вперемешку

(о тоске после разрыва созависимых отношений, усугублённых ПРЛ) Единственный способ почувствовать себя живой на краткие моменты — быть рядом с Ними; с Ним. Единственный способ сейчас обрести это счастье, быть выдернутой из пустоты мёртвого космоса без признаков разума или биения пульса — во снах, где Он рядом и у нас всё по-прежнему или пока есть ещё время быть рядом, чувствовать, смеяться и быть любимыми снова. Крохотная квартирка где-то далеко — может, на Горках или в Азино, светлая и уютная, с двумя кроватями. Я валяюсь на той, что дальше от окна, просыпаясь неспешно навстречу дню новому, слушаю, как стучат по клавиатуре пальцы любимого существа. Безмятежность существования никогда не была настолько кристально чиста, как сейчас, когда все распри забыты, точно остались в той пустоте и забвении, откуда меня выдернула эта сладкая дымка иллюзии. О, только бы растянуть эти мгновения на подольше! Минуты, даже целые часы блаженства. Глажу его волосы и улыбаюсь, его голова на моих коленях, мягкий живот вновь беззащитно доверчив, снова нет страха, в котором он сбегал и закрывался так поспешно, будто бы не было никогда. То тёмное, давящее, стыдное — его нет даже в прошлом, будто оно кануло в забвение, в ту пропасть сна, где сейчас я купаюсь в тепле момента и не думаю ни о том, что придётся однажды встать и открыть глаза, ни что этот момент растает немедленно, стоит осознать себя наяву. Пронзающая боль пробуждения далека, она будто нереальна. Но всё рушится раз за разом, любое забвение заканчивается явью, холодной и жёсткой, горькой будто лекарство от трещин разбитого сердца. Врывается будто непрошеная гостья, беспокойная и назойливая, в уютный мирок, громким шумом с улицы — за воздушный тюль на окнах. Пронзает извне наш маленький радужный пузырёк, и он лопается в мелкую пыль, оставляя лишь призрак себя, брызгами оседающий на паркет. И вот, всё реальности здание Болью в горячих сухих глазах кружится; То было всё уничтожить желание… Или всё же желание саморазрушиться?