Темные времена

– Это последний, Чуви, закрывай грузовой шлюз, – произнес Хэн Соло так тихо, что Чуббака едва разобрал его голос через коммуникатор. Он сидел в рубке «Тысячелетнего Сокола», ожидая разрешения заводить двигатели, а Соло наблюдал, как последние из альянсовских техников, помогавших заправить и загрузить «Сокол» всем необходимым, покидают взлетную площадку. Он повернулся и поднялся по рампе, стукнул по выключателю, втягивая за собой трап. Хэн знал, что возвращаясь на Эскаал, берется за невыполнимую задачу: хватается за исчезающе-прозрачную надежду, что они сумеют вытащить Люка из цепких лап Империи. Знал, что Люк скорее всего уже мертв, а если нет, то его перевели на флагман, вошедший в систему в тот самый момент, когда их с Чуббакой заставили улететь. Знал так же, что их с напарником вполне могут арестовать, если они осмелятся вернуться. Но не мог не попытаться, не мог лишить малыша единственного шанса. Вернувшись в рубку, Соло упал в кресло пилота, быстро пробежал взглядом по показателям на панелях. – Все в порядке? Чуббака коротким лаем подтвердил готовность. – Ладно, – он нажал кнопку коммуникатора, – диспетчерская, это «Сокол», просим разрешения на взлет. – Оставайтесь на месте, – отозвался тонкий голос диспетчера, – вам приказано отложить взлет и… – Отложить взлет? – Хэн почувствовал, как где-то в области солнечного сплетения начинает закипать ярость. Какую причину для задержки они изобретут на этот раз? У Люка нет времени на чудовищную бюрократию, которую в Альянсе с раздражающим постоянством пихали во все дыры, – с чего это вдруг? – Приказ из штаба, сэр. – А, пошли они все в бездну! – пробормотал Хэн скорее себе под нос, чем диспетчеру, – плевать, мы все равно взлетаем. – Стойте, стойте! – взмолился голос, – к вам направляется принцесса Лея! – Чего еще угодно ее высочайшеству? – пробурчал Хэн, выглядывая из рубки в ожидании принцессы. Лея глубоко заблуждается, если думает, что сможет отговорить его от попытки спасти Люка. – Поступили новости о лейтенант-коммандере Скайуокере, – диспетчер ответил на риторический вопрос. Чуббака беспокойно завыл, увидев бегущую через ангар Лею. Хэн выскочил из кресла и встретил принцессу внизу рампы. – Что произошло? – требовательно спросил он, потемнев лицом. Внутри все сжалось от тревоги. К изумлению Соло, Лея с радостной улыбкой бросилась ему на шею. – С ним все хорошо, он на Раимаре! Местное Сопротивление его вывезло. Все хорошо! – Все хорошо? Она судорожно вдохнула, перед тем, как ответить. – Мне сказали, что он будет в порядке. Что он повредил спину, когда катапультировался. Сейчас его оперируют… – Оперируют, – эхом отозвался Хэн. Облегчение и радость от известия, что его юный друг в безопасности, уступили место тревоге и пугающему предчувствию. Что-то тут концы с концами не сходились: он ведь слышал, что Люка поймали. Лея отпустила его и заметила мрачное выражение лица. – Да что с тобой такое, Хэн?! С ним все будет в порядке! Коррелианец запустил руку в свою шевелюру. – Да вроде бы ничего, это круто, что они вытащили малыша, но… У меня дурное предчувствие, вот и все. Мне ведь не послышалось, я знаю, что случилось на Эскаале, и готов поклясться, что тебе не все рассказали, Лея. – Они не могли зачитать мне полный доклад по дальней связи, Хэн! Главное, что он в безопасности! – Это зависит от того, что ты считаешь безопасностью, высочество, – сухо возразил он и, придя к решению, сообщил, - я лечу на Раимар, малышу пригодятся друзья. Тебя подбросить? **** Крик смолк, уступив место едва слышному частому дыханию, и Дарт Вейдер неторопливо обошел вокруг подвешенного на тросе заключенного. У несчастного не было сил держать голову, рыжие волосы промокли от пота и крови. Сейчас допрашиваемый во всем походил на Скайуокера, каким Вейдер увидел юношу лишь день тому назад: избит, измучен, сломлен как морально, так и физически. С той лишь разницей, что в отличие от жалкого медика, Люк выдержал пытки. – Пожалуйста, – прохрипела жертва, – я не знаю, не знаю… Айн улыбнулся