешь иаи-дзюцу[2], — проговорил парень, широко распахнув глаза: мастера искусства подобного рода он не ожидал увидеть в Джигоку. Тем более полной неожиданностью стало то, что «техникой удара на опережение» владел оригинал Иноуэ Орихиме. Видимо, Вайзард привык к стереотипу бывшей одноклассницы, которая не любила нападать, даже если это было необходимо. Хоть они и были похожи внешне и частью характеров, но здесь мировоззрение расходилось, показывая предположениям красочный фак. — Верно, Ичиго, — девушка победно усмехнулась, резко отпрыгнув назад. При этом она элегантно толкнула ногой противника в грудь, прямо в солнечное сплетение, выбив воздух из лёгких парня на несколько секунд. — Так что тебе придётся попотеть, чтобы победить меня! Слова демонессы доносились до него как через подушку. Внимание не было сконцентрировано на противнице. Сейчас он решал более важную, как казалось, проблему: как красочно назвать золотые доспехи? «Золотая броня Джигоку — слишком скучно и предсказуемо. А ничего другого в голову не лезет». Поэтому Ичиго ушёл в глухую оборону, вяло отбиваясь от ударов противницы, которая, заметив чужую задумчивость, наоборот, усилила напор, не без основания полагая, что в таком случае вероятность нанести урон будущему Эмме Дай-О гораздо выше. И она оказалась права. Пара царапин на правом боку под разорванным косоде красноречиво подтверждали предположения. Пробивать золотую броню девушка не пыталась: она отлично знала, что простым вакидзаси этого не сделать. Покров был идеален, хоть и не закрывал всё тело. И, если честно сказать, Чуме невыносимо хотелось откинуть оружие и замереть на месте на пару сотен лет, чтобы просто полюбоваться на то, как играли золотисто-белые всполохи реатсу на доспехах, изредка смешиваясь с противоположной по цвету духовной силой преемника Мугетсу и Люцифера — чёрно-красной. Но позволить себе такую роскошь в самый разгар боя было бы непростительно. А Ичиго мучился с фантазией, пытаясь подобрать красивое название. «Король, — подал голос Широсаки, который подвергся сначала небольшой истерике в виде тупящего временного шинигами, а потом и тщательному мозговому штурму, — я тут подумал. Все твои техники так или иначе связаны с Гетсуга Теншоу или Зангетсу. Может просто добавить к старому названию «золотой»?» «Точно, ! — мысленно радостно воскликнул Куросаки, расплываясь в довольной ухмылке, заставившей Чуму нервно передёрнуть тонкими плечиками и понестись в незамедлительную атаку, опасаясь того, что он мог придумать хороший план, чтобы победить. — Ты гений». «Чего уж там, — Пустой усмехнулся. — Обращайся, Король, — вот только голос резко стал серьёзным, отчего металлические нотки заострились: — Но у нас небольшая проблемка». «Что ещё?» — устало спросил и. о. шинигами, послав в противницу чёрно-красную Гетсуга Теншоу, отчего воздух затрещал, как наэлектризованный, от количества вложенной в атаку реатсу. «Это «золотце» как-то блокирует мою силу», — недовольно проскрежетал Хичиго, медленно сжимая и разжимая руку в кулак. Не поверив Альтер Эго, проводник душ решился попробовать призвать маску. Рука привычно потянулась к лицу, концентрируя реатсу «минуса», но едва коснувшись золотистого металла, она рассеялась, будто её и не было. «И правда, — растерянно согласился он, неловко отбив очередной выпад девушки. — Ладно, тогда тебе придётся отдохнуть ещё четыре боя, включая этот. Какой это удар по твоему самолюбию, не представляю!» — притворно ужаснулся будущий Эмма Дай-О. — Хадо 22: Узу Буредо[3], — тем временем в бою он мастерски исхитрялся, избегая ближнего боя. Раскрученный занпакто образовал вихрь на манер заклинания Тенран, но более опасный. Оторвавшись от меча, чёрный вихрь преобразовался в гигантское торнадо, с ужасающей скоростью приближающийся к демонессе. Почувствовав подвох, она попыталась скрыться, но как только попробовала использовать шунпо, попала прямиком под сдвоенный Окасен, отбросивший её прямо в вихрь. Раздался нечеловеческий вопль боли. Вайзард взмахнул рукой, прерывая Кидо. Торнадо развеялся, оставив только рассеивающийся след из духовной силы и Чуму, ничком лежащую на земле. Всё тело покрывало множество глубоких порезов, из которых сочилась свежая кровь. Ичиго знал, что так и должно быть: тот, кто попадал в вихрь заклинания, получал сотню порезов, в основном перерезающих сухожилия, чтобы лишить способности двигаться. Она захрипела, с трудом приподнявшись. Проводник душ присел рядом на корточки, чтобы помочь, но вместо этого получил подлый удар в плечо. Левое, закрытое бронёй. Он досадливо цокнул и, нежно проведя указательным пальцем по выпирающим косточкам ключиц, и собрался было что-то сказать, но демонесса перебила его, закрывая окровавленной ладонью чужой рот: — Тише, тише, Ичиго, не нужно меня жалеть, — она ласково коснулась щеки, оставляя при каждом движении пальцами красные разводы. — Ты честно победил. Хотя я и не думала, что это получится так быстро. Чёрт, — она прикрыла глаза, положив обе руки на живот, как покойник, — я недооценила тебя и твою силу, за что и поплатилась. Я признаю тебя своим Эммой Дай-О, — прошептала Чума. И на грани обморока она закончила разговор: — Но с ней не будет так просто, Ичиго, нет-нет. — Бакудо 54: Досей но Дому[4], — произнёс Куросаки, встав. Выросшая каменная стена была продублирована два раза, закрывая потерявшую сознание в своеобразный барьер-треугольник. Задумчиво посмотрев на творение своих рук, парень запрокинул голову вверх, бессмысленно уставившись в беспристрастные алые небеса, не задумываясь ни о чём конкретном. В голову лезли абстрактные мысли. Лишь одна была понятна: лёгкие и средние противники закончились, остались только самые сильные демоны, которые не дадут ему ни единой поблажки, не пропустят ни минуты слабости. — Я иду к тебе, Смерть.