Темные времена

— Сенсоры завершили сканирование. Все чисто, сэр. — Слышу, Красный-4, — ровным голосом ответил Ведж Антиллес, разворачивая свой крестокрыл по широкой дуге, — Красный-3, Красный-6, уходим отсюда. Рандеву с Красным Лидером на 6.4. — Принято, — один за другим подтвердили пилоты. Направившись к месту сбора эскадрильи, Ведж прибавил скорости, и почувствовал, как его вдавливает в кресло перегрузка. Он с нетерпением ждал возвращения на базу: наконец-то можно будет вылезти из кабины после шести скрюченных часов за штурвалом. Летать Антиллес любил, но игра в кошки-мышки, затеянная с Империей, выводила его из терпения. Он умирал от скуки в ежедневных патрулях, но знал, что иначе базу не защитить: их убежище на Раимаре было небольшим, и Альянс не смог выделить для этой локации дорогой генератор защитного поля и дальние сенсоры. Так что первой линией обороны против любой угрозы оставались патрульные истребители. Он потянулся, насколько это было возможно в тесном пространстве кабины, пытаясь распрямить ноющую спину. Патрулирование усилили после рейда на Эскаал: того самого рейда, в котором сбили Люка Скайуокера, и до сих пор никто не мог точно сказать, что с ним случилось. В штабе забеспокоились, что империя не замедлит нанести ответный визит, если каким-нибудь образом отследит виновную эскадрилью до Раимара. Ведж поджал губы стоило его мыслям снова вернуться к пропавшему другу. Он должен был спуститься вниз за Люком! Не подчиниться приказу Скайуокера и отправиться за ним следом. Теперь они даже не знали, жив Люк или нет, остался на свободе или был арестован, или Сопротивление Эскаала все же успело подобрать его и спрятать. Со времени атаки прошло три недели, три недели молчания, и Ведж, как и многие их товарищи, начинал верить, что Люк мертв. Погиб, когда потерявший управление истребитель по спирали вошел в атмосферу планеты. Проклятье! Он должен был спуститься за ним! В кабине раздался какой-то звук, и когда он наклонился, чтобы проверить приборы, на связь вышел Красный-3. — Сэр, на границе системы только что вынырнуло из гипера небольшое судно. — Я его вижу, — холодно отозвался Ведж, вернувшись из раздумий к более насущным проблемам, и снова нажал кнопку коммуникатора. — Красный лидер, — доложил он, рассматривая корабль на своем радаре, — в четвертом секторе неопознанное судно, если курс останется прежним, они выйдут прямо к базе. — Вижу его, — подтвердил коммандер Нарра, — движемся в вашем направлении, Красный-2. Задержать и выяснить. — Принято, Красный Лидер, иду на перехват. Красный-4 и Красный-6, за мной! Ведж резко развернул истребитель и почти на максимуме рванул в сторону вторгшегося в их пространство корабля. Подлетев ближе, он судорожно выдохнул, распознав силуэт. — Это имперский шаттл! Повторяю — имперский шаттл! — Крылья в боевую позицию! — напряженно скомандовал Нарра, — приготовьтесь глушить его передачи. Красный-2, выясни, что он тут потерял! Ведж выровнял свою скорость со скоростью шаттла и пристроился сбоку, а Красный-4 и Красный-6 упали пришельцу на хвост, зажав в клещи. Ведж настроил коммуникатор на имперский канал связи. — Что вы делаете в этом секторе? Сначала ему ответил только треск статики, потом через нее пробилось: — …дер Сети Дейд, Сопротивление Эскаала… По телу пробежала волна адреналина. Эскаал? — … нужны