Плачущие крылья

Рамиель нервничал. Подавая одежду Бальтазару, он то и дело ронял ее, за это демон не замедлил наградить его парой оплеух. Сердце то замирало, то принималось с силой колотиться в груди, норовя выскочить. Или же остановиться совсем. Волак… Тот, кого Рамиель предпочёл бы не видеть до конца своих дней. Он готов был на что угодно, даже провести хоть целые сутки в постели с Бальтазаром, потакая всем его самым отвратительным прихотям, но только бы больше никогда не видеть этого ужасного монстра. Демоны расположились в кабинете Бальтазара. Рамиель вошёл следом за хозяином, и по его велению присел чуть в стороне, возле камина, Волак тоже пришёл не один. Рядом с креслом, в котором вальяжно раскинулся светловолосый демон, опустив голову, сидел Таваль. На Рамиеля разом нахлынули отвратительные воспоминания их последней встречи. Стало одновременно и жарко, и холодно. Сердце заходилось в безумном ритме, влажными от пота ладонями он судорожно сжимал длинный ворс ковра, не в силах посмотреть на возлюбленного своего брата. Бальтазар и Волак, тем временем, говорили о каком-то важном предстоящем мероприятии. ─ И ты притащился ко мне в такую несусветную рань, чтобы посмотреть на коллекцию трезубцев? ─ раздражённо проговорил Бальтазар, залпом выпивая бокал вина. ─ Рань? Уже девять часов, мой уважаемый друг! ─ насмешливо отозвался Волак. ─ Или я помешал тебе развлекаться с этим милым рабом? ─ Светловолосый демон посмотрел на Рамиеля таким похотливым, пронзительным взглядом, что тот инстинктивно попытался натянуть рубашку до самых щиколоток. ─ Понимаю, я бы тоже не захотел отрываться от такого солнечного мальчика. ─ Волак громко рассмеялся, игнорируя напряжённый взгляд Бальтазара. ─ Утро ─ понятие растяжимое, и наступает у всех по-разному, ─ парировал Бальтазар. ─ Ты хотел посмотреть мою коллекцию? Пойдём. ─ Я только этого и жду! ─ Да оставь ты его тут! ─ недовольно возразил Бальтазар, глядя, что Волак собирается взять с собой своего раба. ─ Переживёшь минут десять без своей подстилки. ─ И правда… ─ задумчиво отозвался Волак. ─ Это я по привычке. Не скучайте, мальчики! ─ он игриво махнул рукой, и демоны переместились, покидая кабинет. Таваль так и сидел возле кресла, низко опустив голову. Он никак не отреагировал на то, что хозяин ушёл, оставив его без постоянного контроля. Рамиель сходил с ума. Он готов был кинуться к нему, обнимать, говорить, но… Самое страшное, что Таваль, возможно уже не поймёт и не примет его порыва. Даже не факт, что он помнит свою прежнюю жизнь и узнал его. Пересилив себя, Рамиель переполз немного ближе, и всё-таки заговорил с ним. ─ Таваль… ─ не увидев абсолютно никакой реакции, Рамиель пододвинулся ещё ближе, и громче произнёс имя. ─ Таваль! Ты меня слышишь? Ты ведь слышишь, я знаю! Ответь мне! ─ Рамиель не знал, что сделать, чтобы ответил, вспомнил чтобы, наконец, посмотрел на него. ─ Таваль! ─ Не кричи Рамиель, я тебя прекрасно слышу, ─ вдруг, совсем тихо отозвался Таваль, по-прежнему не поднимая головы. ─ Ты меня узнал! Я так боялся, что ты не помнишь, не замечаешь… ─ Так и есть, ─ Таваль резко оборвал Рамиеля и посмотрел на него мутными, невыразительными глазами. От этого взгляда хотелось спрятаться, настолько холодным и безразличным он был. ─ Я ничего не помню, не хочу помнить… И мне очень жаль, что нам с тобой пришлось встретиться здесь… Это я тоже постараюсь как можно быстрее забыть. Он снова опустил голову, и Рамиель ещё какое-то время непонимающе смотрел на него, не в силах поверить в происходящее. Неужели он совершенно сломлен? Отказался даже от мыслей о будущем, о прошлом… Конечно. С таким хозяином, как Волак, просто остаться в живых – уже достижение, не говоря о большем. ─ Таваль, я… ─ Рамиель не успел договорить, демоны вернулись, что-то громко