Кредо убийцы

ღоОоღ

— Подчинение… Контроль… Они должны умереть… Опасность… Ничто не истинно… Эти голоса… Они сливались в единый поток, словно змеиный клубок, разрывали разум в клочья. Будто склизкие и холодные тела опасных пресмыкающихся, эти шипящие слова просачивались в каждую клеточку тела, скользили по венам, пропитывая своим жгучим ядом кровь. — Слепая вера… Господин… Они творят во тьме… Все дозволено… Так казалось Сакуре. Когда лихорадка вернулась, девушка перестала понимать, где она находилась, что происходило. Все вокруг плыло и растворялось в медленном белесом тумане. Он окутывал абсолютно каждую вещь, отливая золотом, стирая их грани. Время будто останавливалось: звуки раздавались эхом, лишая возможности разобраться в их едином потоке, свет стал мягче, словно проливался сквозь дым благовоний, движение замедлилось. Харуно утопала в нескончаемом потоке голосов, но не могла разобрать каждую фразу полностью. Кожа пылала, будто тело стиснули прочные ремни, и все, что могла девушка — вертеть головой, морщиться от янтарно-молочного света, что ослеплял секунда за секундой. Иногда ее грудь приподнималась, когда Сакура прогибалась в позвоночнике, от внезапных судорог и резкой прожигающей грудь боли. Тогда сердце колотилось, отдаваясь быстрыми ударами в висках и ушах, а в горле собирался тошнотворный ком. — Шизуне, — как показалось Сакуре, громко позвала она, запрокинув голову. Глаза горели: то ли пересохли, толи постоянно слезились. Но девушка смогла рассмотреть силуэт лекаря в черном одеянии и с короткими черными волосами. Вот только помимо белых теней ассасинов, мелькающих то и дело в помещении, бонне являлись и другие: бестелесные образы, кружащие вокруг нее. — Я вижу проблески того, к чему мы стремимся… Ты обещала мне верность… Твое предназначение, скоро придет время… Помни… — Господин! — Доченька, что ты наделала? Откройся… Истинна рядом… — Мамочка, папа! Что происходит? Голоса, видения… Они давили, уничтожали, отравляли рассудок, лишали возможности спрятаться. Страх и отчаяние настигли Сакуру, а соленые слезы, казалось, прожигали светлую кожу, тут же зарубцовываясь саднящей болью на сердце. — Пожалуйста! Хватит! Закрыв ладонями уши, она закричала. Сжавшееся тело били судороги, веки крепко сжались в попытке изгнать фантомов и голоса из головы. Но даже дикий крик не смог остановить беспощадное веретено бреда, поглотившего все ее существо…

ღоОоღ

Непогода бушевала несколько дней: нашедший на долину ураган, казалось, хотел уничтожить все следы недавней засухи. Раскаленный воздух теперь дышал свежестью, а запахи дождя и пропитавшейся влагой земли щекотали ноздри. Каждая травинка словно вновь потянулась к свету, вот только увядающую жизнь не смогли оживить ни вода, ни свежий ветер. Мертвые стены высохли, приобрели свой привычный светло-серый цвет, а легкие белые флаги развивались в теплом свете ярких лучей солнца. Сакура открыла глаза, сонно жмуря воспаленные глаза, когда цветные отблески витражей осветили ее лицо. Приоткрыв искусанные и сухие губы, она слабо покашляла, протягивая вперед руку и закрываясь от света. Немного помедлив, Харуно села на матрасе и осмотрелась вокруг. Она находилась в той самой комнате, госпитале, вот только на простых кроватях и матрасах кроме нее никого не было. Девушка попыталась вспомнить мелькающие перед глазами белые фигуры, делая вывод, что около нее должно было быть много народу. Но постели оставались непримятыми… Неужели все это было лишь сном? Бред? — Сколько же я проспала? — задумчиво проговорила Сакура, сбрасывая одеяло и становясь босыми ступнями на холодный пол. Потеряв равновесие, она покачнулась назад, но уперлась руками в матрас, тряхнув головой, а