Ярче солнца

Спустя сорок минут я уже находился в кафе и сидел рядом с Лариской, которая болтала без умолку, что, кажется, начало раздражать не только нас, переглядывающихся с Женькой, но и саму Веру, которая лишь поддакивала своей подружке. Мне не очень-то и хотелось сегодня проводить вот так вечер, однако друга нужно было выручать, а поэтому я пытался сделать вид, что мне весело, и, забив на все и вся, шутил, улыбался и смеялся. Пока ребята наслаждались принесенным заказом, мне же кусок в горло не лез, так как неугомонная блондинка пыталась подкатить ко мне. И, наверное, со стороны это выглядело совсем нелепо, так как я пытался отбрехаться от нее, но та, наоборот, липла еще больше. Нет, девушка была весьма милой внешне, что сначала и подкупило меня, когда в первый раз с ней познакомился, но когда она открыла рот и начала говорить… Я просто надеялся, что ей это скоро надоест, однако ошибся, так как даже спустя полчаса она, в весьма приподнятом настроении, будто и вовсе не расставалась с парнем, развлекала нашу небольшую компанию. Как уже стало ясно, я весьма терпеливый человек, однако скоро у меня разболелась голова, и я, сказав одногруппнику, что пойду немного подышу свежим воздухом на улице, покинул друзей. А когда же вышел из помещения, облегченно выдохнул, почувствовав, как холодный ветер придает бодрости. На улице совсем стемнело, и мне уже нужно было собираться на подработку, но я не торопился, так как работать совсем не хотелось. Не успел я подумать о чем-либо еще, как внезапно мои мысли вернулись к Ярославу, а именно, стало интересно то, чем он занимался, как он вообще после того, что произошло между нами. То, что люди не задумываются о таком касательно человека, с кем хотят перестать общаться, мне не пришло в голову, а поэтому я просто ухватился за мысль, бросая короткий взгляд на случайных прохожих, на проезжую часть, чем обычно и отвлекал себя по утрам, когда направлялся в универ. Посмотрев вверх, на небо, я вдруг ощутил, что потерял нечто важное. То, что не купишь ни за какие деньги. То, что не обменяешь и не сотрешь. Возможно, это было доверие одного человека. Странного, взбалмошного и немного сумасшедшего подростка. Но я… то, что случилось, было так неожиданно, так спонтанно, а после… я не мог сделать шаг вперед и прояснить все дальше, так как немного испугался сначала, ведь в своей жизни, хоть и небольшой, такого не встречал, а поэтому и выбрал путь, который был более легким, когда не нужно грузиться лишним и решать, как же будет лучше. Я просто убежал, как последний трус, столкнувшись с этим, не пытаясь даже поговорить с парнем, ведь, возможно, он попросту запутался, и тогда была возможность того, что мы еще сможем общаться, ведь я готов был рассмеяться над его словами, даже забить на них и продолжать дальше видеться с мальчишкой, однако… это было рискованным действием, ведь я не знал наверняка… Я не знал, но сейчас, когда многое обдумал, я… — А, вот ты где пропадаешь, — наигранно произнес девичий голос, словно Лариска меня обыскалась. И только услышав ее, я почувствовал, как неприятная дрожь пробежалась по позвоночнику, но, тем не менее, не спешил оборачиваться, думая, что сейчас отверчусь от нее тем, что пора на работу. Ну, Женька, удружил, блять! — Да… Я же сказал, что пойду на улицу, — начал было я, все-таки обернувшись к назойливой девушке, которая, подойдя ко мне ближе, широко улыбнулась ярко-накрашенными губами, а после заинтересованно уставилась. — Я слышала. Но думала, что ненадолго. Хочешь, оставим ребят, а сами прогуляемся? — голубые глаза Ларисы маняще сверкнули. Становилось понятно, что эта явно не из робких, и инициативу взять в свои руки ей несложно, даже не дождавшись каких-то намеков. Кажется, я догадывался, из-за чего они с парнем поссорились. Или же это было одной из причин, насчет которой я даже не сомневался. — Ну… не получится. Мне пора уже собираться на работу, а поэтому… — я пожал плечами и направился обратно в кафе, так как уже начинал замерзать, да и кое-кто весьма наглый не давал мне разобраться с мыслями. — Ладно… — поспешила за мной девчонка, не растерявшись, ведь я был не намерен с ней любезничать, если она на это рассчитывала. — А