Наш веселый студенческий театр

Польша дожидался Литву, бесстыже оголив грудь и пузо и развалившись на крыльце общежития. Грело солнышко, зеленели деревья – погода была чудная. Разморенный жарой Торис, закинув на плечо пиджак и выпустив из брюк рубашку, лениво плелся из административного корпуса. - Эй, привет! – весело поприветствовал литвина Феликс, когда тот дополз до крыльца. – Жарко, правда? - Угу. Тебе от жары, наверное, голову напекло, раз ты решил со мной поздороваться. - А что, я не могу сказать тебе «привет»? – надулся Польша, лениво поднимаясь и застегивая рубашку. – Мы же с тобой были лучшими друзьями, забыл? - Как такое забудешь? С таким лучшим другом мне до сих пор никакие враги не страшны. Взбежав по ступенькам, Литва юркнул в открытую входную дверь и очутился в прохладном полумраке фойе студенческого общежития. Коротко кивнув промелькнувшему мимо соседу, он вознамерился подняться на свой этаж, но у лестницы его снова догнал Польша. - Чего ломаешься? – злобно бросил ему Феликс, перехватывая за голый локоть под закатанным рукавом. – Как-никак, у нас теперь общий враг, и лучше бы нам объединить свои силы, чтобы победить его! - Какой еще враг? – выдернул руку Литва и, как ни в чем не бывало, поплелся вверх по ступенькам. - Брагинский! – побежал за ним Польша. – После того, что случилось с Украиной, весь мир против него. Если мы все объединимся, он заткнется в тряпочку! - Мы уже давно все против него объединились, а он все не затыкается. Брось это! - Ты опять его выгораживаешь! Если ты до сих пор так сильно его любишь, зачем драконишь его на каждом углу? То советские памятники валишь, то митинги устраиваешь, сейчас вон с Америкой спутался! А лидеры Евросоюза – им так первым копии вопросов разослал! - Чья бы корова мычала! А Йонаса я берегу потому, что он единственный, кто тебя прихлопнуть может на братских основаниях. И ему ничего не будет, и Европе хорошо. - Ага, ага! А как я из-за него мордой асфальт на стадионе пропахал, ты орал на него сильнее, чем мой Главный! - Ты у меня сейчас весь этаж мордой пропашешь, если не отстанешь! - Литва, ты братишку моего не обижай! – раздался со стороны душевой комнаты смеющийся голос Ивана, а потом оттуда высунулась его лохматая мокрая голова. – Чего вы разорались на полкампуса? Литва молча остановился у своей комнаты и принялся отмыкать ее ключом. Феликс неотступно суетился рядом и, по своему обыкновению, пререкался со всем, что движется. - Ишь ты, о родственных чувствах вспомнил! Как у Оленьки Крым отбирать, так накуси-выкуси, а тут – «братика моего не обижай»! Хрен я тебе обиду сестры прощу! - Крым – моя территория! – снова стал сердиться Россия. – Я ее завоевал, я автономную область образовал! Моя она, я просто ее подарил! - Вы посмотрите на этого честного православного славянина? Где это видано – подарки отбирать?! Варвар ты восточный, нехристь невоспитанная! Литва, уставший от возгласов Польши, крепко прижал к его незакрывающейся едкой пасти свою тетрадь для лекций. - Я бы поспорил насчет того, что это твоя территория, Йонас, - заметил Торис не без яда в своей загадочной балтийской улыбке. – Кто только по ней не шлялся, кто только ее не завоевывал… И Турция, и мы с Феликсом, к примеру. Так что мы тоже без зазрения совести может горлопанить, что это наша территория, а ты, как всегда, чужое захапал. - Закрой варежку, Литва! – вскричал Иван, злобно покрасневший до кончиков ушей. – Тебе никогда уже не стать государством от моря до моря, так что нечего завидовать! - Эй! – заголосил Польша, наконец, сумев оттолкнуть от своего лица толстенную литовскую тетрадь советского образца. – Хватит меня игнорировать! Я сам вас сейчас начну игнорировать – посмотрим, как вы пупки со смеху надорвете! Чья это тут бесхозная комната? – дернул поляк дверь Литвы. – Надо бы сюда перебраться, к душу