Ярче солнца

До самого утра я не мог сомкнуть глаз, так как загрузился раздумьями так, что уже было не до сна, хотя можно было бы отоспаться в воскресенье как следует. Но я, поняв, что из этого ничего не получится, уже в шестом часу утра сидел на кровати, уставившись в монитор компьютера, на котором шел фильм, правда, без звука, ведь не желал, чтобы мои раздумья что-то прервало. Казалось бы, мы с Ярославом просто пообщались, но вновь я задумался о нас. До того дня, как я ему признался, совершенно думал о другом, редко загружаясь, так как не любил с чем-то разбираться по долгу, но теперь же все было немного по-другому. И мне это нравилось, хоть до мелочей раскладывать свои мысли. Кажется, мальчишка заставил меня о многом задуматься. Когда в десятом часу мне все-таки удалось заснуть, то проснулся уже ближе к вечеру. Но когда я проверил телефон на наличие звонков или же сообщений, особенно от Ярослава, ничего из этого не было. Мы же договорились встретиться с ним вечером, но… Может, он попросту забыл об обещанном, поэтому и не написал мне. Возможно, просто передумал. В любом случае я отправил ему сообщение с неким намеком, после чего, поздоровавшись с семьей, которая была дома, направился к Женьке, чтобы закончить проект, который мы с ним так и не начали, а время уже поджимало, так как скоро декабрь. С одногруппником мы весьма быстро справились с заданием, ведь его домашние с мелким смылись в кафе, поэтому нам никто не мешал. После того, как разобрались и с некоторой домашкой, друг пошел на кухню, чтобы по-быстрому приготовить бутерброды и сварить кофе, и, пока тот отвлекся, я вновь скинул парню сообщение, так как время после первого прошло уже достаточно. На секунду-другую я заволновался, а потом и вовсе перестал беспокоиться на этот счет, догадываясь, что, наверное, ему просто некогда. Он должен был ответить насчет времени, но молчал. Однако когда же я ему позвонил поздно вечером, телефон оказался выключенным вовсе, поэтому все мои былые сомнения улетучились, ведь завтра я намеревался позвонить ему вновь и сделать выговор, что не держит обещанное слово. Но и этого также не случилось. Днем — универ, а затем вновь набранные сообщения и пара звонков, вечером же курсы, а число отосланного с каждым разом увеличивалось. «Привет», «Как ты?», «Почему не отвечаешь?», «Я что-то не так сказал?», «Слишком занят, да?», «Если хочешь, встретимся завтра», «Точно все в порядке?» и тому подобное было отправлено на протяжении дня. Но ни одно из них так и не дошло до нужного человека, ведь телефон был по-прежнему отключен. Я то раздражался, то вновь успокаивался, чтобы не навязывать себе лишние мысли, но ответа так и не было. А сегодня, во вторник вечером, решил съездить к нему сам, ведь специально оттягивал время, чтобы и ему не навязываться, хотя можно было бы уже зарядить телефон, если тот и разрядился. Более того, я просто хотел увидеть мальчишку, понимая, что за то время, пока с ним не виделись, я… соскучился. Думаю, это вполне естественно. Я был готов уже забить на подработку, чтобы прогуляться с парнем, даже не напоминая ему о том, что тот игнорил меня, правда, не понятно из-за чего. Я понимал, что день ото дня лишь больше желал быть рядом с этим человеком, но это казалось мне почему-то нелепым. Я не слишком был открыт в своих чувствах, что уж говорить про какие-то там признания и намеки. Мне было трудно со всем этим… Но не с ним и не в тот раз. Я тяжело вздохнул, когда проскользнул с каким-то мужиком в многоэтажку, и, весь приободренный, быстро направился к Ярославу, уже представляя, как сначала отчитаю его, а затем крепко обниму, сказав, произнеся вслух, что очень скучал. Иногда все же нужно озвучивать то, что чувствуешь к человеку, так как просто знать самому недостаточно. Пусть знает, что и я беспокоюсь за нас. Не за себя, не за него. За нас. Улыбнулся, когда, нажав на звонок, услышал приближающиеся шаги. Конечно, его мать вполне могла быть дома, однако мне было все равно, ведь если что, мог бы прикрыться своим как бы «репетиторством». Когда же дверь открылась, из-за нее выглянула Мария Алексеевна. Моя улыбка стала чуть напряженней, когда заметил, что женщина выглядела слегка взъерошенной, без той укладки, с которой я ее обычно видел, когда приходил к мальчишке. Под серыми глазами залегли