номер телефона скажешь? — сделала она сокрушительный удар в мою сторону. Но, как оказалось, весьма провальный. Остановившись, я посмотрел на нее и усмехнулся, поражаясь тому, как можно быть такой приставучей, или же у кое-кого завышенная самооценка? — Извини… я действительно спешу, — на языке вертелись совсем другие слова, но сказал эти, чтобы ненароком не задеть девушку. Та лишь непонимающе уставилась на меня и, нахмурившись, коварно улыбнулась, словно что-то задумала. Ей-богу, нужно было сказать, что хотел, чтобы сразу и наверняка. Вернулись к ребятам мы вместе, и те, судя по их довольным выражениям лиц, проводили время без нас очень даже неплохо. Попрощавшись с друзьями, бросил короткий взгляд на Ларису, которая тут же мило улыбнулась. Склонившись над Женькой, когда похлопал его по плечу, быстро прошептал на ухо: — Теперь ты мне должен. И только посмей ей дать номер моего телефона, — одногруппник сразу смекнул, что к чему, и чуть было не засмеялся вслух, но кивнул, после чего я направился к выходу спокойно, так как мог доверять этому парню, как и он мне. Я выполнял свою работу, ни на что не отвлекаясь, но только думая об одном. О тех ощущениях, которые я сейчас испытывал, то, что чувствовал я, когда задумывался о Ярославе, ведь мысли о нем помимо раздражения приносили кое-что еще. Легкое, но в то же время вполне ощутимое, медленно накатывающее, однако успевающее сбить с толку, глубокое, однако поверхностное. Такое, словно я мог это вполне ощутить, стоило только коснуться своих раздумий, без навязчивости и придумывания чего-то лишнего. Все это мне было знакомо, но именно… Я и не мог об этом даже подумать, ведь подобное испытывал к своей бывшей, когда только начали дружить. Молниеносное, всепоглощающее, словно алкоголь, заставляющее терять остатки разума и думать о глупостях, совершая порой весьма необдуманные поступки, и… Сначала я предположил, что что-то не так. То, что я запутался сам, а еще что-то говорил насчет мальчишки, но нет… Переосмыслив еще раз, прокрутив в голове все эти ощущение, которые никак не вязались с простым общением и какими-то дружескими отношениями, я крайне удивился, ведь то, до чего я дошел, хоть и в мыслях, выглядело весьма ложно. Сказать, что я растерялся, значит, промолчать о правде совсем, даже не сделав о ней и намека. Хоть словом, хоть секундой мысли, но не прикрывать это оправданиями, как делал Ярослав, хотя у него и были на то свои причины. Но правду всегда сложнее признать и принять, пусть даже в собственных мыслях, становясь лицом к лицу к тому, что так неприятно. То, что не дает спокойно жить и вызывает бессонницу. Подобное имеет весомую силу и практически всегда бьет наповал, особенно, когда не ожидаешь подвоха. Осознав это, дальше я не мог найти покоя, предполагая, что просто-напросто что-то перепутал, хотя все стало очевидным и встало на свои места. Я признал, что мне не хватает общения с ним, но когда же посмотрел чуть шире, внезапно накатили эти самые ощущения, которые просто так не явятся, как бы я ни старался. На секунду-другую мне стало страшно. Однако то, что я чувствовал, не казалось каким-то уж сильно отвратительным, хотя, признаюсь, такая мысль и промелькнула, от которой вскоре не осталось и следа, так как она сменилась другой. Еще этот страх был связан с неизвестностью, того, что ожидать и делать дальше, ведь, если я испытывал к нему такое, нужно было что-то предпринять. Но я посмеялся над собой и тем, что понял, а после этого моя совесть, дремавшая до этого время, всполошилась, подвергая различным сомнениям, которые только больше оттягивали момент, заставляя задуматься. Я не мог принять никакого решения, так как, куда ни посмотри, кому-то нужно было сделать первый шаг, если хотел что-то наладить. Но я отчетливо понимал, что то общение, которое было между нами, уже не будет таким, как раньше. Из-за меня, из-за него. Из-за нас двоих. Ведь оно подверглось изменениям. А поэтому, когда доработал смену до конца, приехав домой, все же подумал о кое-каком решении. Но оно могло не иметь силы вовсе, спустя то время, что прошло. И мне ничего не оставалось, как надеяться, потому что я хотел, чтобы солнце стало почаще всходить над моим домом.