Кредо убийцы

ღоОоღ

Минуты смешались в часы. Часы в дни. Дни превращались в ночи. Но Сакура почти не ощущала течения времени: случалось, что теряла сознание или спала сутки напролет, не желая просыпаться. Больше всего хотелось, чтобы шипящие голоса в голове затихли или, наконец, стали ей понятны. По вечерам по полу тянулся неприятный холодок, приносящий с собой тоску. Он сковывал ноющие от судорог мышцы, колол тонкими, едва ощутимыми иголками кожу и заставлял притягивать колени к груди, чтобы согреться. Часто Сакура бывала одна, но временами в залу заносили на носилках израненных воинов: вокруг них суетились лекари, раздавались стоны и крики, пахло кровью и страхом. В такие моменты розововолосая испытывала двоякое чувство: она не понимала, за что эти люди готовы так страдать, но вместе с тем девушка проникалась уважением и восхищением — они не боялись отдать жизни за свою веру в ценности Братства. И так по кругу. Становилось все холоднее и холоднее… Ни Хината, ни Наруто, ни тем более Саске не появлялись в госпитале, от чего Харуно не могла переключиться от мыслей, жужжащих в ее голове роем диких пчел. Временами они жалили, жалили так сильно, что начинала кружиться и болеть голова. Слова магистра плотно засели в сознании, но разобраться в потоке сказанных им загадок не хватало знаний и сил. Каждый день Шизуне отпаивала Сакуру неизвестным ей напитком. Он источал резкий запах сухих горных трав, почти заставляя отворачиваться от глубокой, наполненной до краев чаши. Однако его вкус напоминал девушке сладкий, немного терпкий нектар. И день за днем ее истощенное тело исцелялось, а разгоряченные мысли успокаивались. Вскоре Ино принесла Харуно новый комплект одежды. Девушка улыбалась, спрашивала о самочувствии, но ничего не рассказывала об учителях или о госпоже. Несколько раз Сакура порывалась вернуться на поле тренировки, но что-то ее останавливало. «Научи меня…» — слова, которые она прошептала Саске, схватила его за руку. Эти воспоминания смущали девушку, к щекам приливала кровь, уши горели. Наверняка, в тот момент она выглядела более чем жалкой. Когда ноги окончательно обрели силу, Сакура стала много гулять по замку, изучая доступные ей коридоры, стараясь запомнить, куда вела каждая из каменных стен. Она пропитывалась атмосферой, царящей на территории цитадели, знакомилась с его обитателями и все старалась понять… Зачем? Зачем все это? Однажды утром, подскочив на ноги особенно резво, Харуно быстро оделась и, чтобы успеть до прихода Шизуне, бросилась прочь из госпиталя. Она бодро шагала по коридору, ощущая непривычную легкость во всем теле. Серый камень был залит мягким желтым светом еще слегка греющего его солнца. Галерея тонких изящных колон, разделяющих пространство между ними на большие окна с низкими бортиками на которых так любили сидеть ассасины, отбрасывала на пол тени. Сакура старалась перепрыгивать с одной на другую, чем вызывала удивленные взгляды обитателей замка. Некоторые, только вернувшиеся с опасных заданий, устало закатывали глаза, другие посмеивались, третьи беззлобно улыбались. Отчего-то на губы Харуно сама напрашивалась улыбка. Девушка не сдержалась — запрыгнула на низкий бортик одного из окон и глубоко вдохнула свежий утренний воздух. Сухо-желтоватый оттенок заменил зеленеющие куски травы и деревьев в горах. Растения так быстро приобрели оранжевый цвет опадающих на землю листьев, что Сакура подумала, будто пролежала в той комнате не неделю, а несколько месяцев. Вокруг было невероятно красиво: зеркально-чистый водопад неизменно шумел, впадая в голубую горную реку, тянущуюся уже среди разноцветных лесов, желтеющих полей и глыб гор, напоминающих в свете солнца золотые и серебряные слитки. Сакура смотрела на этот пейзаж, впитывая в себя все оттенки, стараясь запечатлить его в памяти. — Ты все-таки здесь… — произнес спокойный хрипловатый голос рядом. — А ты здорово выросла. — А-а? — непонимающе протянула Харуно, спускаясь на пол и не доверительно нахмурив брови. — Вы кто? Перед ней стоял ассасин: на голову был натянут непривычно черный капюшон, срывающий половину лица. Он откинул с одного плеча изрядно изношенную длинную накидку, открывая взгляду черную