Тринадцатый номер

Преподаватель по вокалу нервно закусил щеку и тяжело вздохнул — на исходе первого куплета Кибом опять словил петуха.* — Не мучай себя, Кибом. Партия выходит за пределы твоего диапазона. — Я слышу, что выходит. И что дальше-то? — Кибом раздраженно взъерошил свою шевелюру — шел уже третий час репетиции, и он дико устал. — Если по-хорошему, то нам нужен новый голос. — Парни разом подняли головы и удивленно посмотрели на преподавателя. — Минимум на две октавы. Кибом, однозначно, не справится с этой партией в одиночку. — Так пусть Лида споет, ему не привыкать. — Ки совсем не хотел говорить колкости лидеру, но его жутко раздражала собственная беспомощность. — Нет, мой дорогой, так не пойдет: у Онью в этой композиции своя история, и ты прекрасно об этом знаешь. — Педагог закрыл крышку рояля и направился к выходу, не желая больше продолжать этот бессмысленный разговор. — Кастинг вокалистов, что ли, устройте, в конце концов. Нельзя же все время выезжать на одном Джинки. — Нет, кастинг так кастинг. Я ничего не имею против, — бросил вдогонку парень. — Но у меня есть одно условие, — учитель повернулся к Диве и заинтересованно поднял брови, — я сам выберу себе партнера. Это моя партия и мне решать, с кем ее петь. *** Толпа разношерстных парней толкалась перед входом: кто-то стоял, прислонившись к стене; кто-то, как небольшая группка у дальней стены, — присев на корточки, тихо распевалась под аккомпанемент гитары. Мазнув взглядом по собравшимся, Кибому стало дурно — они и за два дня всех прослушать не успеют… Когда число прослушанных перевалило за десяток, Дива стал зевать — все они были серые, неприметные и дико зажатые. Тэмин, вызвавшийся составить Ки компанию, вальяжно развалился на стуле и откровенно скучал. — Номер тринадцать. Ким Джонхен. — Голос стаффа убаюкивал своей размеренностью, и Ки, зевая, медленно нарисовал рядом с фамилией Ким очередную галочку. Не ожидая больше ничего сверхъестественного, Кибом достал свой айфон и загрузил игру — пора было покормить Тома.* Конкурсант тихо запел, и Ки невольно пришлось оторвать взгляд от телефона. У вокалиста, на удивление, оказался превосходный голос, и Дива, переглянувшись с рядом сидящим макнэ, поймал в его глазах неподдельное восхищение. Высокие ноты вокалист брал так легко и непринужденно, что Дива замер, боясь пошевелиться. Рассыпаясь на оттенки, необычный тембр почти физически дотрагивался до его оголенной кожи, заставляя ее покрываться триллионами мурашек. Волоски на руках встали упрямыми столбиками, и Ки, пытаясь их усмирить, принялся усиленно растирать свои плечи ладонями. Голос густой вкусной патокой разливался по залу, постепенно заполняя собой все пространство. Да и сам парень был невероятно хорош: крепкий, широкоплечий, породистый. И, то ли оттого, что Ки сидел по центру, то ли оттого, что Дива сегодня был ослепительно красив, свою песню — взглядом, жестами, посылом — конкурсант под номером тринадцать адресовал, несомненно, ему. Кибом уронил голову на скрещенные пальцы и улыбнулся, вспомнив, как преподаватель по вокалу учил петь их адресно: будто среди зрителей находится самый дорогой и любимый человек. «Умный мальчик. Ты выбрал самую красивую сучку в этом зале. Пой для меня, детка». Мощная фигура красиво извивалась в такт музыке, и Кибом поймал себя на мысли, что не в силах отвести взгляд от обаятельного вокалиста. И когда оглушительно чисто и красиво парень взял последнюю ноту, Диву передернуло. Понимая, что прослушивать остальных нет смысла, он снова открыл маркер и обвел несчастливый номер жирным пурпурным овалом. Сердце бешено трепыхалось, и, чтобы не выдать себя с потрохами, Дива собрал все силы и привычно щелкнул внутренним тумблером: прятаться за маской «снежной королевы» приходилось не впервой. Кибом с напускной безразличностью выдал дежурные слова, пригласив вокалиста присесть на первый ряд, и дал знак следующему конкурсанту начать выступление. Пристроившись через пару кресел от Кибома, парень снял куртку и с отсутствующим видом стал копаться в своей мобиле. Ки кожей чувствовал его близкое