Ярче солнца

Нерешительность, смятение, сомнения… сколько еще подобного мне предстоит испытать, прежде чем я достигну чего-то определенного? День, еще два, неделя или же месяц? А может, все затянется на год, даже несколько? Без понятия… Задавать самому себе подобные вопросы для меня было вполне в порядке вещей, ведь именно так я мог сосредоточиться на определенном, хотя с некоторыми проблемами такое, к сожалению, не срабатывало. Когда же я вернулся домой после подработки, то провел длительное время на кухне за кружкой кофе, пока вся семья спала, включая и Перса, расположившегося у меня на коленях. Я не мог заснуть, что и было очевидно, после того, как я о многом догадался и осознал. То, что я понял относительно Ярослава, немного напрягало меня, ведь к парням такого за собой никогда не замечал, но тут… Столько прошло времени, но это не меняется. Подобное не вызывало во мне ярких негативных эмоций, однако и радоваться тут было нечему, я просто был озадачен, пытаясь отторгнуть от себя такие мысли. Но мне уже достаточно лет, чтобы размышлять более адекватно. Возможно, в моем таком отношении ко всему этому сыграл и характер. Но… с одной стороны, мне хотелось поехать к парню и осторожно об этом с ним поговорить. О нем, обо мне, о наших чувствах, которые наверняка были различны, хотя их и связывало одно. Но с другой… я понимал, что если так поступлю, то во мне что-то изменится, так как это уже начало происходить, и этого «что-то» я немного опасался, потому что не знал, чего стоит ожидать, к чему готовиться, и вообще, какими будут результаты, а поэтому я просто разрывался в сомнениях, пытаясь понять, какой из вариантов будет лучше не только для меня, но и для Ярослава, ведь он был еще несовершеннолетним ребенком, которому недавно исполнилось только шестнадцать. Уже этого могло вполне хватить для каких-то причин. Внезапно в голову закралась иная мысль, что, возможно, в произошедшем есть часть и моей, так сказать, вины, хотя ничего глобального и не произошло. Именно я остановился и продолжил разговор на второй день нашего знакомства с этим мальчишкой, хотя мог спокойно пойти дальше по своим делам, просто-напросто проигнорировав его. Также я согласился помочь ему с учебой, однако мог и отказаться, если бы сам не захотел сблизиться, и проводил с ним время, отнюдь не по доброте душевной, а потому что мне было хорошо рядом с ним. Будто я сам искал подобного общения, а поэтому попробовал подружиться с Ярославом, совсем не думая, чем это может в итоге обернуться, ведь мне было достаточно того, что было между нами, и о чем-то большем я ни разу не задумывался, но он… Казалось, для парня наши такие встречи были больше, нежели простые разговоры друзей, он ждал их с каким-то детским нетерпением, ведь так радовался, когда с ним виделись. Он совсем еще ребенок… И это несколько притормаживает то, что я надумал. Даже не верится в то, во что я позволил себе ввязаться, вовремя так и не осознав самого главного, ведь если бы это случилось раньше, я бы, не раздумывая, поспособствовал тому, чтобы то, что я испытывал к мальчишке, не развилось. Может, тогда было бы проще это сделать, а не в то время, когда о таком догадываешься, осознаешь, лишь больше неудобств принося самому себе же. Когда это все происходит так нежданно. Когда я пришел к единому решению, которое мой уставший разум пытался из последних сил как-то отвергнуть, навевая противоречий, шел уже шестой час утра. Завалившись на кровать в повседневной одежде, не переодевшись, я уснул крепким сном, наплевав на учебу, с которой нужно было поднажать, на задания по курсам, на которые я все же не поеду. Я просто хотел отдохнуть перед тем, что мне предстоит сделать, так как подобное с моей стороны, наверное, было самым сумасшедшим в жизни, и такого уж я от себя точно не ожидал. Но этого я и добивался, понимая, что других путей нет, и я не хочу себя обманывать, сколько бы осознанное ни подрывало мои раздумья. Но я не был гордым, умел принимать во внимание и чужие чувства, и мнение собеседника. Я мог смотреть на вещи, которые являлись таковыми, безо всякой напыщенности, приукрашенности событий, раздувая из мухи слона, совсем как Женька. Может, в этом плане мне было несколько проще, однако здесь же имелись и свои отрицательные стороны. Лучше я сделаю то, о чем буду вспоминать потом с каким-то стыдом, однако улыбаясь своей внезапной импульсивности и решительности, чем дальше, не совершив, я буду сожалеть, когда внезапно вспомню, что что-то такое было в моей жизни, оставившее отпечаток, но когда же я побоялся, что из-за этого меня осудят, скажут в лицо, что я безумный, или что меня не поймут, я останусь при своем мнении и пойду против