броню, красный пояс и белую повязку с известным символом, свисающую справа вместе с двумя ножеподобными кастетами с вытянутыми лезвиями. Мужчина был экипирован как ассасин, но темный цвет его одежд сбивал Сакуру с толку, заставляя напрячься. Когда он резко поднял руку, Харуно стала в защитную позу, но воин лишь тихо хохотнул, что-то буркнул себе под нос и поднес пальцы к капюшону, из-под которого тянулась тонкая струйка едкого дыма. — Манеры, манеры, где мои манеры? — хохотнул себе под нос мужчина, убрал ото рта самокрутку и выдохнул в воздух серое облачко. — А ты все такая же бойкая, девчонка. Глаза девушки удивленно расширились, а рот приоткрылся, когда она рассмотрела мутно знакомые черты лица мужчины: на загорелой коже лица от улыбки в уголках рта собрались две полоски морщин, коих в ее памяти не было, как и в уголках добродушных темных глаз. Неловко сощурившись от попавшего в них дыма, мужчина прикрыл одно веко и провел ладонью по черным бровям, почесал щеку, покрытую щетиной. Что Сакура помнила отчетливо, так это эту аккуратно оформленную бороду. — Вы… тот человек! — не веря своим глазам, проговорила Сакура и опустила руки. Она стояла, словно замурованная в плиты пола, в сознании мелькали мутные картины воспоминаний. — Асума, — улыбнулся мужчина и неловко почесал затылок. — Сарутоби Асума. Было бы глупо ожидать, что ты вспомнишь мое имя. Через несколько минут старые знакомые сидели на очередном бортике в тени паутины засохшего плюща, овивающего каменные колонны, молчаливо уставившись в пол после рассказа Сакуры о том, как они с Хинатой очутились в Конохе. Асума вновь закурил, нахмурил брови и тяжело вздохнул. — Скажите… кто-нибудь из клана выжил? — несмело спросила девушка, сжав кулаки и боясь услышать ответ. — Нет, — прикрыл глаза Сарутоби и сплюнул горькую от дыма и сожалений слюну в сторону. — Я не успел защитить вас. Поздно узнал. Счастье, что ты была рядом с госпожой Хинатой. Харуно всхлипнула, сжалась, задрожала, вспоминая тот вечер, ту ночь… — Почему? — спросила она. — Тамплиеры. Я не знаю как, но они узнали о том, чья семья хранит знания о храме и о реликвии. Подходило время того дня, когда я должен был забрать Хинату и привести ее сюда, в Братство. Но не успел. Видишь ли, Сакура, им все равно, кого убивать: женщин, детей, мужчин или стариков… — Да кто же они такие? — выкрикнула она: — Загадки. Кругом одна загадки, — резко поднялась на ноги Харуно, заходив кругами и ломая пальцы на руках. — И никто не может дать ответа. Что это за люди? Что им надо? Что вам надо? — Ты уже знакома с Кредо и кодексом? — серьезно спросил Асума, поднявшись вслед за девушкой и двинувшись вперед по коридору, по которому с каждой минутой проходило все больше и больше ассасинов. Сакура поняла, что он не хотел оставаться на одном месте и спешил закончить их разговор. — Нет. Точнее… немного… не успела. — Понятно, — задумчиво нахмурился Сарутоби. Но от этого ситуация для розововолосой яснее не стала. Затем он резко остановился, положил руки на плечи Харуно и произнес, улыбнувшись: — На вас свалилось слишком многое, но ты сильная. Доверься, откройся Братству и все узнаешь. Бонна хотела протестовать, хотела задать кучу вопросов, столько времени мучающих ее. Но взгляд карих глаз ассасина давал понять — он не имеет права ответить ей. Он смотрел так, как смотрели Какаши, Наруто и Саске, как смотрели Темари и Ино, как смотрели друзья в столовой, как смотрели ассасины в коридорах, как временами начинала смотреть Хината — невероятно преданно и глубоко. Знания давались лишь избранным, прошедшим сложный путь. — Я прошу только об одном, — закусив изнутри губу, произнесла Сакура, с надеждой глядя на Асуму, — не говорите Хинате, что все мертвы. Пока она не должна знать наверняка, даже если догадывается о подобном. Я сама расскажу ей, когда придет время. — Хорошо, — кивнул Сарутоби, вздохнув. Неожиданно, он положил ладонь на голову Харуно, потрепав по розовым волосам, как когда-то давно, когда она была совсем еще ребенком… — Рад бы поболтать еще, но должен оставить тебя, Сакура. Мне нужно к Какаши. Еще увидимся, и надеюсь, к тому времени на твоем запястье будет красоваться скрытый