Вейдеру и закатил глаза, словно разделяя с Темным Лордом интимную шутку, понятную только им двоим. Вейдеру сразу же захотелось придушить майора. Его тошнило от этого недомерка… Откровенное удовольствие, охватывавшее следователя при криках предателя-медика всего лишь раздражало, а вот ликование во взгляде, когда мучали Люка, вызвало настоящую ярость. Происходящее в этих стенах для Айна было не просто работой, способом получить информацию, чтобы сокрушить Сопротивление и Альянс, он явственно наслаждался каждой минутой допроса. – Ты знал, что Рован – лидер Сопротивления, – майор ласково обратился к всхлипывающему узнику, – знал про Грана и его кафе, про убежище в подвале дома генерала, выдал нам несколько повстанцев из числа сослуживцев. Так почему же мы с лордом Вейдером должны поверить, что ты не знаешь, где расположена база Альянса? Медик слабо качнул головой, на пол скатились капли кровавого пота. – Нет… нет… откуда мне… я не знаю… С горящим от предвкушения взглядом Айн кивнул пыточному дроиду, и его жертва снова зашлась в крике. Вейдер развернулся и вышел из камеры. Задержался в коридоре на несколько минут. Медик не знал, куда Рован увез Люка, не знал, где скрываются мятежники. По приказу Вейдера карательные отряды Айна расстреляли сотни людей, чтобы наказать и призвать к покорности население Эскаала. Тюремные камеры уже не вмещали арестованных – планета дорого заплатила за то, что здесь укрывали мятежника… Его сына… Но сам мятежник сумел ускользнуть. Люк… Кто же дал мальчику имя? Падме, перед тем как умереть после родов? Оби Ван, укравший младенца? Ларс уже на Татуине? Как же мало он знал про своего сына! Драгоценные мелкие детали, из которых состоит жизнь. И как же ему хотелось узнать больше, необходимо было узнать! «Я не предам Альянс, как ты предал моего отца!» Упрямый и храбрый парень. Совсем как Падме… Как Анакин… Глупый мальчишка! Его восприятие искажено Оби Ваном, способностью бывшего учителя выдавать ложь за истину! Люк погряз в джедайской клевете! Так схоже с тобой, Лорд Вейдер, когда ты принял мантию ситха. Пальцы сжались в кулаки, когда в глубине души раздался знакомый смех Анакина, вызвав бурлящую ярость. Сила сгустилась вокруг него, позволяя откинуть прочь непрощенные мысли. Вейдер не хотел слишком долго размышлять о том, что все это значит. Он улыбнулся под маской, представляя, как очень скоро откроет Люку подлинную суть их родства и предложит ему то, что отвергла Падме, против чего боролся Оби Ван. Люк будет сопротивляться, отрицать, но в конце концов признает, что он сын своего отца и примет свое предназначение – стать его союзником. Снова открылась дверь камеры, в коридор вышел Айн. Он раскраснелся от возбуждения, а когда увидел Темного Лорда, глаза загорелись еще ярче. – У меня замечательные новости, милорд! – излил он свою радость, – мы его доломали! Он сказал, что мятежники на… – Он солгал, майор. Айн возразил с сомнением: – Маловероятно, сэр. Он утверждает, что когда оказывал медицинскую помощь Скайуокеру, этот ублюдок… Вейдер сдвинулся с места так быстро, что Айн едва успел заметить промелькнувшую тень, когда его уже схватили за горло и со всей силы приложили о стену. Выпученные от ужаса глаза отражали непонимание, майор давился кашлем и задыхался, а Вейдер все сильнее сжимал пальцы на его гортани. Вейдер наклонился так, что его маска оказалась в каком-то сантиметре от лица Айна. – Позвольте просветить вас насчет этого ублюдка, майор, – спокойно пророкотал он, чувствуя, что должен сказать об этом хоть кому-нибудь. Произнести вслух, всего один раз, чтобы признать правду и увидеть реакцию постороннего. Поэтому он прошептал негромко, так, чтобы никто, кроме жалкого человечка в его руках, не услышал этих слов, – Скайуокер – мой сын. И с удовлетворением увидел, как непонимание во взгляде Айна сменилось осознанием. Майор поверил ему, а поверив, сразу же догадался, что сейчас умрет. Впрочем, Вейдер подарил следователю быструю смерть – один жалкий всхлип, и тело тяжело сползло по стене. Вейдер