координаты для посадки и бригада медиков. Нарра приблизился к шаттлу с другой стороны. — Докажите, что вы тот, за кого себя выдаете! Пилоты крестокрылов вздрогнули, когда в разговор встрял пронзительный писк дроида. Ведж просиял, глянув на перевод. — Это Р2Д2, он говорит, что Люк с ними, но… — Лейтенант-коммандер Скайуокер ранен, — продолжил незнакомый голос, уже настойчиво, — он нуждается в немедленной медицинской помощи. — Принято, — откликнулся Нарра, — Ведж, проводи их вниз. — Так точно, сэр! — он переключил каналы на коммуникаторе и заложил вираж, одновременно проверяя задний радар, чтобы убедиться, что шаттл летит следом. — База, это Красный-2. Шаттл на подходе — дружественный. Это свои. Нужна реанимационная бригада, сразу же, как приземлятся. — Принято, Красный-2, вам обоим разрешена посадка. Медики вас встретят. Ведж оглянулся: шаттл поравнялся с ним по правому борту, дальше они летели бок о бок и к Раимару приблизились вместе. Вошли в атмосферу, опустились ниже облачного слоя и проследовали вдоль берега огромного озера. Ведж сбросил скорость, когда в поле зрения появилась база — сборище модульных бараков, окруживших большое летное поле. Сажая истребитель, он успел заметить медиков, бегущих со стороны полевого госпиталя, и отряд пехоты, оцепивший место посадки плавно приземляющегося шаттла. Ведж отстегнул ремни в ту же секунду, как поднялся колпак его кабины, и выбрался из крестокрыла не дожидаясь, пока наземный персонал подкатит трап. Он соскользнул на землю и помчался к шаттлу, уже видя, как опускается рампа. Шлем стащил на бегу и бросил под ноги. — Эй, Антиллес! — окликнула его старшая над техниками, остановившись подобрать шлем, — что там творится? — Это Люк! — крикнул Ведж через плечо. Он проигнорировал крики солдат, приказывающих остановиться, прорвался через линию оцепления и взбежал по рампе следом за медиками. Остановиться его заставила только ирреальная картина, открывшаяся внутри шаттла: в дальнем конце пассажирского отсека валялся скрюченный труп, двое солдат в форме Альянса выводили из кабины сгорбившегося пилота, а еще один имперский офицер стоял на коленях возле распростертой на полу фигуры и что-то быстро объяснял медикам. Заметив эмблему на черной форме имперца, Ведж скривился от отвращения. Дознаватель! Эксперт по всевозможным пыткам и способам принуждения. Антиллес не отрывал взгляда от лежащего на полу человека. Тем временем медики осторожно убрали с неподвижного тела мундиры, в которые его завернули, начали осмотр и оценку состояния. До слуха доносились обрывки разговора между врачами и короткие реплики имперца, сообщавшего информацию. — Поверхностный бластерный ожог… — Компрессионная травма позвоночника… — Трещины в… — Сотрясение… — Пониженное артериальное давление… Он смотрел, как они работают, и пытался понять, почему тело покрыто синяками и засохшей кровью, лицо почти до неузнаваемости опухло от ударов, руки вывернуты в плечевых суставах, а на запястьях глубокие раны. Ярость закипала одновременно с пониманием. Теперь он знал, и кто этот человек на полу, и что с ним случилось. Люка пытали. — Твоя работа? — спросил он негромко, остановив взгляд на дознавателе, — что ты с ним сделал? Когда темноволосый молодой человек подошел на шаг ближе, майор Эрвин Рован поднял голову и глянул на пилота снизу вверх. В темных