поближе, а то вечно приходится в очереди торчать. - Палцы убраль! – гаркнул Торис, стукнув Феликса по руке. – Глаза разуй! Польским по розовому написано: «Полякам не входить – убью!». - Личек! – заскулил Феликс обиженно. – Ну, ты до сих пор на меня из-за Вильны дуешься? Когда это было! Все уже быльем поросло! За спиной злорадно хохотал Брагинский. - Игнорировать он нас будет, конечно! Феликс побагровел от злости и до боли стиснул кулаки. Потерпев секунду, когда отпустит порыв наброситься на брата с кулаками, поляк тяжело выдохнул и выдавил из себя пакостную улыбку. - Ой, мне померещился голос Янка. Он уехал отдыхать в Крым, когда захапал его, и до сих пор не вернулся. Наверное, ему там хорошо. Лежит на пляже, загорает, в море купается. А мы тут экзамены сдаем в поте лица. Как бы ему туго не пришлось, когда вернется и всю группу нагонять надо будет. - Да уж, я бы сейчас с удовольствием позагорал да покупался, - зевнул Литва, мечтательно потягиваясь и блаженно улыбаясь. – Задолбался уже тесты воровать да шпаргалки в телефон вбивать. - Так давай я тебе перекину, у меня есть! – предложил Россия. - Игнорируй его! – шикнул Феликс Торису на ухо. - Кого тут надо игнорировать? – раздался задорный голос Альфреда Джонса с главной лестницы, и веселый американец незамедлительно материализовался на этаже. – С младшей школы не играл в эту игру! - Ты по определению не можешь никого игнорировать, ты в каждой бочке затычка, Ал! – наотмашь отбрил Америку ехидно осклабившийся Торис. - С каких это пор мистер Лоринайтис со мной запанибрата? – Альфред перестал улыбаться и смерил Литву взглядом, полным угрозы. - С тех самых, как после вечеринки мистер Джонс скакал по кампусу в женских трусиках, а я чуть не выложил его феерическое выступление на ю-тюб, - ответствовал Литва чуть громче, чем обычно. Из комнат повысовывались любопытные головы. Это лишь на первый взгляд кажется, что в общежитии до тебя никому нет дела. Коснись чего – окажется, что соседи знают о тебе гораздо больше, чем ты сам. - Лоринайтис, заткнись, ради всего святого! – переполошился Америка. – Какой же ты злыдень, ей-богу! Что тебе в деканате, кстати, сказали? Наказали? - Да как всегда, - снова потянулся Торис лениво. – Я разжег в приемной жертвенный огонь и начал молиться Пяркунасу, чтобы он задобрил декана и тот не наказывал меня сурово, а декан подумал, что я собираюсь наложить на него проклятие, и прогнал меня. - Слава Богу! Если бы он вытурил тебя из колледжа, сыграли бы мы пьесу – пиши пропало! Я тут вам тексты принес, добавил кое-что. Нигде не могу найти Эдуарда и наше яблочко рижское. Передай им их копии, будь добр. - Алушка, мы, по-моему, договорились не менять сценарий, не посоветовавшись со всеми членами театрального кружка! – возмутился Иван беззлобно и потянулся за своим текстом, но зловредный Польша мгновенно возник между ним и рукой Америки. - Алек, а знаешь, Янек до сих пор из Крыма не вернулся, - предупредил он Альфреда, хитро улыбаясь и стреляя глазками в сторону брата. – Что-то он задержался, тебе не кажется? Я уже начинаю по нему скучать. - О! – радостно всплеснул руками Америка, улыбаясь во все тридцать два, обтянутых блескучими брекетами – теперь-то до него дошло, кого надо игнорировать. – Ты знаешь, Феликс, я тоже по нему соскучился. Передай ему, пожалуйста, текст, когда он вернется. - Ал, не слушай этого мелкого мракобеса! – взвыл Россия, досадуя, что его братцу вновь удалось подмочить ему репутацию. Прям как в детстве. Однако Америка уже втянулся во вкус этой противной подростковой игры и всячески пособлял ее зачинщику: - Феликс, ты не находишь, что кондиционеры стали как-то противно жужжать? Наверное, выходят из строя. Надо сказать завхозу. - Ребята, это подло! – состроил обиженную гримасу Россия. – Торис, скажи им! Но Литва вместо того, чтобы поддержать своего