Тринадцатый номер

— Не подходит он нам, — распутывая провода, Тэмин кряхтел и ползал по полу, собирая светлыми джинсами всю пыль, собравшуюся за день конкурса. — Какое яблочко сексуальное… — Ки взял из вазы самое большое яблоко и, ворочая его во все стороны, пристально рассматривал на свет. — Почему не подходит? — Фактура не наша. В группе все тоненькие, изящные, высокие, в конце концов… — Замучившись возиться с проводами, парень с грохотом запустил спутанную связку в сторону. — А он как бульдозер. Ты заметил, как он ходит? — Ки в ответ недоуменно пожал плечами. — Как будто расталкивает всех на своем пути. — Тэ продефилировал мимо парня, размашисто подгребая руками и широко расставляя ноги. Он, определенно, утрировал походку Джонхена, но получилось довольно похоже. Ки не смог сдержаться и заливисто рассмеялся. — Я так и знал, что ты не пройдешь спокойно мимо его роста. Нет, а что ты имеешь против его изящества? — Кибом выпятил грудь вперед и сжал руку аля культурист, демонстрируя несуществующие мышцы. — В том-то и дело, что у нас такого изящества в ближайшем будущем не предвидится. Ему только с нашим Минхо дуэтом петь. Немытое яблоко, зажатое Дивой в другой руке, стало тщательно протираться о штанину. — Хочу его немедленно. — Кого? Яблоко или того парня? — Придурок ты, Тэмин! — Ки вонзил зубы в красный сочный бочок и с набитым ртом тихо добавил: — и его тоже, конечно… — Вот я так и знал, что ты на него запал! — Что?! — Кибом подскочил к Тэ и смущенный тем, что его разоблачили, дал ему хороший пинок в бок. Макнэ не унимался и, отскочив на пару шагов в сторону, продолжил подначивать Диву: — А ты когда на него запал? Когда он переодевался или когда рассказывал слезливую драму своей жизни? — Угу, — с набитым ртом пробубнел Кибом, — а ты как думаешь? Конечно, когда переодевался, — парни дружно заржали. Мечтательно закатив глаза и качая головой, Дива нарочито громко вздохнул. Он так много думал о Джонге в последние часы, что не переставал удивляться, как в его голове остается место на все остальное. Парень с кристально чистым голосом и шикарным телом действительно зацепил его за живое. Привычная волна окатила кипятком, и он, крепко сомкнув пальцы на затылке, принялся медленно поглаживать свою шею вверх-вниз. Закрыв глаза, Дива полностью погрузился в мир, где они, взявшись с Джонхеном за руки, невесомо перепрыгивали розовые пушистые облака. — Эй! Ты там смотри, сейчас обкончаешь здесь все! Кибом встрепенулся, выходя из оцепенения, и разом сорвался за убегающим от греха подальше Тэмином. Сегодня он определенно вырвет ему его поганый язык. *** Ворочаясь с боку на бок, Кибом никак не мог уснуть. Одеяло неряшливо сбилось в один угол, подушка была сложена практически пополам, а сон упрямо изворачивался и не шел в руки, не поддаваясь ни ночной тьме, ни мерному сопению спящего одногруппника. Предвкушая долгие репетиции в компании с брутальным вокалистом, парень снимал в своей голове бесчисленные ролики. И когда очередной сценарий был "дописан", Дива уткнулся носом в подушку и отчаянно заскулил — в конце его фильмов Джонхен неизменно, почему-то, оказывался без майки… Масла в огонь подлил Тэмин: этот мелкий балбес весь вечер развлекал его разговорами о неземном торсе Джонхена, заставляя Диву постоянно кривляться. От натянутой улыбки сводило скулы и нестерпимо гудела голова. Джонхен вытащил наружу то, что Кибом так старательно прятал не только от окружающих, но и от самого себя. Дива всегда с завистью смотрел, как Минхо уверенно и самовлюбленно демонстрирует свою особенность, недвусмысленно обнимаясь с парнями на людях — он, в отличие от Харизмы, никогда не мог себе такого позволить. Уйдя с головой в работу, парень на время затаился, пообещав себе, что разберется с этим позже. Не сейчас. Когда-нибудь потом… Но красивый вокалист мощным катализатором стремительно сокращал это «потом» до нескольких часов, оставшихся до рассвета нового дня. Кибом швырнул комок из одеяла в сторону и слетел с кровати. Он пойдет, выпьет кофе и все станет на свои места. Парень втянул приятный аромат ноздрями, и мнимое спокойствие через пряное дыхание разом вернулось обратно. Глоток. Еще… Новый глоток. И вот оно, готово — призрачное ощущение полной гармонии с миром. «Блин, и чего я так завелся?» — успел подумать парень, когда из дальней комнаты послушались шуршащие шаги. В следующую минуту скрипнула дверь, и в проеме показалась взъерошенная макушка лидера. На часах было четыре утра. — Бессонница. Да еще и голова трещит, — ответил парень на немой вопрос Онью. — Ни бессонница, ни больная голова, ни ничего другое, о чем ты сейчас будешь разглагольствовать — не причина того, что ты сейчас не спишь. — Джинки был зол, что Кибом держит его за дурачка: он еще вчера, на прослушивании, понял, в чем дело, и ему это не сильно нравилось. Дива только и успел, что захлебнуться воздухом на такое явное разоблачение. Но предпочел отмолчаться — сонному и злому Онью лучше дать возможность почитать нотации. — Ты знаешь, о чем я говорю. — Лида открутил до упора кран, пуская холодную воду, налил себе стакан воды и, повернувшись к Кибому, добавил: — Вернее, о ком… — Не понимаю, о чем ты. - Дива вжал голову в плечи и по уши закутался в махровый розовый халат. — Все ты понимаешь, Кибом. Голову в песок, как страус… Молодец! — Лида демонстративно поднял стакан с водой вверх, как бы произнося тост. — И насколько тебя хватит, дорогой? Видя, что Ки откровенничать не собирается, Онью с грохотом запустил пустой стакан в раковину. — Да пошел ты! Живи, как хочешь! Кибом не понимал причины такой сильной агрессии и тупо смотрел в удаляющуюся спину одногруппника, быстро скрывающуюся в потемках прихожей. Онью вел себя по меньшей мере странно и совсем нетипично, но Кибом предпочел сейчас не думать об этом. Веки смыкались под тяжестью навалившейся усталости, мысли улетучились, уступая место сладкой дреме и парень, бросив взгляд на остывшую в чашке жижу, еще сильнее закутался в пушистый розовый кокон. Кибом вернулся в смятую остывшую постель и мгновенно уснул, несмотря на принятую дозу кофеина. Ему даже приснился сон: неспокойный, сумбурный, бессмысленный и такой же витиеватый, как вздувшиеся вены на сильных руках Джонхена. До репетиции оставалось пару часов.