глазах плескался гнев, в тщательно контролируемом голосе явственно различалась угроза. Рован встал, оставив Скайуокера в умелых руках альянсовских медиков, и повернулся лицом к пилоту, протянул руки, ладонями вверх, демонстрируя, что сдается. — Вы заблуждаетесь, — произнес он ровным голосом, внимательно наблюдая за невысоким парнем, понимая, что попал в весьма плачевное положение, и непонятно, чем все закончится. Один из медиков влез между противниками, лицом повернувшись к Вежду. — Лейтенант, отойдите, вы мешаете нам работать. Люка переместили на носилки и надежно зафиксировали, чтобы случайным движением не навредить травмированному позвоночнику. Он застонал приглушенно, в слабом протесте. Ведж озабоченно шагнул вперед, но медик уперся ему в грудь ладонью. — Дай нам сделать наше дело, Ведж. Глаза Рована сузились, он с интересом глянул на пилота: так это и есть Ведж, тот самый, чье имя Скайуокер вспомнил, когда боль перешла все границы, а потом боролся из последних сил, чтобы защитить. Судя по всему, он был ведомым Скайуокера. — Осади назад, Ведж, — мягко повторил медик. — Сэр? — раздался женский голос, и маленькая ладонь легла Вежду на плечо. Он обернулся и обнаружил рядом с собой девушку-пехотинца с нашивками сержанта, — пожалуйста, сэр, следуйте за мной. Ведж знал, что они правы, понимал, что ничем не может помочь Люку, и неважно, что он скажет имперцу — случившегося словами не исправить, да и ему самому вряд ли полегчает, если выскажется. Он мрачно усмехнулся, глядя как пехотинцы окружают майора и сковывают ему руки, перед тем, как вывести из шаттла. Когда конвой с арестованным проходил мимо, Ведж пробормотал: — Считай себя счастливчиком, если Соло не позволят добраться до твоей глотки. Рован замедлил шаг, услышав тихую угрозу, и поймал взгляд Веджа. — Мы на одной и той же стороне, пилот, — произнес он негромко, но твердо. Губы Веджа сжались в омерзении, ярость перешла через край. Сбросив руку сержанта, он ухватил имперца за мундир и прижал к переборке. — Попробуй скажи это Люку! — прорычал он, краем сознания отмечая, что солдаты кричат: «Прекратить!», —, а чьи-то руки хватаются за летный костюм и ремни. Его заставили разжать пальцы, отпустить имперца, и пехотинцы растащили их в разные стороны. — Даже не думай, что на этом все закончится! — предупредил Ведж, смерив противника яростным взглядом, и насладился кратким выражением неуверенности, пробежавшим по лицу майора. — Уже закончилось! — прогремел суровый голос. Ведж сдержал стон, глядя, как коммандер Нарра стремительным шагом проходит в глубину шаттла. — Сэр, я… — он начал неловко оправдываться, а солдаты подхватили имперца и вывели из шаттла. — Побереги дыхание, Антиллес, — оборвал пилота Нарра, не сводя взгляда с изувеченного тела на носилках, лицо его потемнело. Когда коммандер заговорил снова, его внимание по-прежнему было сконцентрировано на Люке и суетящихся вокруг медиках, но слова предназначались Веджу: — Отправляйтесь отчитываться, лейтенант. И это приказ! –Так точно, сэр! — отозвался Ведж, как-то присмирев. Он бросил еще один, последний тревожный взгляд на Люка (медики как раз собрались переносить пациента в госпиталь), перед тем, как развернуться и потащиться вниз по рампе. Пока он шел к зданиям, раздался рев двигателей — синяя эскадрилья вылетела на патрулирование системы.

