Времена погоды

На улице стоял запах мокрого асфальта. Он пробирался в дома через щели в окнах, оседая внутри тяжёлым слоем, закрадывался в нос и лёгкие. Оставаясь незваным, но приятным гостем, он вызывал тень лёгкой улыбки на лице людей, ведь в Токио так давно не было проливного дождя. Сидящий на подоконнике блондин натянул одеяло повыше, пряча голые плечи в мягкой материи и жмурясь от «тёплого» удовольствия. Температура на улице стояла удивительно низкая для начала весны, и ливень за окном только способствовал стоявшему повсюду холоду. Приложив голову к стеклу и прикрыв глаза, Кенма задумчиво провёл пальцем по мокрой линии только что скатившейся с другой стороны окна капельки. Бездумно вырисовывая незамысловатые узоры, вдыхая такой знакомый запах «мокрой» весны и разглядывая в полглаза пейзаж за окном: сплошную стену воды, льющуюся с неба, реки, огромные реки грязной воды и сильный ветер, треплющий вывески и редкие зеленеющие деревья. Он скучал, действительно скучал по всему этому. В такую отвратительную — по мнению большинства людей — погоду никто не решался выйти из дома и пройтись по улице, боясь промокнуть и заболеть. Кенме казалось, что в эти мгновения всё будто замирало, и лишь погода властвовала снаружи. Козуме вздохнул, полностью закрыл глаза и принялся усердно тереть их. Погода в точности соответствовала состоянию, в котором вот уже несколько дней пребывал парень. Все замки с запретных мыслей были сорваны, как будто ураган пронёсся в душе; уносимый потоком чувств, словно мощной рекой, Кенма не мог думать ни о чём на свете, кроме одной единственной… вещи. Он старался называть это вещью, соглашаясь с таким именованием и ненавидя себя за эту слабость. Он называл Куроо вещью! И даже если ему казалось, что причина для этого была серьёзная — серьёзнее некуда! — он не мог простить себе такого неуважения к своему лучшему и, наверное, единственному другу. «Другу» ли?.. Именно из-за такого маленького слова, из-за того, что смысл этого слова Кенма определённо понимал не так, как другие люди, он и находился в совершенно странном состоянии последние несколько дней. Куроо не был ему другом. Он был намного больше, всегда был кем-то, кто был для Козуме важнее всех и вся: игрушек, мнимых минутных друзей. Даже родителей. Куроо был целым миром. Был землёй, без которой Кенма бы провалился в Никуда, был воздухом, без которого Кенма просто задохнулся бы, был водой, без которой Кенма уже не мог жить. Куроо был для него наркотиком, отказаться от которого было выше его сил. И это было так эгоистично, и никак иначе было нельзя. Куроо был всем, и Козуме беззаветно любил это всё. Всей душой, всем, чем мог, любил Тецуро, и не мог признаться себе в этом. «Он не поймёт, он бросит меня, многолетняя дружба ничего не значит в этой ситуации…» — продолжал убеждать себя парень с упорством носорога, разрывая свою душу. Лишь привычка не показывать слабости, даже наедине с самим собой, не давала ему заплакать от безвыходности ситуации. Он никогда не разлюбит. Куроо никогда не сможет принять. Он… Неожиданно дверь в комнату распахнулась, ударившись об стену с гулким звуком. На пороге стоял Тецуро, радостно улыбаясь, словно только что выиграл в лотерею, и совершенно не обращая внимания на то, что с его одежды ручьями лилась вода. «Он же живёт в соседнем доме, как он успел промокнуть так сильно?!» Кенма приоткрыл рот, молча выражая сильное удивление от потрясающей картины, и на секунду забывая всю сумятицу в душе. — Привет, — как ни в чём не бывало поздоровался брюнет, сняв через горло мокрую толстовку, бросив её на сушилку и в итоге оставшись в одной тёмной футболке, — на улице такой дождь, не думал, что промокну за минуту, — он фыркнул на собственные слова и гордо прошествовал вперёд, прямо к подоконнику, на котором сидел Кенма. — Что… зачем ты пришёл? — чуть громче, чем, возможно, следовало, спросил Козуме, смешно наклоняя голову вбок. Несколько прядок волос упали ему на глаза. — Что за глупый вопрос? — Тецуро нахмурился и ласково потрепал друга по волосам. — Мне просто захотелось, и я пришёл. Кенма только улыбнулся краешком губ. Возможно, о своей влюблённости в присутствии Куроо он будет думать в два раза больше, возможно, хотя бы на время сможет выкинуть эти мысли из головы. Куроо станет водопадом. Куроо станет зонтиком от водопада. В конце концов, пока не проверишь, не узнаешь, ведь так? — Посидишь со мной? — тихонько спросил блондин, кидая робкий взгляд на Тецуро, отодвигаясь от стены и приподнимая край пледа. Его поняли с полуслова. Брюнет, усмехнувшись, тут же запрыгнул на подоконник и сел позади Кенмы, накидывая на обоих одеяло. — Ты такой тёплый, — блаженно протянул он и положил свою голову на макушку Козуме. — А у тебя холодные ноги, — насупился в ответ младший. — Ничего, сейчас согреются, потерпи немного, хорошо? — И обнял Кенму руками, прижимая к себе. Согревая. Дождь за окном не желал прекращаться, но, кажется, где-то вдалеке появился слабый лучик света, маленькая надежда, что скоро весеннее мученье прекратится, и люди снова смогут выйти из дома. Маленькая надежда на то, что ещё не всё потеряно. Надежда на то, что выход, о котором Кенма не думал, о котором боялся думать, есть. Надежда на то, что этот выход единственно правильный и возможный. Да и не выход он вовсе. Дверь. Дверь через облака привязанности и влюблённости к новому, светлому чувству. Искренней и бесконечной любви.