развернулся и прошел через тюремный блок, не обращая внимания ни на встревоженные взгляды дежурных на пульте в приемной, ни на нервный шепот за своей спиной. Пройдя мимо перепугавшихся людей, он направился к турболифту. Дверь скользнула в сторону, и навстречу Вейдеру шагнул генерал Махрен. – Милорд Вейдер! – обратился генерал, не зная, больше радоваться или пугаться. Лицо генерала утратило краски: его глубоко подкосила смерть сына и побег повстанца, виновника этой смерти. К потере прибавилось поражение. – У вас есть для меня новости, генерал? – прогромыхал Вейдер, входя в лифт. Махрену пришлось развернуться и шагнуть обратно в кабину. Дверь закрылась, и лифт начал подниматься. – Да, милорд, – ответил Махрен, выпрямив спину и вытянувшись в полный рост. Несмотря на горе, несмотря на то, что Вейдер узурпировал власть в его вотчине, генерал все еще оставался военным, а Вейдер – его командующим офицером, и как таковой заслуживал уважения. – Адмирал Оззель сократил число возможных маршрутов шаттла до пяти точек. Но если учитывать, что повстанцы использовали для атаки истребители, и гиперпространственные… – Меня не интересуют подробности, просто сообщите то, что я приказал узнать. Махрен сглотнул. – Разумеется, милорд. Адмирал Оззель перечислил их в приоритетном порядке. – Системы, генерал! – гневно проревел Вейдер, – я сам расставлю приоритеты. – Хаштаал, Боз Пити, Сэйлюками, Раимар и одна из лун Джа… Вейдер махнул рукой, приказывая генералу замолчать. Лифт остановился, Темный Лорд вышел в открытый двор и поднял голову к небу. Он стоял так, в спокойствии, наблюдая, как собираются низкие серые облака, и обдумывал варианты. Затем призвал Силу, отодвинул на задний план все посторонние звуки, шум переполненной тюрьмы, и сфокусировался только на своем блудном сыне, стараясь обнаружить его в бесконечном межзвездном пространстве, выделяя системы, которые назвал Махрен, представляя себе мальчика в каждой из них, пытаясь почувствовать, где именно Люк сейчас выздоравливает, восстанавливая силы. Люк? Махрен в нерешительности стоял рядом, ожидая, когда Вейдер соблаговолит заговорить. **** Он снова сидел возле входа в жилой купол. Прислонившись спиной к теплой стене и вытянув ноги поверх песка, Люк наблюдал, как два солнца опускаются за горизонт. Закат всегда был его любимым временем суток: вся работа по ферме сделана, ужин приятно ощущается в животе, а запах тетушкиной выпечки для завтрашнего ланча заполняет кухню горячим свежим ароматом, легкий бриз приносит вкусный запах прямо ему в ноздри, ворошит волосы. Но на этот раз Люк знал, что видит сон, и терпеливо ждал, пока тетя поднимется по лестнице и присоединится к нему. – Тебе лучше не засиживаться снаружи, Люк, – упрекнула она племянника, расправляя юбку и усаживаясь рядом, – тебе предстоит пережить несколько долгих дней. Он улыбнулся и пожаловался, скорчив гримасу: – На Татуине каждый день кажется долгим. – И все же ты продолжаешь сюда возвращаться, – она потянулась и взяла его за руку. Кончики пальцев все еще немели, а на запястьях остались следы, и Беру осторожно прикоснулась к ранам, не скрывая тревоги. – Здесь так спокойно, так мирно, – мягко ответил он, убирая ее ладонь со своей руки. Люк не хотел напоминаний о шрамах, или о том, как он их получил, но не находил в себе смелости посмотреть тете в глаза, его взгляд блуждал по находящемуся неподалеку кладбищу, – мне так хорошо здесь и сейчас, так спокойно не было с тех пор, как… – … со следующего дня после покупки дроидов, – завершила она фразу. – Мне вас не хватает… и тебя, и дяди, – произнес он сдавленно, чувствуя, как застарелая тоска снова сжимает горло, – иногда мне хочется остаться здесь. – Но ты не можешь. Это место существует для того, чтобы тебе было куда возвращаться. Но пора двигаться вперед, Люк. Пора просыпаться. Он помотал головой. Ночь становилась все темнее, похолодало, легкий бриз обернулся пронизывающим ветром. – Я не хочу. Еще не время, я не уверен, что готов. Беру провела по щеке племянника теплыми