обсуждая, и расселись по своим местам. ─ Ты успел соскучиться по мне, мой мальчик? ─ Волак потрепал Таваля по волосам и как ни в чём ни бывало опять заговорил с Бальтазаром о делах. Рамиель осторожно отполз на своё место, надеясь, что такая маленькая вольность останется незамеченной, и его за это не накажут. Уткнувшись взглядом в пол, он обратил внимание на браслет, что поблескивал в свете утренних лучей у него на запястье. Тонкий, неприметный по сравнению с хозяйскими украшениями, тот самый, который Фалет отдал ему в последний день, проведённый им дома. Украшение, которое предназначалось его возлюбленному – Тавалю. Стало отвратительно, гнусно, мерзко. С трудом удавалось сдерживать слёзы. Вот он, любимый брата. Весёлый, неутомимый и взбалмошный Таваль стал совсем другим... Пустым, отрешенным. И Рамиель в глубине души был невообразимо рад, что Фалет никогда не увидит и не узнает его таким. Пусть лучше всегда помнит светлый образ улыбающегося, голубоглазого ангела, готового смеяться сутки напролёт. А не эту пустую, безмолвную оболочку некогда живого существа. Демоны завершили беседу и распрощались. Волак вздёрнул Таваля за широкий ошейник, красовавшийся на тонкой бледной шее, и повёл в сторону выхода. Вцепившись пальцами в злосчастный браслет, Рамиель не сводил глаз с понурой, покорно плетущейся следом за хозяином фигуры. Как же хотелось отдать его Тавалю. Тому, кому он и предназначался изначально. Но только, возможно ли это? Как? Когда? Рамиелю обязательно захотелось сделать это, возродить невидимую связь между братом и его любимым. И пусть в этом маленьком, блестящем кусочке металла Таваль снова увидит своё прошлое. Поймёт, что Фалет любит его и будет помнить всегда… Может быть тогда его безжизненный, поблёкший взгляд снова станет прежним. Пусть ненадолго, пусть только на короткое мгновение. Этого будет достаточно. После очередной встречи с Тавалем Рамиель ещё долго не мог прийти в себя. В голове прочно засела мысль отдать ему браслет. Каким образом и представится ли вообще такая возможность, он пока не задумывался. Очевидно, что Волак и Бальтазар достаточно тесно общаются, поэтому надежда на удачу, хоть и маленькая, но существовала. За обедом, погружённый в себя, он принимал еду из рук своего хозяина и даже не чувствовал привычного неудобства. Бальтазар, довольный его покладистостью, похвалил, и в завершении трапезы впихнул в рот своему рабу имбирное пирожное. Рамиель уже не помнил, когда в последний раз ел сладкое. Лакомство показалось запредельно вкусным, как будто пробовал он его впервые. После обеда они поднялись в спальню. Демон тут же подхватил Рамиеля на руки и опрокинул на постель. ─ Нас так неудачно прервали сегодня, ангелочек, ─ тихо прорычал Бальтазар. ─ Теперь я собираюсь получить причитающееся мне дважды. Вдруг, рядом раздался громкий стон, переходящий в болезненный крик. Сотис, появившийся в комнате, упал на колени и зашёлся хриплым кашлем. Бальтазар вскочил и в ту же секунду оказался возле него. Осторожно поднял скорчившегося от боли падшего и перенёс на кровать. ─ Не мешай! ─ прорычал демон опешившему Рамиелю, спихивая на пол. Сотис кричал, вырывался, а Бальтазар старался удержать его, прижимая неестественно выгибающееся тело к постели. Рамиель не понимал, что происходит. Он забился в угол и испуганно смотрел на ужасную сцену, разворачивающуюся прямо перед ним. Сотис метался, выворачиваясь из крепкой хватки демона. Выл, рычал, словно раненый зверь и срывал голос в оглушительном крике. На его руках появились длинные когти, которыми он с силой вцеплялся во всё, до чего мог дотянуться. Рвал одеяла и подушки в клочья, раздирал в кровь спину и плечи склонившегося над ним Бальтазара, выгибался, стараясь достать собственные крылья. Но демон не обращал на это внимания, только