заклятого друга, напустился на Америку, потрясая листками с текстом перед его носом: - Это называется добавил кое-что? Ты половину сценария, гадина, переделал! Когда мы это выучим? Когда мы репетировать будем? Завтра выступать! На нас Главные будут смотреть! Телевидение приедет! Нас в прямом эфире будут показывать! - Это подло! – вконец разобиделся Россия и опрометью бросился в свою комнату. - Нет, как же все-таки противно жужжат эти кондиционеры! А Джону в Крыму, наверное, хорошо, там море, - крикнул ему вдогонку Альфред, чтобы подзудить еще сильнее. - Я тебе этого не прощу, Америка! Завтра же отберу у тебя Аляску, больше нечем будет прикрывать твою голую белую задницу! Польша и Америка заржали, что твой конь. Даже Литва посмеялся в кулак, хотя изменения в тексте сценария заботили его гораздо больше, чем баловство друзей. - Да, парни, - сказал Альфред, когда, наконец, успокоился, - я уже часть своих войск к вам направил. Так, для антуража. - Это лишнее! – помотал головой Литва. – Давай просто скажем, что ты укрепляешь военные силы на наших территориях, а сами никого никуда не будет отправлять, идет? - Ну, Торис! Ну, для пущей убедительности же! - И нам для этой пущей убедительности твой прожорливый народ кормить всю командировку? – въехал в тему Польша, тоже мельком успевший взглянуть на сценарий. – Ты в курсе, что среднестатистический американец съедает до четырех тысяч килокалорий в день? Ты лидер в области ожирения, Джонс, ты нас объешь! Альфред закатил глаза, скучающе заулыбался и ободряюще обнял друзей за плечи. - Джентльмены! – заговорил он с чувством. – Завтра – знаменательный день! Главные всех стран приедут в кампус, чтобы провести время со своими ненаглядными спиногрызами и посмотреть нашу пьесу, которую мы пропиарили по всему миру. Представьте, какого будет их удивление, когда они все соберутся на торжественной линейке, под гимн колледжа ректор подымет наш флаг, а вместо него на флагштоке будут развиваться две пары полосатых трусов! И я даже догадываюсь, чьих… - Ладно, ладно, холера, убедил! – брезгливо скривившись, запротивились Польша и Литва. - Только учти, главный по трусикам! – добавил Торис, уперев палец в нос Альфреда. – Если ты украдешь мое нижнее белье, я останусь совершенно голым! Потому что твои прожорливые солдаты обдерут меня до нитки! - Да расслабься, я вышлю тебе денег на их содержание! Миллион баксов хватит? - Нет. Три давай! - А ты не лопнешь, деточка? - У меня три миллиона человек населения, их же тоже кормить как-то надо! - О да, бакс на человека! Да твой народ обожрется! - Эй, - подергал Америку за рукав Польша. – А мне сколько дашь на содержание твоей армии? - Теперь все вопросы – к Литве, - дружелюбно засмеялся Альфред, подставляя Торису плечо, чтобы тот его обнял. – Этот разбойник только что меня обворовал! - А меня пан Лукошкин сейчас обворует, - злорадно поиграл бровями Литва. – Гляди, как глазки заблестели. А как ручки зачесались – сейчас бородавки полезут! - Я уже давно этим не промышляю! – взъершился Феликс, пряча руки в карманы. – Это у Брагинского до сих пор глаза завидущие, руки загребущие! Крым, и тот скоммуниздил! - Да вы, славяне, все одного поля ягодка! - Ты на свое рижское яблочко посмотри, волчья ягодка из Вильнюса! Под дверями всем гадишь ты, а обвиняют его! Вот и я не виноват в том, что Россия такой неадекватный! - Это ваш славянский папа виноват в том, что вас обоих заделал! Альфред ушел, еще раз напомнив, что тексты в срочном порядке нужно раздать всем недостающим актерам, а Литва мало того, что раздраконил Польшу разговорами о его брате, так еще и продлил запрет вхождения в его комнату еще на пятьдесят лет, так что к вечеру Феликс был настолько зол, что твердо решился воплотить в реальность давно вынашиваемый коварный план и опозорить Ивана в глазах всей планеты раз и навсегда…