пальцами, потом повернула его лицо к себе. – Ты должен проснуться, Люк, – повторила она убежденно, – мы всегда будем ждать тебя здесь, если придется тяжко, но сейчас тебе нельзя убегать. Беру посмотрела поверх его плеча, словно заметила что-то в темноте. Люк проследил за ее взглядом и увидел темную фигуру в плаще с капюшоном. Незнакомец стоял у могил, нарастающий ветер развевал его одеяние. – Люк, просыпайся! – Вот так, да, молодец, Люк, теперь не спеши… Давайте его вниз… Люк постарался открыть глаза и обнаружил, что ничего не получается. Попытался вздохнуть, но подавился и запаниковал, осознав, что в его горло впихнули нечто, мешающее дышать. Попробовал дернуться, поднять руки, но конечности не шевелились. Тогда он снова попытался втянуть в себя воздух, обойдя препятствие, но подавился, потому что затычка скользнула вверх, освобождая его гортань. Люк закашлялся, вдохнул и закашлялся снова. – Это была дыхательная трубка, Люк, – успокоил его приглушенный голос, – теперь ты можешь дышать нормально. – Нужно вытащить его из креплений и обсушить. Лежа на спине, он чувствовал, что вокруг суетятся люди: его хватали чужие руки, ощупывали, передвигали. Было слышно, как расстегивают пряжки ремней, перешептывались приглушенные голоса, жужжали сервомоторы дроида. Собственное тело казалось насквозь пропитавшимся сыростью, поясницу дергали приступы боли. Он вздрогнул, попытался поднять веки, но не смог: они были слишком тяжелыми, словно склеенными. – Не мо… – Люк попытался заговорить, но слова отказывались покидать пересохшее горло. Он задрожал от холода: свежий воздух отбирал у мокрого тела последние крохи тепла, вздрогнул, когда внезапно что-то ледяное скользнуло в его ухо и зачмокало, отсасывая скопившуюся там жидкость. – Ты был в бакте, Люк, – снова один из голосов, на этот раз ближе, уже не такой приглушенный, – мы достали тебя из бака и заканчиваем очистку. Ранения могут еще болеть, но сейчас я вколю обезболивающее. Короткий укус боли с тыльной стороны ладони, и что-то мягкое и теплое обернуло его запястья. Затем его повернули на бок, и точно такое же тепло укутало плечи. – Что… – Люк снова попытался заговорить и снова безуспешно. Он так устал, что не было сил пошевелиться, так хотел спать… не нужно было просыпаться, вопреки настояниям тети. – Люк? – спросил голос, – ты знаешь, где ты находишься? Татуин. Подумал он сквозь туман, в то время, как под его голову положили что-то мягкое, а нижнюю часть тела укрыли. Нет, это невозможно. Он не на Татуине. Он уже… проснулся. – Ты можешь открыть глаза? Люк не хотел. Не хотел видеть то, что он знал, его окружает. Не хотел признавать, что для него будет означать пробуждение. Он почувствовал, как его лицо и глаза осторожно промокнули тканью, и преодолевая себя, заставил веки подняться. Моргнул, увидев прямо перед собой лицо в дымке. Снова моргнул, проясняя зрение, и обнаружил женщину средних лет, смотрящую на него с тревогой. На какое-то короткое мгновение Люку показалось, что это тетя Беру. – Ты знаешь, где находишься, Люк? Знает ли? Может ли быть уверен? – Ра… Раимар, – выговорил он в конце концов, с определенным трудом, и наконец-то ему дали воды, через трубочку. Люк жадно высасывал прохладную жидкость, пока дроид не забрал чашку. Он бросил взгляд на госпитальную палату, в которой находился, отметил окружавшие его мониторы, капельницу в своей руке. – Я на Раимаре. – Ты помнишь, что произошло? Сначала Люк ничего не мог вспомнить о событиях последних недель, мозг заполнила пустота, а затем… Он вспомнил все. Их миссию, и как его сбили. Спасение местным Сопротивлением, а потом все же арест, и как его пытал человек, который должен был быть союзником и… «Ты больше не можешь сопротивляться, Скайуокер!» Вейдер. Человек, убивший его отца, уничтоживший рыцарей-джедаев. Тот самый человек, что разрубил пополам Бена на Звезде Смерти. Тот, кто взял в плен и пытал Лею. «Переведите его на мой корабль. Немедленно. Я сломаю его сам». Вейдер. Должно быть, доктор заметила что-то в его глазах, потому что