клинок. Бонна растерянно заморгала, на секунду мысли унеслись далеко в прошлое, когда точно так же, теребя широкой ладонью тогда еще короткие волосы подростка, ассасин оставил ее в поместье Хьюга и ушел, ободряюще улыбнувшись. Вот и сейчас девушка успела только тряхнуть головой, прогоняя наваждения, как мужчина растворился среди своих собратьев по оружию, оставив после себя серое пахучее облако табачного дыма. От ступора Сакуру вывел другой мужчина, прошедший рядом с ней, задев девушку плечом. Она ойкнула, отступив на шаг назад и посмотрев на незнакомца. Плащ, капюшон, остро кольнувший взгляд. Он пристально смотрел прямо на нее, и Харуно ощутила что-то давно знакомое в его ауре, но прежде, чем бонна успела рассмотреть незнакомца, тот пропал, стоило ей только моргнуть. Сакура вздрогнула, не понимая, что именно за чувство ее окутало — смесь тревоги, опасности и странного доверия. Но помотав головой, девушка решительно сжала кулак и побежала вперед, пересекла несколько коридоров, спустилась с огромной лестницы в давно знакомой широкой зале у выхода из замка, очутившись на главном дворе. Ее грудь широко и часто вздымалась от нехватки воздуха и переполнявших чувств. Харуно осмотрелась вокруг и, наконец, найдя то, что искала, решительно прошагала к цели. — Научи меня, — вся покраснев, повторила она и остановилась напротив Саске, стоявшего в тени дерева и сложившего руки на груди. По его расслабленной позе и выражению лица было понятно — он ждал ее. Учиха стоял, опершись спиной о дерево и прикрыв глаза, и концентрировался на ощущениях, прислушивался к звукам. В один момент ему показалось, что воздух вокруг мелко завибрировал, а в темноте зажегся слабый, едва тлеющий зеленый огонек новой, но родной энергии, окутанный толстым слоем неизвестной ауры, старательно тушившей его. Еще через несколько мгновений тонкий, годами натренированный слух уловил звук торопливых, немного тяжеловатых шагов и шорох золотистого песка. — Ну, наконец-то, — хмыкнул он, делая шаг вперед и довольно усмехаясь. — Вот теперь я тебе верю. Идем, Наруто и Хината уже нас заждались.

ღоОоღ

Асума стоял у стола магистра, распахнув одну из ставень с вставками цветного стекла. Погруженный в мысли он снова курил, тяжело выдыхая дым и иногда кашляя, от чего почтовые птицы в клетках встрепенулись, в очередной раз захлопали крыльями, опасаясь незнакомца. Сарутоби обводил взглядом горизонт, осматривал пейзаж с детства родных мест, деревни за стенами замка. Затем его внимание захватил кабинет: крепкий резной стол, кресло с высокой мягкой спинкой и подлокотниками, огромные стеллажи драгоценных книг, секретных свитков и бумаг. Вспомнил, как совсем еще ребенком резвился по этой зале, отвлекая отца от важных занятий. Особенно он любил стену памяти — своеобразный алтарь дани уважения магистрам ассасинов прошлого, где в особом порядке располагались их портреты и клинки, некогда им принадлежавшие. — Твой отец,мастер-Хирузен, был одним из легендарных мастеров, ты вполне мог бы занять его место, — послышалось со стороны открытых дверей. — Какаши, старый друг, — улыбнулся Сарутоби, направившись в сторону ассасина и по-дружески крепко пожав его руку. — Ты же знаешь, эта роба идет тебе куда больше, чем мне. Мужчины хохотнули и направились к столу, удобно занимая свои места: Хатаке в кресле, Асума с положенным ассасинам выражением уважения и покорности стоял перед ним. — Ты тоже сменил форму, — рассматривая черное одеяние друга, протянул Какаши. — Сколько лет прошло с последней встречи… — Почти десять, — задумчиво почесал бороду Сарутоби. — Долгое время пришлось провести на севере: обстановка там ужасная, много дождей, часто туманы, а моря кишат разбойниками. Черная форма пришлась весьма к месту. Теперь ты вызвал меня домой. Знаешь ли, чтобы добраться в такие короткие сроки, дорога обошлась мне весьма дорого. — Братство все возместит, — кивнул Какаши. Асума закашлялся, закрывая рукой рот. — Та дрянь, которой ты постоянно дышишь, погубит тебя раньше вражеского клинка или старости. — Дожить до такого почтенного возраста, в котором ушел мой отец, огромный дар для ассасина, — улыбнулся Сарутоби, покачав головой, словно не желал