В силки попался не тот зверь

Толпа гудела, словно улей, у студенческой стенки на первом этаже, где особо наблюдательные студенты и группировки таких вертишеек могли размещать стенгазеты и прочую белиберду. – О, видать, опять какой-нибудь пьяный бедолага не закрыл комнату, а его фото с разукрашенной рожей, в совокупности с забавным контекстом, теперь главный повод для смеха? – предположил Макс и направился к толпе. Я, не желая и близко подходить к этому скоплению, терпеливо ждал. Максим не заставил себя ждать, он быстрым шагом направился ко мне. Когда подошел достаточно близко, друг резко схватил меня и потащил в сторону уборной. – Чего ты? – произнес я приглушенно, когда мы оказались за белой дверью туалета. Максим помялся, топнул по потрескавшемуся кафелю и произнес удрученно: – Не знаю, каким образом и чьих это рук дело, но сейчас на этой чертовой стене висит газета, где фото «красавицы Дианы красуется с весьма близким к правде тексту. Я, выпучив глаза, безмолвно открыл рот. – Что это значит? – Цитирую: «Загадочная гостья масштабной вечеринки, которую не может распознать ни один студент нашего и ближайших университетов, возможно, переодетый парень, учащийся среди нас…». Я стиснул зубы, не в силах произнести и слова. – Кроме имени «Диана» и того, что парень – студент этого университета, нет никакой информации, - попытался утешить меня Макс, но тон его оставался напряженным, с проскакивающими злобными нотками. Я немного расслабился и попытался вспомнить хоть кого-то из нашего универа, кто видел меня в тот день. – Меня видели только девушки, твой знакомый и этот липучка… - начал рассуждать я вслух и вскрикнул: – Этот, как его там… Виталик! Может, это его рук дело? – С чего ты взял? – искренне удивился Максим, одновременно пытаясь зажать рот, чтобы я не орал так громко. – Помнишь, в столовой, когда он уходил, я тебе про взгляд сказал? У меня было такое ощущение, будто он что-то заподозрил. Максим криво улыбнулся: – Это невозможно. Твой настоящий облик и облик Дианы не имеют ничего общего; даже форма лица из-за и прически совершенно разные, манера речи и шаг тоже не схожи из-за твоего какого-никакого актерского мастерства и каблуков; все было замаскировано! Я начал нервно стучать пальцами по стене и кусать губы. Доводы Макса убедительны, но навязчивая мысль, словно мотылек, раздражающе шумела крыльями, но перед глазами не появлялась. – Бинго! – опять вскрикнул я и поймал укоризненный взгляд друга. – Ты прав, все было замаскировано, кроме глаз. Я ведь не одевал линзы? Макс зашипел, махая рукой. – Не смеши, в сумеречном клубном свете невозможно разглядеть цвет глаз. К тому же, он у людей меняется, в зависимости он настроения. Я промолчал, не желая спорить с другом, но эта мысль, даже не смотря на его как никогда логичные доводы, не желала умирать и все еще ютилась в моей голове. – Ладно, - вздохнул Макс, - твоего имени там нет, а ты не такая уж яркая и известная персона нашего университета, чтобы хоть кто-то мог подумать на тебя. Просто ведем себя как обычно, а я попытаюсь что-нибудь разнюхать. Я утвердительно кивнул головой и вышел из туалета. Проходя мимо все еще шумевшей у стенгазеты толпы, я ощутил, как мое сердце сжалось от страха, но Макс хлопнул меня по плечу и подтолкнул к лестнице. Началась пара, а шепот в аудитории не утихал даже после угроз препода. Все обсуждали главную новость дня. Многие утверждали, что лично видели эту самую Диану, кто-то говорил о том, что в походке девушке было что-то не то; были и те, кто просто смеялся, утверждая, что это очередной повод сделать скучную студенческую жизнь немного интереснее за счет пикантных газетных уток. Покидал университет я как никогда радостный, глотая спертый летний воздух, словно упоительную зимнюю прохладу. Весь день, сидя на гвоздях, теперь, чувствуя облегчение, я выглядел весьма печально и убито. Макс не решался говорить со мной. Он лишь виновато поглядывал на меня, явно не находя себе места, ведь, можно считать, из-за его затеи я попал в эту беду под этот эмоциональный пресс. Общежитие уже виднелось, и я ускорил шаг, желая скорее спрятаться за обшарпанной деревянной дверью в маленькой комнатке, но длинная тень, упавшая на меня, заставила остановиться. Человек, которого я хотел видеть меньше всего, посматривал на меня, прищурившись то ли от солнечного света, то ли желая понять, что со мной не так. – Свали в туман, - грозно прорычал Макс за моей спиной, стоило появившемуся Виталику приоткрыть рот. – Какой ужас, - тут же скривился темноволосый, но во взгляде его не появилось и намека на испуг. – Вы, как я погляжу, в очень дурном настроении. Даже твой ехидный дружок, где-то оставив свой острый язычок, теперь не прочь покидаться в меня фразочками отпетого грубияна и идиота. Я чувствовал, что Максим сейчас взорвется, и заговорил сам: – Ты прав, Виталик, мы не в духе. Может, отложишь свой глупый разговор до завтра? Парень нахмурился, но даже ухом не повел. – Извини, Динго, - ядовито произнес темноволосый, - мой «глупый разговор» будет актуален только сегодня. Слыхал, у вас там черти что творится. Говорят, в стенах университета бродит этакий трансвестит, - начал вещать парень, шагая туда-сюда, а потом остановился и поднял палец к небу: – О, Эврика! А, может, это парочке идиотов захотелось развлечься? Ведь в наше время, чем тупее идее, тем веселее будет! Виталик явно потерял контроль и перешел на крик. Я почувствовал себя, словно загнанный зверь. Сейчас я стоял между двумя злобными тиграми, которые готовы были впиться друг другу в глотки. – Ну, рыжий, чего молчишь? – злобно процедил черноволосый, – правда интересная история, не находишь? Я сжался, словно пружина, бессильно сверля злобным взглядом исподлобья чертового настырного пацана, что метался передо мной и сверкал глазами. Разрядил обстановку искренний смех Макса из-за моей спины. Я обернулся и посмотрел на него, недоумевая. – Фантазия у тебя, ей богу, – нечто! Тебе надо идти работать на каналы, типа «ТВ-3» или «Рен-ТВ»! Ха-ха-ха! Макс, как всегда, был бесподобен в своей игре. Я облегченно выдохнул и улыбнулся, чуть ли не пустив слезу то ли от напряжения, то ли от накатившейся на меня радости и веселья. Виталий напрягся и резко выпрыгнул вперед, но вовремя остановился, с силой сжав кулак. Он окинул нас испепеляющим яростью взглядом, презрительно хмыкнул и быстро удалился. Я, все еще хихикая, кое-как добрел до своей комнаты в общаге и упал на кровать. Пытаясь не вспоминать о прошедшем дне, я стиснул зубы и сосредоточился на боли, перестав воспринимать реальный мир. Я даже не услышал, как Макс покинул комнату. Но, осознав, что нахожусь один, я перевернулся на спину и начал безмолвно глотать слезы, в которых было все мое эмоциональное напряжение, которое я просто ненавидел. Освободившись от этого груза, я тихо уснул, прижавшись к стене. Мой по-детски спокойный и глубокий сон прервали толчки в спину и приглушенный шепот. – … глаза, - шипел кто-то в ухо. – Чего? – промычал я и перевернулся на спину, разлепив глаза. Яркий свет заставил меня вновь их сомкнуть. – Наконец-то, - обрадовался Макс и сел на край кровати. – Я кое-что нашел, - радостно заявил тот. Сообразив, о чем говорит друг, я поднялся и сел. – И что же, - промямлил я, все еще не в силах открыть правый глаз. – Эта газетенка – дело рук Ваткиного из сто тридцать пятой. На самом деле все очень логично, ведь этот таракан известен тем, что вынюхивает самые скандальные темы для разговора в стенах университета и вне их! У него очень много связей, а те, кто не входят в их число, тихо ненавидят этого малого за его пронырливость. Я протер глаза и недовольно буркнул: – И как много он знает? Как он вообще это вынюхал? Макс на секунду замолк и продолжил слегка мрачно: – Он знал, что вечеринки, устроенные мной, всегда выливаются во что-то интересное. На них как минимум присутствуют самые скандальные личности университета, а это уже какая-никакая информация. Но он превзошел самого себя и решил проследить за мной. В общем, этому парню известно абсолютно все. Но он сглупил, решив, что сможет получить от меня деньги за твое имя, хах. Но ребят, вроде Миши, я знаю о-очень много. Сейчас этот пронырливый таракашка получил от меня первое и последнее китайское предупреждение. Если он начнет действовать – ему не жить больше спокойно. Ваткиному прекрасно известно мое семейное положение! Я… - Максим говорил очень уверенно и воодушевленно, но, заметив мое отчаяние, замолк. – Ну, - начал он неуверенно, - не бойся. Я виноват в этом и возьму всю ответственность на себя. Я попытался улыбнуться, но страх перед возможностью раскрытия сжимал мое горло крепко-крепко. Эти презрительные и насмешливые взгляды, пинки задир и глупые шутки, это вечное ощущение чужих взоров – мысли обо всем этом преследовали меня с самого утра и оставляли лишь во сне. – Давай сегодня просто ляжем спать, - тихо произнес я. – Да, ты прав, - улыбнулся Макс и перескочил на свою кровать, незаметно щелкнув выключателем. – Спокойно ночи. – Спокойной. – И извини, я обязательно все исправлю, - донеслось до меня приглушенно, будто во сне.

***

Утром, трясясь, как осиновый лист, я вошел в университет, но не обнаружил и признака вчерашней суматохи. Более того, стенгазета магическим образом исчезла. Макс самодовольно ухмыльнулся и похлопал меня по плечу. – Ну, Фома неверующий, ты хоть осознаешь в полной мере, кто твой друг? – улыбнулся он широко. – Как я мог забыть! – рассмеялся я и побрел к расписанию, поражаясь тому, насколько теперь вчерашний день походил на страшный сон. Вот только некое волнение не оставляло меня. После этого я стал прислушиваться к своей интуиции немного чаще.