она наклонилась, и взяла Люка за руку. – Коммандер Нарра хочет тебя видеть, Люк, – сказала она ласково, – чтобы ты мог отчитаться. – Отчитаться? – Люк почувствовал, как сердце ухнуло вниз, оцепенел от страха. Доклад подразумевал вопросы. Много вопросов. Как на допросе. Живот скрутила паника, датчики взбесились, отреагировав на взлетевший уровень стресса. – Я… я не готов… – Я дам тебе лекарство, чтобы помочь успокоиться, Люк, но, боюсь, тебе все же придется с ним поговорить, рассказать ему, что случилось. Она пыталась сохранить профессиональное спокойствие, но все равно не сумела скрыть гнев и расстройство, и отвернулась, не в силах смотреть ему в глаза, когда 2-1Б добавил медового цвета лекарство в капельницу. Сказать… Сказал… Ты сказал нам… Люк закрыл глаза, сражаясь с воспоминаниями, не желая переживать их заново прямо сейчас, но понимая, что через мгновение у него не останется выбора. И лежа на больничной койке в госпитале Альянса, он почувствовал себя так же одиноко, как и в имперской камере пыток, когда его вздернули к потолку за запястья. **** Коммандер Нарра стоял в дверях, наблюдая сквозь прозрачную перегородку как медики осторожно опускают бессознательное тело Люка Скайуокера на мягкую койку. Пилот все еще был мокрый после бакты, и врачи вместе с дроидами быстро работали, очищая тело от остатков жидкости. Затем они удалили дыхательный аппарат и стабилизировали пациента. Нарра скривился, когда 2-1Б поставил катетер для капельницы, в то время как медики оборачивали недолеченные раны Люка повязками, пропитанными бактой. Нарра подавил закипающую ярость. Командование приказало прервать лечение, как только Люк будет в состоянии говорить, отвечать на вопросы, и медики смогут гарантировать, что он в здравом уме. Задержанного имперского следователя допрашивали в то же самое время, чтобы ни у него, ни у Люка не было возможности обдумать события или изменить свои показания. Базу перевели в состояние полной готовности к эвакуации, если по результатам допросов им придется срочно покинуть Раимар. И хотя он мог понять причину для срочности, вынудившую принять подобное решение, все равно возмутился до глубины души, что Люку не позволили полностью оправиться. Нарра всеми способами пытался оспорить этот приказ. А то, что допрашивать Люка поручили именно ему, только усилило отвращение. Но лучше уж это сделает он, чем кто-нибудь из разведки, кого Люк не знает. Нарра отступил назад, когда дверь открылась, и ему навстречу вышла главврач. – Еще раз повторяю, коммандер, – женщина говорила негромко, но в голосе отчетливо слышался гнев, – я категорически против решения командования, и не только по медицинским причинам. Подобный допрос угрожает выздоровлению лейтенант-коммандера Скайуокера и противоречит всем моральным и этическим принципам! – Ваше возражение занесено в протокол, доктор, – за ее спиной медицинские дроиды продолжали суетиться вокруг пациента, – теперь я могу с ним поговорить? – Только недолго, коммандер. Он только что перенес тяжелую травму и… – Разговор продлится столько, сколько нужно, – с горечью ответил ей Нарра, потом протер глаза и перед тем, как бросить еще один взгляд в небольшую процедурную, уже мягче добавил: – И если вас это успокоит, доктор, то не забывайте, что Люк – мой зам, мой коллега и друг. И я беспокоюсь за него ничуть не меньше вас, – он замолчал, словно сомневаясь, стоит ли продолжать, – вы должны освободить помещение. Ни дроидов, ни сотрудников. Доктор открыла было рот, чтобы протестовать, но вместо этого тяжело вздохнула, признавая поражение. – Ну что ж, коммандер, – согласилась, – я буду поблизости. Пожалуйста, вызовите меня немедленно, если понадоблюсь. – Можете не сомневаться, – успокоил он ее, пока дроиды покидали палату. Врач отвернулась, на окаменевшем лице застыло беспокойство. Нарра глубоко вдохнул и достал из кармана маленькое записывающее устройство. Немного уняв собственную неловкость, вызванную приказом, он вошел в помещение. Люк лежал на спине не моргая, уставившись в потолок. Его