затем вновь попыталась стать ровно. На удивление, ее тело казалось легким, а голова абсолютно пустой. Словно и не было мучительных видений, судорог и горящей боли. Легкий озноб пробежался по коже, Харуно закуталась в одеяло и направилась прочь из помещения, желая найти хоть кого-то, кто мог рассказать, что же с ней происходило. «Шизуне», — мелькнуло в ее голове воспоминание об имени, произнесенном Саске, и черноволосой женщине, которую девушка запомнила в редкие моменты прояснения сознания. Плиты замка казались ей уже привычно ледяными, коридоры широкими и странно пустыми. Низкие бордюры окон, колонны, статуи, гербы и фрески: все это она видела будто впервые, но в тоже время не могла понять: от чего так легко дышится в ненавистных прежде стенах? Пару раз свернув в незнакомых переходах, Сакура очутилась на небольшом балкончике, залитом светом. По всей высоте каменных колон вился напитавшийся водой плющ, создавая в углах свежую тень. Отсюда виднелись желтеющие на дымящемся солнце обрывы скал и водопад, низвергающийся в реку у подножья цитадели. Его шум ласкал слух, в горах слышался глухой вой ветра, а на крыше щебетали птички, наслаждавшиеся испаряющейся влагой. И поддавшись странному умиротворению, Сакура подставила ладони и лицо ласковому теплу. По коже пронеслись мурашки от удовольствия, что испытывало тело. Девушка прикрыла глаза, чувствуя, как отступает тревога, но вскоре нахмурилась, вспомнив слова Саске: «Не смей появляться на тренировках, пока не встанешь на ноги и не перестанешь дурить». Сколько же времени прошло? Что с Хинатой? Злится ли Учиха? И навещали ли они ее, пока находилась в оковах бреда? Сколько вопросов… Одна часть Харуно желала броситься на поляну или же в библиотеку, найти подругу и учителей. Вторая же не знала, хотела ли она продолжать обучение и хватило бы сил предстать перед глазами Саске… «И почему его мнение так важно?» — подумала Сакура, опираясь плечом о колонну и смотря на парящего орла, чей пронзительный крик резанул по нервам. Девушка застыла, вздохнув и погрузившись в рассуждения. Сколько она простояла так, не знала, но из омута мыслей заставил вынырнуть спокойный голос, раздавшийся за спиной: — Радостно видеть, что ты уже на ногах. Обернувшись, Харуно увидела магистра. Он дружелюбно улыбнулся, о чем девушка лишь догадалась. Коротко взглянув на себя, она зарделась, ведь была одета лишь в простую длинную рубаху, поэтому крепче перехватила и натянула на самые плечи внезапно потяжелевшее одеяло. — Д-да, — несмело кивнула Сакура. Ее голос неожиданно заскрипел: толи от долгих часов молчания, толи от смущения, толи от нервозности. Вспомнив, что перед ней магистр, девушка поспешила поклониться, но вышло весьма неуклюже. Какаши снова улыбнулся и медленно прошел вперед, остановившись рядом с новобранцем. Теперь они вместе смотрели вдаль и о чем-то думали. Точнее думал Хатаке, а Харуно теребила край одеяла, не решаясь заговорить с ним первой. Боялась даже просто поднять глаза, ощущая давление силы, исходящей от ассасина. А ведь было столько вопросов… Все же набравшись смелости, она уже приоткрыла рот, чтобы спросить о волнующем, но мужчина начал первым: — Тебе здесь нравится? Вроде бы простое обращение поставило бонну в тупик. Нравилось ли? — Я не знаю, — честно ответила Сакура, пожав плечами и недоверчиво нахмурилась, когда магистр хитро усмехнулся. — Это из-за методов обучения Саске и Наруто? — поинтересовался Какаши, сложив руки за спиной. — Он не в восторге, и я уверена, вам это прекрасно известно. Если Хинату они обязаны терпеть, то я — лишний груз в планах. Почему вы позволили мне остаться? Ведь я всего лишь бродяга, попавшая в дом Хьюга. — Я говорил: ты не обязана