снова и снова пытался перехватить руки Сотиса, чтобы не дать ему покалечить себя. В какой-то момент падший перестал кричать. Слышались только шумное, тяжёлое дыхание Бальтазара и тихие стоны самого Сотиса. Рамиелю показалось, что его невероятные мучения, наконец, прекратились. Но уже через несколько секунд тот издал душераздирающий вопль и забился с такой силой, что чуть не опрокинул демона с кровати. Дальше происходило что-то невообразимое. От крыльев Сотиса стал подниматься пар, будто вода, стекающая с них, испарялась. Раздался треск. Сквозь перья, которые вдруг стали белыми, тонкими алыми росчерками заструились языки пламени, крылья словно выгорали изнутри. Бальтазар изловчился и сел на Сотиса сверху, крепко удерживая его руки над головой. А потом придавил к постели собственным телом и прижался лбом к его лбу, что-то медленно проговаривая одними губами. Рога демона засверкали, по ним заскользили молнии, огибая широкие чёрные дуги. Ослепительные потоки энергии перекрещивались, с треском ударяясь друг о друга, а потом исчезали и появлялись снова. Рамиель видел, как электрические разряды пошли по всему телу Бальтазара, передаваясь лежащему под ним Сотису. Тот немного успокоился, перестал отчаянно вырываться и уже не кричал, а громко хрипел, прижимаясь теснее к демону. Его крылья перестали гореть и снова стали серыми. Рамиель не заметил, когда в комнату вошёл Раум, и узнал о его присутствии, только когда тот рывком поднял его с пола и потянул за собой к выходу. Устроившись на небольшом диване в самом конце коридора, Рамиель, пытался совладать с собой. Его безумно пугало увиденное, ещё больше тревожило непонимание того, что происходит. Что произошло с Сотисом? И что делал с ним Бальтазар? Забывшись, погрузившись в свои размышления, он резко отпрянул и вскрикнул, когда рука Раума осторожно легла ему на плечо. ─ Тихо ты, не дёргайся, это я. Рамиель кивнул, неотрывно глядя на демона. ─ Сотис умирает? ─ Рамиель сумел озвучить своё самое жуткое предположение. Где-то в подсознании всё-таки теплилась крохотная надежда, что это не так. ─ Нет, ─ тихо отозвался Раум. ─ То, что ты сейчас видел, самая настоящая битва темной сущности и светлой, которая происходит внутри обладателя их обеих. Заметив, что Рамиель непонимающе смотрит на него, Раум продолжил объяснять. ─ Сотис истинный падший ангел. Тот, кто добровольно получил второе клеймо и стал наполовину тёмным. Вместе с этим он обрёл уникальную способность, ту, которой не обладают ни ангелы, ни демоны. Сотис может обращать время вспять. ─ Это как-то связано с миром людей? Я правильно понимаю? ─ поделился своей догадкой Рамиель. Если Раум решил рассказать ему, не стоило пропускать ни единой мелочи. ─ Конечно. В нашей жизни, так же, как и в вашей, всё вертится вокруг мира людей. Истинный падший — не исключение. Да, пусть он больше не ангел, но и не полностью демон. Умение обращать время вспять дают тёмные силы, однако использовать эту способность можно только при помощи силы светлого. Проще говоря, отмотать секунды или минуты назад падший может только ради благого дела. ─ Чтобы сделать что-то хорошее? ─ Рамиель недоверчиво посмотрел на Раума. Всё, что говорил демон, казалось слишком сложным и даже невероятным. ─ Как настоящий ангел? ─ Да, как ангел, ─ с улыбкой проговорил Раум. ─ Проявить свою светлую сущность, чтобы помочь человеку. Вот только расплачиваться за подобный поступок ему приходится ценой собственной жизни. Рамиель замер, затаив дыхание, он жадно ловил каждое слово демона. ─ Когда падший проявляет свою светлую суть, тёмная пытается её подавить, уничтожить. Внутри него происходит ожесточённая борьба, и справиться в одиночку он не в состоянии. Единственный, кто может ему помочь ─ демон. Тот, кто поставил второе клеймо и наделил ангела