темные круги, казалось, ее взгляд был пустым, словно стеклянным. От той былой строгости и серьезности не осталось и следа, однако она по-прежнему держалась отстраненно. — Здравствуйте! — вежливо начал я, осторожно заглядывая ей за плечи, думая, почему же парень не вышел, если, конечно же, был дома, в чем я не сомневался. — А Ярослав дома? — на секунду губы женщины напряглись, и она зажмурила глаза. А я стоял как идиот и улыбался, ожидая ответа. — Нет… его дома нет, — едва прошептала она, смотря мне прямо в глаза. В душе я почувствовал досаду, что зря бежал, как выдалось свободное время, и уже сразу растерял былой настрой вытащить мальчишку прогуляться. — Ладно… тогда, как придет, передайте ему, чтобы позвонил. Я не могу до него дозвониться третий день… — с этими словами, я, не прощаясь с Марией Алексеевной, только было направился вниз, как внезапно остановился, когда до меня долетели слова женщины. — Он не придет… Он умер, — ее голос дрогнул, и я услышал тихий всхлип. — Завтра будем хоронить. Если можешь, приезжай, — она кое-как назвала место и время, но я так и продолжал стоять и молчать, повернувшись к ней спиной. Казалось, я наблюдал за собой со стороны, так как в это момент я просто не мог ни двигаться, ни говорить. Ни дышать. — Его… его в воскресенье сбила машина… На повороте… Не сменил шины, заскользил и… — она замолкла, а я развернулся, обратив свой взгляд куда-то в сторону. — Пожалуйста, передайте ему, что я заходил, — на этом я, словно в какой-то замедленной съемке, направился вниз по ступенькам, едва передвигая ноги, чувствуя, как голова вдруг стала тяжелой, а грудную клетку будто сдавило колючей проволокой, каждый вздох давался с острой болью, а перед глазами все вдруг поплыло, словно зрение мое резко снизилось, а поэтому нехотя пришлось облокотиться спиной о стену, так и не дойдя до выхода. Хотя путь был довольно-таки коротким, мне показалось, что я прошел намного больше. Стиснув зубы, я моргнул несколько раз, так как голову пронзила такая боль, что я зашипел. Внезапно меня затрясло, но из последних сил, которые куда-то делись, я попытался выйти из многоэтажки, а когда оказался на улице, стало немного легче. Я не мог понять, что со мной происходило, казалось, я все еще сплю, а поэтому стоило открыть глаза, чтобы больше не испытывать этой давящей боли. Остановившись, я закрыл глаза, надеясь, что, когда открою, окажусь в своей постели… Но разочарование оказалось сильнее, ведь, когда открыл их, все по-прежнему осталось на своих местах, а все мои чувства смешались. Я не знал, что испытывал, хотя внешне оставался невозмутимым и вполне спокойным, даже можно сказать, равнодушным, только руки тряслись, и то я их спрятал в карманы. С неба сыпал снег, крупными хлопьями накрывая землю, здания, людей. И меня. Неожиданно улыбнулся и медленным шагом направился домой, но чем ближе я приближался к своей многоэтажке, тем свободнее чувствовал себя. Не забыть завтра про сдачу эссе. Не забыть завтра зайти к Наде, так как звала в гости. Не забыть сделать домашку к курсам. Не забыть… не забыть… не забыть… Не забыть позвонить Ярославу… Подобные мысли круговоротом закружились в голове, а когда я зашел в квартиру, то громко засмеялся, сам не зная, почему. Дома никого не было, кроме кота, который, выбежав в прихожую, зашипел на меня, словно злился. Он умер. Прохожий, знакомый, друг, возлюбленный… Умер. Я медленно сел на пол, бросив сумку в сторону, погладил кота. Там, где-то глубоко-глубоко в душе я осознавал, что произошло на самом деле, знал, почему мальчишка мне не отвечал. Но я не верил. Прошептал эти слова, но ничего не ощутил. Совершенно ничего, словно я никогда не был подвержен никаким эмоциям. Ни злости, ни досады, ни горечи… Только боль. Внезапно слова стали срываться с моих губ произвольно, я не мог остановиться, словно втолковывал самому себе, что мальчишки больше нет, как сказала его мать. Внезапно я вспомнил нечто важное, которое сразу же практически забыл после того, как услышал. Ни сегодня, ни завтра, ни послезавтра он не придет. Но я отказывался верить в это, ведь он обещал еще в воскресенье вечером встретиться со мной. Он… обещал. «— Знаешь… время от времени меня посещают мысли о том… что я не доживу до совершеннолетия…» Схватившись за голову руками, я сильно зажмурил глаза…