Ярче солнца

Первый снег, выпавший на четвертый день ноября, немного запоздал, так как в прошлом году он пришелся на октябрьскую середину. Тонким белым полотном, но еще почти прозрачным, он устлал наш беспокойный город. А когда же я утром выглянул из окна, сразу почувствовал, как внутри поднялось приятное волнение, ведь уже заждался приближения зимы, а увидев медленное падение снежинок, ощутил в это мгновение какую-то легкость. Казалось, это неожиданное явление очищало все скверное и плохое, что было до этого дня, не столько оставшееся от осенней непогоды, сколько то, что копилось на душе и начинало закипать, требуя выхода наружу. Время пролетало быстро: день сменялся вечером, а тот — ночью, повторяя заново целый цикл насыщенной или же не очень маленькой жизни, за которую также может многое произойти, но некоторое оставалось на прежних местах. Все шло своим чередом, и я больше не предпринимал попыток как-то встретиться с мальчишкой. Молчал он, молчал и я, словно чего-то ожидая. Настроение по неизвестной мне причине ухудшалось с каждым днем, хотя я как-то и пытался отвлечься за различными делами, ведь это обычно помогало. Однако, наверное, не в это время, которое я тратил впустую за тем, что не приносило мне особого интереса, или же радости. Я перестал общаться с Ярославом так же резко, как и начал. И я мог бы не придавать этому особого значения, ведь все было делом случая, но я ясно понимал, что не хотел, чтобы все вот так как-то странно оборвалось. Вечером, перед подработкой, я прогуливался по парку, наворачивая неизвестно какой по счету круг, смотря себе под ноги, а именно на следы, выделяющиеся темными пятнами на заснеженной земле. Лавочки, детская площадка были тоже уже припорошены белой пылью. Опустившаяся на город сумеречная тень, стала постепенно сгущаться, отмеряя пройденный час за часом. Совсем как я, только шаги, неспешно следуя своей дорогой. Я размышлял над тем, что мне необходимо сходить к нему, как и хотел, но я не знал, как начать разговор, что можно было бы ему сказать, когда тот выдаст очередную причину, ведь наверняка так и будет. А потом я подумал, что своими такими действиями я ничего не узнаю и не сделаю, а поэтому нужно было перейти к более решительным мерам. С такими размышлениями я свернул в сторону многоэтажки, в которой жил парень. Я чувствовал, что мои уши замерзли, так как находился на улице весьма продолжительное время и без шапки. Однако я не слишком задумывался о себе в этот момент, так как мои мысли были заняты немного другим. Нажав на кнопку на домофоне, я, уже чуть ли не подпрыгивая, так как холод проник под теплое пальто, терпеливо ожидал, когда услышу голос мальчишки, ну или хотя бы его матери, если она дома. — Кто это? — послышался немного вялый тон Ярослава, а затем его тяжелый вздох. — Я, Костя. Можно к тебе? — я не терял надежды узнать то, что хотел, ведь пришел к нему с определенной целью. Может, он не захочет меня видеть по своим каким-то обстоятельствам. Возможно, он просто отключит связь, а после этого последует тишина, дающая понять, что мне не удастся добиться своего, но… Внезапно домофон запищал, и я даже ощутил некоторое облегчение, так как мои сомнения не подтвердились. Медленным шагом я преодолевал расстояние до нужной квартиры, которое почему-то казалось длиннее, чем было до этого. То, как на последних шагах мое сердце внезапно забилось чаще, а дыхание перехватило из-за того, что поднялось внутри, подобно снежной буре, закручиваясь в вихрь. Это меня просто-напросто переполняло, лишь усиливая смятение. Открытая дверь, секунда, длиною в минуту, и Ярослав, стоявший на пороге и серьезно смотрящий на меня, подсказывали, что радоваться было слишком рано. Я встал напротив него и настороженно посмотрел, ощущая некоторое беспокойство, добавившееся к тому урагану эмоций, что были в душе. Я молчал, понимая, что слова, с которых хотел начать разговор, куда-то делись, а на ум ничего адекватного не приходило. Мальчишка сейчас казался мне другим человеком, которого я не знал, ведь он свою эту половину еще не показывал — сдержанность, строгость и даже спокойствие. — Почему ты меня избегаешь? — все-таки задал один