выслушивать нравоучения от старшего по рангу и положению друга. Вздохнув, Какаши поставил локти на стол, сцепив пальцы, на мгновение прикрыл глаз, ослепленный блеснувшим на запястье металлом наруча, под которым располагался скрытый клинок. В следующее мгновение он был готов к серьезному разговору. — Тогда вернемся к тому, для чего ты мне здесь понадобился. Эта тема не для переписки, поэтому рассказывай все, что ты знаешь о Харуно Сакуре. — Ты тоже заметил, да? — выдохнул Асума, нахмурился, стал серьезным. Потянувшись к мешочку, привязанному к поясу, он достал небольшой квадрат бумаги и щепотку терпко пахнущей травы и стал аккуратно скручивать. Когда самокрутка была готова, а в легкие попал первый глоток ядовитого дыма, ассасин начал свой доклад…

ღоОоღ

Ассасины служили верой и правдой своему Братству, отдавали всех себя в борьбе за достижение его праведных целей. Они принимали в свои ряды не всех, лишь тех, кто был силен духом, крепок в убеждениях и преданности, проходил все круги адских тренировок и обряд посвящения. Многие из воинов жертвовали не только жизнями, но и личным счастьем: не каждый ассасин мог осмелиться дать волю чувствам, связать себя узами брака, завести детей. Чем выше ранг, тем больше опасностей и рисков. Однако и им были присущи человеческие страсти и похоть — незаконных отпрысков ассасинов старались выслеживать по всем странам, привести их в Орден и поставить на истинный путь, не дав тамплиерам завладеть воистину сверхъестественными силами членов Братства. Но были и те воины, которые скрепляли себя узами брака и любви. Именно на такие семьи и опирался Орден, среди них распространялись все истинные тайны и знания Братства. Именно эти дети, чью кровь особенно облюбовали духи, даровав ей самые мощные таланты, становились фундаментом будущего ассасинов: их усердно тренировали, взращивая с самого детства в хрупких телах не только силу, но и непоколебимый дух и веру. Однако у монеты всегда имелись две стороны. Ассасины не были лишены изъянов, Орден не был безупречен, в их главе не всегда стояли честолюбивые магистры и мастера, а в Кредо и Кодексе существовали свои бреши. Кто-то просто уставал и складывал оружие, покидая ряды Братства, но соглашаясь на пожизненное преследование и слежку. Из-за переизбытка знаний, переполненные верой коренные семьи нередко устраивали революции, желая навести свои порядки, некоторые, особо чувствительные к правилам и порядкам, при малейшем отклонении от них, разочаровывались и предавали Орден. «Никогда не подставлять под удар братство» — именно так звучало одно из самых важных и основных правил ассасинов. За любое его нарушение Братство поступало особенно жестоко — убивало своих же братьев и сестер, вырезало их целыми семьями и кланами, дабы сохранить свой статус инкогнито и защитить знания. И казалось, что для них не было ничего ценнее…

ღоОоღ

— Мы так и не выяснили, что подвигло Кизаши и Мебуки Харуно покинуть Орден, их записали в предатели из-за книг, которые они выкрали, и найти не удалось. Ты ведь помнишь их, Какаши? — выдохнул Асума, присев в кресло рядом со столом магистра. Долгая дорога и недавно полученная травма давали о себе знать неприятной болью, вытягивающей из уставшего тела последние силы. — Помнишь и Сакуру. Она была очень талантливым ребенком: уже в четыре года ее способности к концентрации и контролю энергии поражали. В этом направлении она развивалась быстрее своих погодок и вполне могла бы стать членом твоих тренировок старших Наруто и Саске. Удивительно, как много детей того времени духи одарили гениальностью. — Я помню, — кивнул Хатаке и тяжело вздохнул, что не скрылось от друга. — Тяжелые были времена. Еще так немного времени прошло после последней войны, были ассасины, примкнувшие к тамплиерам, что подпитало силу и влияние их Ордена в разы, клан Учих замышлял революцию, Харуно покинули деревню… Братство не разменивалось на жалость… — Да. Поэтому Харуно были выслежены и убиты, вот только ни Сакуры, ни книг мы найти не сумели. Тебя вернули с новым заданием в цитадель, моей задачей на многие годы стал поиск девочки. Только вот незадача — она словно исчезла. Мы решили, что она погибла от голода, от