**** — Люк! Он вздрогнул и попытался еще глубже зарыться в подушку, когда голос тети резко разорвал тишину сна. Ему было так тепло и уютно, ни малейшего желания вообще шевелиться. — Пора вставать! — снова позвала Беру. Люк застонал и против воли открыл глаза… свет, слишком резкий… Он снова задрожал и быстро закрыл глаза, спасаясь от краткой вспышки боли, вызванной светом. — Люк! Парень вздохнул, признавая поражение, и снова открыл глаза. Комната пребывала в полумраке, приглушенный свет едва разгонял темноту. Он потянулся под теплым одеялом, наслаждаясь роскошью собственной постели, тишиной своей комнаты после… после чего? Люк протянул руку и включил лампу возле кровати. Он загорелась теплым светом, отразившимся от побеленных стен, плакатов и голографий с космическими кораблями и звездными картами, от рекламной брошюры имперской звездной академии, которая лежала под моделью крестокрыла, Т-65. Когда это он успел раздобыть такую? Было так приятно проснуться в своей постели. Ощущение правильности. Словно вернулся домой после слишком долгой отлучки. «Сказал им про дом…», — он проглотил всплеск паники, скрутивший живот, последовавший за этой внезапной мыслью, и услышал странный, но каким-то образом знакомый голос, позвавший: — Люк? Ты слышишь меня? Люк застонал, тяжело опустив голову на подушку. Он не хотел вставать, не хотел шевелиться. Все тело ныло, спину словно сломали пополам, а запястья горели огнем. Должно быть, дядя вчера в конец его загонял…, но Люк никак не мог вспомнить, чем же он занимался. Вообще ничего не мог вспомнить, кроме того случая, когда поранил запястье отверткой, и тетя перевязала ссадину. Но почему у него теперь болят обе руки? — Ну же, Люк! Он постарался открыть глаза, продраться через усталость и спутанные мысли, приподнять тяжелые, слипающиеся веки. Странное ощущение: лицо как будто онемело и распухло, и что-то закрывало рот и нос. — Люк? Он никак не мог сфокусировать взгляд, различал только смутные очертания на фоне яркого света. В голове безостановочно пульсировала беспощадная боль, и он позволил глазам закрыться, спасаясь от чувства потерянности. — Оставайся со мной, Люк. От знакомых слов навалилась паника. Он уже слышал их раньше, так же, как и сейчас, произнесенные ласково, с заботой, но Люк знал, какая агония следует после этой фразы. — Нет! — он попытался пошевелиться, сдвинуть голову, но она словно прилипла, а поверх лба проходил ремень. Все тело было привязано таким же образом, и Люк чувствовал, как холодный воздух обтекает его обнаженную кожу, а чужие руки ощупывают, нажимают на раны, запускают в них пальцы. И еще был этот звук — жужжание сервомотора дроида. — Нет! Пожалуйста! Не надо… — Все хорошо, Люк, — успокаивал его голос, — скоро все закончится. Глаза распахнулись одновременно с волной ужаса, охватившей тело, он начал биться в фиксаторах, тянуть, крутиться, дергаться, не обращая внимания на боль, следовавшую за каждым движением. — Люк, успокойся! Все хорошо, ты в безопасности. — Проклятье! Да придержите же его! — прорычал другой, строгий голос, — еще десять единиц варзелиума! — Люк, ты дома. Все хорошо, ты дома. …Сказал им о доме… — Не могу… не могу, — ответил он нависшему сверху расплывчатому лицу. — Просто лежи тихо, Люк. Тебе ничего не надо делать. Ты в безопасности. Но блеск иглы, спрятанной в ладони не позволял поверить этому обещанию. Люк сжался, в надежде спрятаться, потом рванулся, выдернул руку из фиксатора и выкинул вперед одним резким движением, одновременно с этим крикнув: — Прочь! Раздался крик, затем грохот, и следом — тишина, которую прервал чей-то голос: — Что за чертовщина?! — Да вытащите его оттуда! — Ты в порядке? — Вот дерьмо… что это было? —, а это уже тот голос, что разговаривал с ним раньше, только теперь он звучал ошарашенно. — Я думаю, это Люк… — Как? — Добавьте в кислородную смесь фозиан. Раздалось быстрое шипение выходящего газа, сладкий запах заполнил его ноздри и вцепился в гортань. Люк подавился, закашлялся, и вынужден был вдохнуть. Все вокруг замедлилось, онемело и покрылось рябью, голоса превратились в гулкое эхо, проводившее его в темноту. — Проверьте банк крови на нужную группу и готовьте операционную. Люк открыл глаза и уставился на потолок спальни. Моргнул сонно, ругая себя, что снова провалился в сон, вместо того, чтобы встать, когда его разбудила тетя. Откинул одеяло и вылез из кровати, пошатнувшись от острой боли, пронзившей поясницу.