из вопросов, что крутился в голове, откидывая в сторону все слова приветствия и те, с помощью которых я мог бы долго ходить вокруг да около, запутавшись в своих же мыслях, а поэтому сразу приступил к тому, что казалось наиболее верным. — Я не избегаю тебя, — уставившись куда-то в пол, спокойно, но тихо ответил парень, словно его кто-то мог услышать, хотя никого вокруг не было. — Мне просто некогда, — откровенная ложь, которую наверняка заметил и Ярослав, показалась мне грубой с его стороны. — Понятно, — мальчишка посмотрел в мою сторону, чуть сощурившись, наверное, думая, удалось провести меня или же нет, как в следующую секунду на его лице отразилось удивление. — А теперь скажи правду, — я продолжал стоять на своем, чувствуя, как начинаю злиться. И на себя, и на него, и на то, что происходило в целом. Парень был прямолинеен, да и врать не умел, а поэтому-то все было до смеха очевидным. Но что-то было не так. Что-то, что заставляло его проявлять себя не с лучшей стороны. — Если я ее скажу, ты меня возненавидишь, — посмотрев мне в глаза, Ярослав вышел из квартиры, сделав несколько шагов вперед. Он выглядел уверенным, хотя немного и тревожился. Его прозвучавшие слова показались мне непонятными, так как не было того, за что я мог бы испытывать отрицательное чувство к этому человеку. Или же пока не было? — Что бы это ни было, я хочу знать, — стиснув зубы, я напрягся, ощущая, как внезапно задрожали пальцы от накатившего на меня неприятного ощущения, но я держался, пытаясь хотя бы казаться несколько отстраненным и располагающим к тому, чтобы просто выслушать его. Печальная улыбка, какой-то извиняющийся взгляд и слова, которые последовали дальше, казались неестественными. — Какой ты все-таки упрямый… — Ярослав напряженно засмеялся, но, сделав шаг назад, вновь посерьезнел. — Но, раз ты хочешь узнать, то… Дело в том, что ты… мне нравишься… Не как друг, не как человек… А как парень… Кажется, я испытываю к тебе симпатию, — мальчишка произнес эти слова медленно, словно вслушивался в сказанное, а затем на его лице отразилось негодование, будто сам не верил в то, что прозвучало, ну а что же касается меня… Сначала я просто стоял как вкопанный, смотря на него, не в силах хоть как-то среагировать. Но это под давлением услышанного, шока, неожиданности, смятения и растерянности, которые возникли так спонтанно. Спустя какие-то секунды я открыл рот, чтобы выразить то, что сформировалось под потоком обрушившихся на меня внезапных эмоций, однако ни единого слова так и не последовало. Я просто стоял и смотрел на Ярослава, во взгляде которого уже промелькнула тревога, ведь, вероятно, он был озадачен не меньше меня. — Поэтому… — только и смог выдавить я, понимая, с каким трудом сейчас давались слова, и то, в каком состоянии я находился сейчас, как я был потрясен из-за его услышанного, немного пугало меня, ведь я был относительно спокойным человеком, но тут… Я чувствовал некую агрессию, злость, да в таком количестве, что уже давно подобного так сильно не ощущал, ведь часто пытался решить возникающий конфликт посредством компромисса, но сейчас… — Прости… Я посчитал это лучшим в сложившейся ситуации. Но я хочу быть честным, — словно предугадав мои мысли, ответил Ярослав. Его голос не дрожал, он не выглядел напуганным, и то, что он говорил, было сказано вполне уверенно. Складывалось впечатление, что он долго думал над этим, прежде чем сказать вслух, и это наводило на определенные мысли. Сделав шаг вперед, мальчишка снова взглянул на меня, и тут внезапно что-то щелкнуло в голове и я почувствовал, как ошеломление достигает своего пика за какой-то миг, сменяясь гневом, поднимается выше. Внезапно зазвонил будильник, который я поставил за полчаса до подработки, на всякий случай, если засну. — Мне… мне пора на работу, — зло прошипел я то, что самым первым пришло в голову, так как больше наедине с ним я оставаться не мог. Резко развернувшись, быстро спустился вниз по ступенькам, ощущая себя раздраженным, при этом испытывая такое чувство, что меня по крупному обманули. Не успел я опомниться, как за считанные секунды оказался на улице, а разгоряченную кожу лица обдало ледяным ветром.