всех этих убеждений. Ни себя, ни парня я не осуждал, и то, к чему я пришел, рассмотрел с различных сторон, пытаясь обдумать, как будет лучше. И пусть будет так, пусть сейчас мне сложно и я немного растерян, чем немного позже буду на себя злиться из-за того, что смог в угождение своей совести и другим пожертвовать тем, что неожиданно обрел, встретившись с мальчишкой. Я не зависел от чужого мнения, а отстоять свое и побороться за него вполне даже мог. Если это потребуется и будет стоить того. А эта ситуация — лишь очередная проверка, пусть даже такая необычная и дикая в моральном плане. Все невзгоды и проблемы, посланные нам жизнью, лишь для того, чтобы стать лучше, даже когда все плохо. Это нам необходимо, как и мне сейчас. На следующий день я проспал первые две пары, но в универ все же поехал, несмотря на то, что внутри все переворачивалось, но внешне я пытался казаться спокойным, чтобы не подавать вида другу, внимательной Надьке по поводу того, что у меня имеются кое-какие сложности. Ни он, ни она, никто не знал о Ярославе, ну, кроме сестры, которая считала, что он всего лишь мой знакомый. Я не говорил о нем никому, так как не желал, чтобы друзья были об этом осведомлены. Мальчишка был некой отдушиной, в которой я находил спокойствие, комфорт и даже расслаблялся, а подобное я хотел сохранить подальше ото всех. После того, как закончились все лекции и семинары, я направился домой, чувствуя напряжение, которое только сковывало движения, отчего приходилось прилагать усилия, стараясь не обращать на это внимания, так как и без этого было о чем задуматься и побеспокоиться. Я все еще был подвержен некой нерешительности насчет своего поступка, ведь чем дольше думал об этом, тем он больше казался мне каким-то безответственным и глупым. Но взамен этому я пока не мог ничего придумать, а ждать уже просто становилось невыносимо, особенно, когда некоторые моменты на лицо, а решение принято. И я хотел быть верен себе до последнего момента, до того, как все, что я хотел сказать мальчишке, будет им же услышано. Время до вечера я решил скоротать за фильмом, в суть которого практически не вникал, потому что был погружен в свои раздумья. И, понимая, что это уже заходит дальше некуда, попытался отогнать их, настроившись на хорошее. И если бы я только ничего не терял, прогадав с этим, можно было бы вообще не париться, но… я терял, и даже больше, чем мог себе представить. То, к чему стремился, то, что в последнее время пытался найти. Того, с кем я мог просто молчать. Ни родителей, ни сестры, еще не было дома, когда я, одевшись и погладив кота, с тяжелым вздохом окинул взглядом прихожую и, выключив свет, вышел из квартиры, закрыв ее. Снега за этот вечер стало лишь больше, а воздух, в котором витало какое-то напряжение, похолодел. К тому времени, когда я уже почти наполовину преодолел путь, на улице зажглись фонари, приглушенный свет которых распространялся локально, но мягко переходил к территории, освещаемой другим фонарем, поэтому дорожку, протоптанную людьми и еще не заметенную, было отчетливо видно. На каждый шаг — стук сердца, на каждое слово — секунду или же две, на каждый взгляд — правда. Но для каждого из нас она окажется разной. Я надеялся, что мать парня сегодня задержится на работе, так как ее присутствие несколько бы затруднило изложение того, с чем я шел к ее сыну. Но даже так я нашел бы способ, как донести до него свои слова. Может, его даже не было дома, ведь я шел наобум, совсем не позаботившись об этом моменте. Но и это не останавливало меня, ибо то, что я хотел сказать, было сильнее того сожаления, что мальчишки не окажется дома. В этой ситуации мне не оставалось ничего, как только положиться на свои ощущения и удачу. В многоэтажку я проскользнул с каким-то мужчиной, который направился на второй этаж, мой же путь был чуть дальше, а когда же я оказался перед дверью квартиры Ярослава, не чувствовал волнения, напряжения и всего того, что так будоражило душу. Казалось, все это попросту завязалось неким узлом в животе, хотя не таким и болезненным на первый взгляд. Посмотрев по сторонам, я медленно выдохнул и, напряженно улыбнувшись, нажал на звонок несколько раз. А когда же моя рука коснулась звонка в шестой, дверь чуть приоткрылась, и из-за нее выглянул Ярослав, сначала с каким-то любопытством смотря на меня, как внезапно на его лице отразилось удивление. Открыв дверь еще немного шире, он так же молча заглянул мне в глаза. В горле вдруг пересохло, но, нахмурившись, я тут же подавил в себе волнение, которое медленно намекало о себе, и стойко выдерживал пронзительный взгляд серых глаз. Этот зрительный контакт уже наводил на определенные мысли. — Как дела?