силами тёмного. В противном случае падшего ждёт долгая и мучительная смерть. Сопоставив в уме всё, что сказал Раум, Рамиель, всё ещё сомневаясь, решился задать вопрос. ─ Значит, Сотис кому-то помог? ─ вспоминая их последний разговор, он с трудом верил в подобное. Падший открыто заявлял, что им движет исключительно эгоизм, желание изыскать собственную выгоду. ─ Ну да, так и есть, ─ подтвердил Раум. ─ Наверняка спас какого-нибудь бедолагу от смерти или предотвратил что-то ужасное. ─ Демон наигранно понизил голос и улыбнулся. ─ Вы, светлые, неисправимы, даже став наполовину демонами. Рамиель непроизвольно заулыбался в ответ. То, что Сотис, несмотря на свою изменённую сущность, всё-таки остаётся ангелом, его невероятно радовало. Получается, и в таком положении возможно быть самим собой, не забывая, кто ты на самом деле. ─ Естественно, использовать эту способность слишком часто нельзя, физически невозможно. В противном случае падший просто не выдержит, даже при помощи демона, ─ продолжал Раум. ─ Тут есть свои плюсы в том, что обретя тёмную сущность, Сотис стал… Как бы это сказать? Ты и сам наверняка заметил, что его поведение отличается от вашего. Он стал менее сострадательным, более равнодушным, его больше не заботят чужие проблемы, и собственные интересы всегда преобладают над всем остальным. Поэтому Сотис редко когда испытывает искреннее желание помогать. Если бы не этот нюанс, он не пережил бы и первого дня пребывания в мире людей. Такой вот своеобразный баланс между светом и тьмой, позволяющий носителю двойственной сущности выживать. Раум задумчиво теребил пальцами одну из своих косичек. Рамиелю показалось, что он сейчас где-то далеко, в собственных мыслях, которые не имеют нечего общего с их разговором. Всё-таки младший брат Бальтазара был очень странным. Даже по его, ангельским меркам, не говоря уже о демонах. ─ А если… ─ Рамиель замолчал, с трудом подбирая слова для своего следующего вопроса. ─ Если тёмная сущность всё-таки уничтожит светлую? Что тогда? Падший полностью превратится в демона? ─ Нет, этого не произойдёт, ─ ответил Раум. ─ Рождённый ангелом никогда не станет полноценным демоном. Внутренняя борьба скорее уничтожит его самого, но ни одна из сил не сможет возобладать над другой. ─ То, что сейчас происходило в спальне с Сотисом, и есть внутренняя борьба двух сущностей. Теперь я это понял, ─ негромко проговорил Рамиель. ─ А Бальтазар, получается, помогал ему пережить этот момент? Я не понял как, но он что-то делал, используя свои силы, и в конце Сотис немного успокоился. ─ Да, ты всё правильно понял. Эти двое теперь навсегда связаны. Когда-то давно Бальтазар одержал собственную маленькую победу над светом, превратив ангела в демона, а в ответ не даёт Сотису сгинуть во время проявления притаившейся глубоко внутри ангельской сущности. Подобное спасение не проходит бесследно также и для тёмного, но мучительная смерть ему, в отличие от светлого не грозит. Рамиель задумался. Ему многое ещё предстоит узнать о мире, в котором он оказался. Увидеть, услышать, понять и испытать самому. Противоречивость, скрытность и обман являются преобладающими в мире демонов, и к этому придётся приспосабливаться. ─ Иди к ним, может, нужно чего, ─ прервал его размышления Раум. Демон встал, потянулся, и не взглянув на него больше, исчез. Судя по всему, посчитав свою просветительскую миссию выполненной. Осторожно приоткрыв дверь, Рамиель зашёл в комнату. Сотис спал на разворошенной постели, подмяв под себя разодранные куски одеяла. По его виду и размеренному дыханию невозможно было предположить, что меньше часа назад он сходил с ума от невыносимой боли, находясь на грани гибели. Бальтазар лежал рядом. Он всё ещё тяжело дышал и был непривычно бледным. Рамиелю тут же вспомнились слова Раума, о