**** Рован поблагодарил молодого солдата, когда ему показали маленькую комнату, но она проигнорировала его, лишь закрыла и заперла дверь с гримасой отвращения на лице. Следователь развернулся на каблуках и оглядел свое новое жилище. Было серо и уныло, как и во всех быстровозводимых зданиях; из мебели — стол и два стула. Он немного нервно осмотрел потолочные балки и мысленно упрекнул себя за чувство облегчения, когда не обнаружил свисающего с потолка дюрастилевого кабеля. Рован ослабил воротник и сел за стол, положив связанные руки на гладкую металлическую поверхность. Руки заметно дрожали и мужчина быстро сжал ладони вместе. Все кончено. Эскаал выбыл из борьбы; его друг, Тейн, мертв, Сопротивление осталось без лидера. Он знал, что в конечном итоге организация восстановится, но уйдут годы, чтобы покрыть ущерб, нанесенный за последние несколько недель, особенно если Дарт Вейдер задержится на Эскаале. Методы Темного Лорда были синонимами разрушения и смерти. Они потеряли так много из-за одного мальчишки. Так много потерь; двойная жизнь, что он прожил более десяти лет, роль, которую он так тщательно создавал, заслуженное доверие Империи, которое позволило ему работать и защищать Сеть в самом сердце режима — тюрьмах и следственных центрах. Мальчишка. Он встал и прошелся по комнате. Они не должны были заключать соглашение с Альянсом, следовало самим справиться с оружейным заводом. Надо было отказать в помощи сбитым пилотам и пристрелить Скайуокера в ту же минуту, когда подобрали. И тогда ничего бы не случилось. Один мальчишка. Что такого особенного в Скайуокере? Почему Тейн настолько его защищал, что ослушался прямого приказа убить? И почему он разрушил свою жизнь и карьеру, чтобы спасти его из рук Темного Лорда? Почему Вейдер лично прилетел за пилотом? Один мальчишка. Что в нем так заинтриговало Лорда? То, что Люк повлиял на Вейдера было неоспоримо. Еще не было случая, чтобы Вейдер оказал милость по отношению к заключенному, и все же он колебался, чтобы наказать Скайуокера за плевок. Также он обрезал кабель, спуская пилота и не продолжил мучения и допрос — такие поступки были нехарактерны для Темного Лорда. А сам Скайуокер? Он был на грани эмоционального срыва, прежде чем прибыл Вейдер и все же он нашел новые силы, чтобы сопротивляться там, где другие уже сдались при одном упоминании имени Вейдера. Оба непредвиденно повлияли друг на друга и Ровану стало любопытно; в чем замешан отец Скайуокера? Он тяжело вздохнул и откинулся на стуле. Сейчас его больше должно волновать собственное ближайшее будущее, что ему предложит Альянс, когда его карьера в Империи закончилась. Открылась дверь и в к комнату вошли двое солдат Альянса, встав по обе стороны от входа. Третим вошел высокий, темноволосый мужчина, которого он сразу узнал. Рован встал и с улыбкой поприветствовал гостя. — Карлист Риикан! Риикан быстро справился с удивлением. — Эрвин Рован, — узнал он пленника. — Никогда не подумал, что увижу тот день, когда Дейд вернется в наши ряды. Рован пожал плечами. — Я полагаю, этот день настал. Вот что случается, когда Альянс просит помощи. — Вы так говорите, как будто наши действия причинили вам вред. — Вы понятия не имеете насколько, — признался Рован. — Учитывая последствия, я жалею об этом решении. Риикан медлил, внимательно рассматривая мужчину, затем усмехнулся и повернулся к своим людям. — Освободите майора, и, пожалуйста, принесите ему еды и воду. Риикан жестом