Вымирающий вид

      Глубокий, очень тихий вздох. Почти стон, только не хватает гортанного звука. Пальцы, сомкнутые домиком, касаются слегка приоткрытых тонких губ, а вечно приподнятые брови сдвинуты, и между ними вверх по лбу бежит такая характерная морщинка...       На самом деле, Спок так выражает своё восхищение. Остатки неподавленных эмоций можно читать по его лицу и рукам, но только если научиться читать этот бессловесный словарь. Вулканско-земной невербальный справочник имени Спока.       — Удивительно... — шепчет Джим Кирк, почти упершись лбом в мягко мерцающий экран. Он не страдает близорукостью, но наблюдение за вулканцем увлекает так, что капитан уже не следит за собственной позой.       — Поразительно, я бы сказал, — улыбается в ответ МакКой, и Джим смеётся. Характерное споково "Поразительно!" давно стало для команды "Энтерпрайза" визитной карточкой первого помощника. Хотя "Очаровательно!"* звучало бы не хуже, если начистоту.       — Смотри внимательно, Джим. Не упускай ни одной детали. Слушай. Впитывай. Только так можно избавиться от твоей бессонницы, — продолжает Боунс, и Кирк прилипает взглядом к экрану. Кажется, что капитан даже почти не дышит, чтобы не пропустить очередной тихий вздох.       А Спок работает, как машина, проводит очередной эксперимент по обработке инопланетного растения самыми разными растворами, от соляной кислоты до алкогольдегидрогеназы. В лаборатории мягкий синий свет исходит отовсюду: светятся линзы микроскопа и предметное стекло, монитор на столе, экраны на стенах, даже химические приборы подсвечены. Идёт обеззараживание ультрафиолетом, и синее освещение даёт сигнал опасности учёным-землянам; на вулканцев ультрафиолет не действует: работает природная защита. Но даже в этом синем свете заметен тонкий тёмный румянец на оливковых щеках.       Внимание Джима в первую очередь фокусируется на лице офицера по науке, и капитан даже не слышит, как рядом посапывает и возится Боунс. Кирк, словно прилежный ученик, старается изучить и запомнить каждую чёрточку на лице Спока. Брови и уши, как и старомодная дурацкая причёска, стоят первыми в очереди на изучение. Но этого недостаточно. Длинный узкий подбородок, такой же нос, две глубокие мимические складки, идущие от крыльев носа к углам тонких губ... Таких холодных, вечно сжатых в прямую тонкую линию губ... Кирк непроизвольно облизывается, представляя, как было бы приятно коснуться их своими собственными губами, накрыть, нежно потеребить... И когда капитан непроизвольно сглатывает и еле заметно облизывается, МакКой предупреждающе кашляет и толкает друга локтем в бок — не забывай, ты здесь не вуайеризмом занимаешься, а лечением!       Чтобы не отвлекаться на собственные фантазии, Джим переводит взгляд на руки Спока, и... Это невероятно, с каким изяществом, проворством и отточенной грацией длинные пальцы управляются с тонкой работой! Подавляя нарастающее возбуждение, капитан внимательно следит за каждым движением, запоминает, словно записывает видеофайл. И тут подключается Боунс, тихо, очень интимно комментируя происходящее:       — Смотри, смотри, Джим! Видишь, как заблестели глаза?       Джим прекрасно это видит. Похоже, очередной эксперимент дал какой-то неожиданный результат, и Спок, приподняв бровь, внимательно рассматривает на свет пробирку с остатками нежно-оранжевого листа. И пока тонкие пальцы нежно, быстро и очень мерно встряхивают стеклянную ёмкость, в глазах вулканца появляется странный блеск. Будь он человеком, взгляд можно было бы назвать лихорадочным, но на лице Спока отражался всего лишь очень умеренный интерес.       — Как ты думаешь, что сейчас у Спока в голове, Джим?       Капитан молчит. Он пока ещё не знает ответа, но ждёт, что Боунс его просветит.       — Он восхищён, Джим. Ликует. Он, можно сказать, в восторге. И даже, кажется, влюблён.       Из динамиков доносится негромкий хлопок, когда пробирка взрывается в руках Спока, но тот, успев быстро отвернуть лицо, лишь осматривает порезанные стеклом пальцы, а на губах играет некое подобие улыбки. Одновременно с этим Джим издаёт негодующее "Нет!" и смотрит на МакКоя, как на сумасшедшего. Но доктор лишь кивает:       — Да, Джим. Он и вправду выглядит влюблённым.       Капитан не может отрицать очевидного: Спок выглядит именно так. Блестящими, слегка влажными глазами он изучает остаток образца, на щеках вулканца играет румянец, дыхание чуть быстрее обычного, а пальцы... Пальцы, покрытые зеленоватыми тонкими порезами, сплетены в изящном, тонком, чувственном жесте. "Не зря говорят, что вулканцы любят руками," — вспоминает Кирк.       — Теперь ты видел вулканский оргазм, Джим.       Когда МакКой так бесстыдно произносит "оргазм", у Кирка рефлекторно начинает ныть в паху, а к щекам подливает жар. Но ведь, по сути, так оно и есть: оргазм — высшее проявление, кульминация любви. А ведь любовь может быть не только к человеку. К родине. К путешествиям. К науке. Со вздохом Кирк отключает экран и откидывается в кресле.       — Зачем ты всё-таки показал мне это, Боунс?       — Джим, даже люди не должны строить свои заключения на эмоциях и воспоминаниях, правда? А мы с тобой говорим о вулканцах. Или о вулканце, если хочешь. Если ты смотрел внимательно и увидел всё, что я просил тебя увидеть, то давай переместимся в мою каюту. За рюмкой чего-нибудь эдакого я всё тебе расскажу, идёт?       — Идёт, — эхом отзывается Кирк, думая совсем о другом. Неужели то, что он сейчас видел, это единственный по-настоящему доступный вулканцу любовный акт? Неужели Спок — и вправду плод любви компьютера и энциклопедии?..       * "Fascinating!", которое так часто произносит Спок, переводится "Захватывающе!" или "Очаровательно!". "Поразительно" — вариация от режиссёров русской озвучки TOS.