холода или от болезни, кишащей в то время в стране. Еще через несколько лет меня приставили наблюдающим к клану Хьюга, поскольку Орден стал подозревать их старейшин в нецеленаправленном использовании талантов подрастающей Хинаты, им было запрещено выводить девочку в город, поскольку тамплиеры могли схватить ее. Я вернулся в город и, когда проводил вечер в одном из кабаков, встретил ее. Девчонку с короткими розовыми волосами и яркими зелеными глазами. И, Какаши, один только Бог знает, что с ней вытворяли в том месте и как она туда попала… То, что я видел… — Саске доложил, что на ее теле много шрамов. Я догадывался, что их происхождение никак не связано со службой у Хьюга. Они бывали суровы к слугам, но не до такой степени, — дополнил Какаши. Он встал из-за стола, сложил руки за спиной, стиснув пальцами наручи, и прошел к открытому окну, вдыхая свежий воздух. — Но ни на ее теле, ни на теле Хинаты не было найдено меток тамплиеров. — Боюсь предположить, каким варварским способом твои ребята добыли эту информацию, — хмыкнул Асума, вспоминая двух молодых ассасинов. Невероятно сильных и преданных Братству. — Как Харуно попала к Хьюга? — прервал друга магистр. Тот кашлянул, прочистив горло, и продолжил: — Некоторое время я наблюдал за девчонкой, и знаешь… Я не обнаружил в ней ни следа того зова крови, ни следа воспоминаний об Ордене, о ценностях. Она напоминала опустевший сосуд — ни капли энергии. А глаза… грустные, но горящие решимостью. Она терпела все, будто перед ней стояла определенная цель. Несмотря на все это, она умела драться, не единожды оборонялась. Но каждую ночь я находил ее в переулке около стен клана Хьюга. Не понимал, что она там постоянно делает, как к ней подобраться. Странно, правда? Однажды она сцепилась со стражей, я вступился, так и вышло завести разговор. Она рассказала, что потеряла родителей и с детства не помнит их, рассказала, что ее приютили хозяева кабака взамен на работу и беспрекословную службу. Но в своем рассказе она что-то явно опускала и скрывала от меня. На вопрос о поместье Хьюга Сакура отвечала, что мечтала жить в таком и видела красивую, но очень одинокую девочку, с которой очень хотела подружиться. — И ты ее туда отвел, — заключил Какаши. — Да. Хиаши к тому времени уже давно отправил племянника в Орден, чтобы тот смог стать защитником из тени госпожи Хинаты, когда это понадобится, но девочка подрастала, семья решила приставить к ней бодигарда: полноценную слугу, телохранителя и подобие подруги, чтобы смирить желание подростка рваться наружу, за пределы поместья, в поисках общения и познания мира. Мне показалось весьма удачным такое стечение обстоятельств: убить двух зайцев одновременно — при Хинате находился бы наш человек, пусть и с отсутствующими знаниями и умениями, а Сакура бы осталась под постоянным наблюдением членов Ордена. — Тогда что могло пойти не так? И именно в момент, когда стал приближаться момент Восхождения? — задумчиво протянул Какаши. С одной стороны, в словах Асумы все шло последовательно и, наверное, правильно, но с другой… Среди эпизодов произошедшего зияли черные дыры, делающие рассказ незаконченным, не полным. — Ты подозреваешь, что Харуно как-то связана с тамплиерами? — прямо спросил Сарутоби. — Она невероятно сильно сопротивляется зову крови и разума. Ее рассудок затуманен. С чем это связано: с тяжелой жизнью в прошлом, что так озлобила и лишила ее всякой веры, или же… В любом случае, сейчас она здесь, где полноценно может развить свои возможности и потенциал. — Ты поставил рядом с ними Учиху и Узумаки. Ты — садист, — в итоге хохотнул ассасин, поднимаясь. — У этого должны быть свои результаты, — улыбнулся Хатаке. Асума спорить не стал: Какаши не просто так носил робу магистра, славился своим опытом и способностями и был достаточно разумен. Если магистр что-то делал, значит, у этого были свои причины. Сарутоби поклонился, просил разрешения удалиться и отдохнуть до получения следующей цели или задания. Покинув помещение, он направился сначала в тренировочные залы, затем в комнаты отдыха и библиотеку, а потом в столовую, чтобы найти и встретить там своих учеников, надеясь каждого из них застать все еще живыми…