Сколько ещё?

Сколько волшебных живых историй сможешь прочесть, чтоб не захлебнуться в серых зловонных потоках быта, в взглядах, врастающих в монитор? Годы летят, словно ветер в поле. Ты не находишь перо жар-птицы, Перед тобой всё одно: корыто, с трещиной, вклинившейся в узор. Чашечка чая и плед на плечи. Слабые руки, седые пряди. Домик и сад - как у всех соседей. Ты в нём полвека растил уют. Кресла, диваны, камины, печи... Боже, зачем? Ну чего же ради?! В тридцать о сказках никто не помнит. А в пятьдесят на таких плюют. Книга послушно ложится в руки, пальцы поглаживают страницы, Трепетно шепчешь: - Ну жил же хоббит в теплой подземной своей норе! Ты закрываешь глаза. Ты помнишь острые уши, худые лица, Длинные бороды и зарубки - символ победы на топоре. Книга затягивает, как в детстве. Манит уйти за края вселенной, В мир, где случается в жизни чудо, в мир, где добро побеждает зло. Чертов полтинник! Мечты-синицы. Ты в этом уютном тепле, как пленный И в твою дверь не стучит волшебник. Что тут поделаешь? Не свезло. Не повезло. Так случалось с всяким. Кто-то теряет ключи от дома, Кто-то разлил на рубашку кофе. Ты же теряешь свою мечту. Но вечерами ты ищешь знаки. Ждешь, что придут к твоей двери гномы, Верой и горечью разгоняешь в сердце засевшую пустоту. Чай остывает и мерзнут пальцы, книга ложится назад на полку. Ты наизусть знаешь текст и карты каждой волшебной чужой земли. Злая тоска обнажила жальце. Шепчет на ухо: - В тебе нет толку! Старый, больной... И кому ты нужен, чтобы копаться в твоей пыли? Только в твой двор прибегают дети - горстка соседских смешных мальчишек. Дети приходят небесной манной, переступая за твой порог. И ты говоришь им о птицах Манвэ, троллях и куче горящих шишек. И о волшебнике, что приходит не поздно, не рано, а точно в срок.