волосы все еще были сырые от бакты, кожа чуть влажной и сморщенной после многочасового плаванья в цилиндре. Он был бледен, похудел и казался непривычно маленьким на медицинской койке. От пояса и ниже его укрывала тонкая простыня, а на груди располагались датчики, следящие за жизненными показателями. Люк никак не отреагировал на появление Нарры, но кривые на мониторах поползли вверх, выдавая его подлинные чувства. Коммандер придвинул стул ближе к койке и сел. – Люк, – поздоровался негромко. Скайуокер повернул голову, не отрываясь от подушки, и уставился на него усталыми, запавшими глазами. Синяки и опухоль легко поддались бакте, и теперь черты лица затемняли только едва заметные желтые пятна и тонкие, заживающие шрамы в тех местах, где были порезы и ссадины. Медицинский доклад о состоянии Люка оказался тяжелым чтением… Компрессорная травма позвоночника, по мнению врачей – результат катапультирования из горящего истребителя, бластерный ожог на плече, сломанная скула и трещина в черепе, по линии роста волос, почти заживший перелом колена, внутренние травмы и рваные раны по всему телу, в кистях и запястьях были повреждены нервы, от подвешивания в тесных наручниках, а там, где был травмирован позвоночник, обнаружили поверхностные ожоги, судя по всему, от пытки электрошоком. Некоторые из этих травм были трехнедельной давности, но другие, куда как более свежие… Именно они заставляли коммандера сжиматься от гнева и отвращения. А ведь человеку, причинившему Люку столько боли, скорее всего присвоят офицерский чин и дадут должность в Альянсе! – Ком… – прошептал Люк хрипло, голос надломился в пересохшем горле. Он прикрыл глаза, прочистил горло и попробовал еще раз, – коммандер… – Тебе объяснили, зачем я пришел? Люк нахмурился и снова открыл глаза, смерив Нарру взглядом, исполненным сдержанного гнева. – Вопросы! – резко выдохнул он, словно его еще недостаточно спрашивали… – Это необходимо, лейтенант-коммандер, – в твердом голосе Нарры притаился упрек. Он сочувствовал Люку, считал молодого человека своим другом, но обязан был исполнить служебный долг. – От этого не легче, – с горечью возразил Люк, наблюдая, как Нарра достает и устанавливает карманный голо-проектор. Он заметно побледнел, когда Нарра включил устройство, и закрыл глаза, пытаясь унять панику перед предстоящей сессией. Это просто нелепо, он ведь в Альянсе, а не в Империи! Эти люди – не враги, а друзья и союзники. Перед ним сидит Нарра, а не Дейд! И все же Люк не мог унять страх, а живот схватывала паника, несмотря на успокоительное, что дала ему доктор. Он все еще пытался смириться с обстоятельствами возвращения в Альянс, не до конца вспомнил детали своего побега, не успел осознать все травмы и потери последних недель, и не понимал, как все это на нем сказалось и скажется. Что-то изменилось, но он не был уверен, что именно. «Твои жалкие попытки призвать Силу только продлили твои страдания». Снова слова Вейдера. Его мысли все время возвращались к словам Темного Лорда: «Не я предал твоего отца!» Он имел ввиду Бена, в этом Люк был уверен. Но что именно он пытался сказать? Что произошло между Беном, Вейдером и его отцом? «Нам с тобой предстоит долгий разговор, юноша». Воспоминание заставило Люка вздрогнуть: обещание прозвучало угрожающе... Но правильно ли он распознал угрозу? Что-то в голосе Вейдера… Люк никак не мог осознать и назвать это неуловимое нечто… – Люк? Резкий голос Нарры вернул его внимание из темной тюремной камеры обратно в медицинский центр. Люк протер лицо дрожащими руками, несколько раз вдохнул-выдохнул, успокаиваясь, проглотил нарастающую тревогу и посмотрел на коммандера, который с беспокойством наблюдал за своим пилотом. – Я готов, сэр. Нарра кивнул и мягко добавил: – Мы не станем спешить, Люк. Если тебе будет нужно отдохнуть, просто скажи мне, и мы прервемся, позовем врача. – Нет, я справлюсь, – ответил Люк уже более твердо, – давайте просто со всем этим покончим. Нарра включил запись. – Для протокола, сообщите свое имя, звание и военный номер.