My obsession

Он зашел в давно опустевший дом. По стенам развешаны фотографии. Он смотрит на них. Счастливая семья. Маленькая девочка. Стекла, защищающие фотографии от выцветания и времени, покрылись трещинами. Где-то еле заметными, а где - то оставляя четкий след. Но время берет своё. Ничто не вечно. Время высасывает последние частички души из этого дома и него. Он знает, что и сам скоро умрет. Не знает, он просто хочет умереть. Когда ты очень сильно чего - то хочешь, например, купить что-либо, все способствует тебе. Но это не относится к «оживить», «влюбить в себя кого-то». Пред эти Вселенная падает на колени. Ничто не меняется. Даже Вселенная оставляет при себе свои законы. Так будет ещё долгое время. Но сколько? Месяца, года, века, тысячелетия? Он прикасается рукой к её фотографиям. Он хотел бы видеть её рядом с собой. Он не плачет. Не воссоединенные на грешной земле, воссоединятся на небесах, ибо на это есть воля Божья. Он верующий. Она тоже. Он проходит на кухню. Все так, как они оставили вместе с ней тогда. Кружка чая на столе. Он берет в руки кружку. Идет к раковине. Отхлебывает теперь уже чифирь, а не чай. Не выплевывает. Полощет во рту. Глотает. Выливает коричневую жижу в раковину с проявившимися следами коррозии металла. Наливает в чайник воды из - под крана. Благо, чайник электрический. Щелчок. Он идет к камину. Бумага. Дрова. Щелчок. Огонь. Чайник уже вскипел. Опять берет фарфоровую кружку. Её любимая. Чуть заметно усмехается. Берет из шкафа со стеклянными дверями потертый альбом. Листает пожелтевшие от времени страницы. Вглядывается в лица. Он тот, кто может рассказать историю с самого начала.