проходить путь Хинаты. Главное — не мешать. Но и не тренироваться ты не можешь, ведь не знаешь, чего хочешь. — Я вас не понимаю, к чему загадки в ваших словах? — довольно резко спросила Сакура, удивляясь, откуда взялась смелость. — Он сказал, чтобы ты не появлялась на поляне, пока не поправишься. Но больна ли ты, Сакура? Почему стоишь здесь? Вновь Харуно удивилась и задумалась: почему до сих пор не бросилась на тренировку? Неужели доверила судьбу дорогой подруги этим убийцам? Ведь и правда, сейчас она абсолютно не ощущала волнения за Хинату, не чувствовала ничего, кроме того, как разрывались на две части собственные душа и тело. — Вы знаете, что было со мной? — опомнившись, спросила Сакура у удаляющегося мужчины. Но он не остановился, лишь поднял руку в знак того, что разговор был закончен. Тогда девушка взорвалась от нетерпения: — Я видела их! Своих родителей! — догнав его, выпалила она, чем явно заинтересовала магистра. — Я не помню их лиц, но они… Они были… — Одни из нас, — спокойно продолжил за нее Какаши, ожидая, что бодигард последует за ним. И она правда ускорила шаг, отойдя от шока. — Я не понимаю, — нахмурилась Сакура. В ушах вновь зашумело, от чего поморщилась, но старалась не подавать виду. — Однажды я уже говорил вам, что ассасином можно стать двумя путями: родиться им или же стать рекрутом. Вера, конечно, дает силы, но некоторым она присуща от рождения, течет по венам. Эта цитадель, как и многие другие в совершенно разных странах, много веков является домом для сотен семей. В каждое из поколений передаются особые знания, техники, секреты, делающие их обладателей особыми ассасинами. Сакура затаила дыхание, воодушевленная тем, что, наконец, узнает историю своей семьи, своего происхождения. И Какаши, заметив серьезность ученицы, продолжил: — Твои родители были превосходными разведчиками. Я помню их, еще до войны. Их вера в идеалы Братство была непоколебима. Так все считали, пока после одного задания, вернувшись, они не забрали тебя, несколько секретных книг и не покинули орден. Он остановился, строго смотря на Сакуру. Она приоткрыла рот, заглянув в единственный глаз магистра. Хатаке был серьезен: идеальная осанка, напряженные мышцы, словно был готов вот-вот сорваться. — Предатели, — выдохнув, заключила Сакура. Она опустила глаза, рассматривая вкрапления камня в полу. — И поэтому вы убили их?.. — Таковы наши законы. Твои родители нарушили грубейшее правило и поплатились за это, подставив под удар и тебя. Внезапно на опущенные плечи Харуно легли теплые руки магистра. — В тебе что-то есть, Сакура. И это что-то явно не от ассасинов. Но духи желают достучаться до тебя, взывают к крови и силе, а ты продолжаешь сопротивляться. Все же подумай, чего ты действительно хочешь. Легко кивнув головой, Какаши развернулся и продолжил свой путь. Но вновь был остановлен резким, но честным ответом. — Вы правы, я вам не верю, — прикрикнула Харуно, решительно нахмурившись. Внезапно весь страх перед этим человеком пропал. — Я не верю в убийц, готовых вырезать целую семью ради какой-то правды. Ваши глупые законы и правила, вера и истина, которые известны только вам! Ваши витиеватые речи и самоуверенность, будто находитесь в окружении тупоголовых и слепых ослов… Люди считают вас преступниками не просто так! Мои родители, клан Хинаты… — Глупый рекрут, в тебе столько противоречий, — устало, но почему-то веселясь, протянул магистр, словно слова девушки его абсолютно не задели. — Но затем, он серьезно добавил, повернувшись в сторону Харуно: — Хиаши был моим другом. Его клан вырезали тамплиеры. А ты воюешь не против тех, Сакура. Вскоре мужчина скрылся за углом, вновь оставив девушку наедине со своими мыслями.