том что для демона спасение падшего не проходит бесследно. Выходило, что мощь внутренней борьбы падшего ангела просто невероятная. Она могла уничтожить его самого и с лёгкостью выматывала даже такого сильного демона - охотника. Кожа демона была неестественно светлой, бледной, узоры татуировок вырисовывались еще отчетливее, агрессивнее. Бальтазар открыл глаза. Скорее всего, он и не спал вовсе, дремал, восстанавливая потраченные силы. ─ Рамиель, принеси воды, и побольше. А лучше сделай лимонад с мёдом. Много. Сотис, когда проснётся, жидкость вёдрами хлебать будет. Только спустившись на кухню, Рамиель осознал, что произошло. Ведь там, в спальне, демон обратился к нему по имени. Сердце забилось быстрее, его охватила какая-то непонятная радость. Бальтазар назвал его по имени! И пусть в положении Рамиеля ничего не изменилось, он по-прежнему раб, а демон — хозяин, это незначительное событие придавало уверенности. Прав был Сотис: рядом с Бальтазаром, несмотря на его грубость и взрывной нрав, всё-таки можно продержаться десять долгих лет, пусть и в качестве безмолвной игрушки. Возвращался Рамиель в спальню, охваченный непонятным волнением, словно открыл что-то новое, неизведанное, и это непременно станет для него самым важным. ─ Перестели постель и достань новые одеяла, ─ Бальтазар осторожно взял Сотиса на руки. Но тот ничего не заметил, только сквозь сон обнял демона за шею и крепче прижался. Рамиель постарался сделать всё как можно быстрее, демон в этот раз не подначивал его и не упрекал за каждое неловкое движение. Закончив, он отступил на пару шагов и смотрел, как аккуратно Бальтазар опускает на кровать Сотиса и бережно укрывает одеялом. Рамиель, готовый сейчас несмотря на усталость выполнить все, что угодно, ждал от демона новых указаний. Но то, что произошло дальше, заставило его на короткий миг замереть и широко распахнутыми от удивления глазами уставиться на хозяина. ─ Иди сюда, ─ Бальтазар похлопал ладонью по постели между собой и Сотисом. ─ Ложись. Рамиель на ватных ногах, медленно приблизился к кровати и забрался на указанное место. Демон небрежно накинул на него часть своего одеяла и подтянул к себе, обнимая тяжёлой рукой поперёк живота. В ту же минуту Рамиель почувствовал мерное дыхание, обдающее затылок волнующим, но каким-то одновременно умиротворяющим теплом. Бальтазар уснул. Сам же он ещё долго лежал без сна, стараясь понять, что чувствует в этой непростой ситуации. Вопреки всему, происходящее казалось правильным и даже нужным. Почему — Рамиель пока не разобрался, он просто ощущал, что это именно так. В объятиях Бальтазара было приятно и тепло. Сотис, негромко сопящий рядом, уже не казался предателем собственной светлой сущности. И его выбор, который, без сомнений, дался ему очень непросто, был единственно верным. Да, этот мир другой, и все ангелы, попадающие сюда, становятся иными. Но все испытания здесь можно выдержать и остаться самим собой, хотя бы глубоко внутри. И пусть рано утром демон снова спихнёт его с кровати, указав на положенное рабу место. Пусть смеётся и издевается, как угодно, Рамиель теперь был уверен, что обязательно справится с выпавшими на его долю трудностями. Самое главное — он уже сейчас знал, ради чего это сделает. И совершенно точно понимал, что по истечении десяти самых сложных лет в его жизни он примет своё собственное, определяющее его дальнейшую судьбу решение. По собственной воле остаться в мире демонов – означает получить шанс исправить свою давнюю роковую ошибку. Ради этого можно ведь и жизнь отдать… Потому что, даже становясь тёмным, ангел, оказывается, не теряет своей истинной сущности – он остается человеческим защитником и может помогать людям. Рамиель не сомневался, что придёт время, когда он по собственной воле останется в мире демонов.