пригласил Рована сесть и поставил стул для себя. Он должен быстро решить как поступить с этим человеком и выяснить, что случилось на Эскаале. — Я хотел бы поблагодарить вас за возвращение Скайуокера. — Оставьте свою благодарность, Риикан, — холодно посоветовал ему Рован, пока охранник освобождал руки, — вы меня слишком хорошо знаете, — сказал он, усаживаясь на стул. — Значит жизнь Скайуокера никогда не стояла главным вопросом? Рован усмехнулся. Он устал, сожалел об утраченном. — У нас была договоренность забрать сбитых пилотов, что мы и сделали… Но мы недооценили желание Империи поймать его. Он стал слишком опасным и жизнь Скайуокера не стала приоритетной. — Так что же изменилось? Майор пожал плечами. — Его поймали и доставили ко мне на допрос, его личность идентифицировали и … — Ты его сломал? — поспешно спросил Риикан, прекрасно зная умении Рована манипулировать и оказывать давление. Если Скайуокер дал слабину, то это повлечет за собой серьезные последствия для Альянса, и мельком брошенный взгляд на его состояние, рождал эти опасения. Рован улыбнулся. — Беспокоитесь? Думаете ваш Альянс в опасности? — Это и ваш Альянс, Эрвин, опять, — мрачно предупредил Риикан, — разумнее не забывать об этом. Оба мужчины оценивающе посмотрели друг на друга. Рован выдержал взгляд Риикана, отказываясь сдаваться, чтобы не выдать своего беспокойства за собственное будущее. — Ваш пилот не сломался…, но был близок к этому. Я уже знал, кто он, но свою личность он сдал сам во время допроса. Он также упомянул другого пилота «Веджа» и ничего больше. Таким образом ваш Альянс в безопасности. Облегчение, что испытал Риикан, слишком сильно отразилось на лице; челюсть расслабилась, разгладились морщины на лбу, посветлели глаза. — Он мужественный юноша, — сказал он с каким-то восхищением в голосе. — Я бы сказал, что дураки выносливы и упрямы, — парировал Рован. — И что дальше? Риикан обвел взглядом комнатку. — Мы принесем раскладушку и сделаем это место более комфортным, также вернем вашу сумку. — После как проверите содержимое? — Действительно, — кивнул с улыбкой Риикан. — А потом? — Мы официально допросим вас и Люка, и дадим вам возможность присоединиться к нам, если Совет сочтет ваши таланты полезными. — Зачем это надо, Карлист, мне некуда больше идти, — он ненавидел себя за такие слова. Риикан понимающе кивнул, встал, собираясь уходить. — Пока вы не должны покидать это помещение. — Понимаю, — ответил он. — И еще кое-что. Риикан обернулся. — Что? — Вейдер лично прибыл забрать Скайукера. — Вейдер был на Эскаале? — Да. Риикан забеспокоился. — Он разговаривал с ним? — Немного, хотя для меня их разговор не имел смысла, — он нахмурился, вспоминая краткий обмен между ними. Это не то, что заинтересовало Рована. Гораздо интереснее была их реакция друг на друга; Вейдер казался несвойственно снисходительным, а у Люка появились силы к сопротивлению. — Что-то об отце Скайуокера. Генерал кивнул. — Мы знаем, что Вейдер интересуется им и предупредили его. Но мы спросим Люка об этом позже. Он остановился у выхода. — Если вам что-то понадобится, просто попросите охрану. Мы поговорим позже. Дверь открылась и вошел солдат с подносом дымящейся еды и кувшином с водой. Рован поморщился, он хотел чего-то крепче воды. Но поблагодарил солдата, когда тот поставил поднос на стол. Риикан уже ушел и дверь снова закрыли; он остался один. Рован выпил воды и внезапно понял до чего голоден, взял вилку и начал есть.