присутствие, и остальные исполнители слились для него в сплошную бесцветную массу: он не мог ни о чем больше думать. Пытаясь незаметно подсмотреть за ним, он наконец-то повернул голову и наткнулся на пару смешинок в его глазах — казалось, вокалист без проблем считал все его затаенные мысли. Кибом поспешно отвернулся, но после, решив, что надо было что-то сказать, немного наклонившись в его сторону, тихо прошептал: — Отличный голос… — Спасибо… — Незнакомец смущенно почесал нос, улыбаясь сквозь пальцы — было видно, что ему до чертиков приятна эта похвала. *** Парни сидели на столе у сцены, обсуждая состоявшееся прослушивание, когда увидели приближающегося к ним менеджера. — Ну, Кибом, чем ты меня порадуешь? — Кюншик поочередно обнял парней за плечи — он любил своих подопечных как родных. — Номер тринадцать. Там и тенор такой нехилый, и подача эмоциональная. Была еще пара неплохих кандидатов, — соврал Кибом, — но все они, определенно, на полкирпича ниже. — Дива протянул Кюншику анкету и испуганно затаился, ожидая заключения продюсера. Менеджер, рассматривая фотографию парня, поднял глаза. — Ну, так чего ждем. Иди, зови его. Я должен послушать его, раз он так хорош. Кибом чуть не пискнул от радости — хотелось броситься Кюншику на шею и тотчас расцеловать его в колючие щечки. Тэмин, наблюдавший эту сцену со стороны, понимающе закивал головой — Кибом определенно сходил с ума и его это сильно забавляло. Дива быстро вылетел за кулисы и, окинув кишащее людьми тесное пространство, остолбенел — номер тринадцать стоял возле свободного угла и переодевал футболку. Беззвучно открывая рот, парень прирос к полу и не смог произнести ни звука. — Хорош, собака! — Кибом вздрогнул. Сзади стоял подоспевший Тэмин и, довольно цокая языком, наблюдал, как вокалист разглаживает на майке несуществующие складки. Узкие раскосые глаза макнэ мгновенно приняли самый большой размер, на который были способны. — Нет, ты видел это тело? — Прекрати, идиот! Не хватало еще, чтобы он нас услышал! — Ки резко развернулся и пошел обратно. — Иди и позови его. Скажи, что приехал менеджер и хочет послушать его еще раз. У-у, как все запущено… — Тэмин вытянул губы трубочкой и, покачивая головой, пошел исполнять кибомовское поручение. Когда на сцене показался Джонхен, сердце Кибома ухнуло куда-то в чертову пропасть. Он паниковал, как подросток: пытаясь спрятать свое замешательство, он спешно отвернулся и принялся крутить пуговицу на кардигане Минхо. Пытаясь что-то сказать Харизме, Ки изображал неспешную светскую беседу, но руки тряслись так, что ту несчастную пуговицу он, в конце концов, вырвал из кофты прямо с мясом. Минхо недовольно рыкнул на него и, покрутив пальцем у виска, оттолкнул Диву от себя подальше. Кибом изо всех сил пытался заглушить мощное волнение, но дурное тело совершенно не слушалось, отчаянно ныряя в жаркие удушливые волны. — Можете обрадовать своих родных — мы остановили свой выбор на Вас. — Кюншик подошел к парню и дружески пожал ему руку. — Спасибо, конечно… — парень устало улыбнулся и бросил заинтересованный взгляд на Кибома, — но я здесь один. Я сирота. Глаза конкурсанта искали поддержку — было заметно, как ему неловко под пристальными взглядами парней, и Диве до дрожи в коленках захотелось тут же прыгнуть на сцену и пожалеть бедную сиротку. Вокалист смотрел в упор: уверенно, отчаянно, как преданный пес, готовый исполнить любую команду, и сердце Кибома пошло на мертвую петлю. «Тебе что, б..ть, смотреть больше некуда?» — Дива был в состоянии близком к обмороку, и с этим срочно надо было что-то делать. — Я воды попить. — Ки сорвался с места и мелкими шажками побежал без оглядки на выход. — Кибом, вернись, мы тебя что, все ждать будем? Парень, не поворачиваясь, раздраженно махнул рукой и пошел еще быстрее. Семимильными шагами удаляясь от эпицентра взрыва, Кибом чувствовал, как разжимаются тиски, невыносимо сдавившие его легкие, — незнакомец, определенно, странно на него действовал. Очень странно… _________________________________________________ *словил петуха — не взял верхнюю ноту, сфальшивил