Наш веселый студенческий театр

Из химической лаборатории Феликс направился прямиком к Ивану в комнату. - Тук-тук, - заискивающе заулыбался он с порога. – Можно? - Чего спрашиваешь? Я же в Крыму, - не отрываясь от учебника, пробурчал Брагинский нелюбезно. - Я тебе текст принес. Джонс первый акт немного изменил. - Приеду из Крыма – почитаю. - Да ладно, хватит дуться! Пошутили, и будет! – так и не дождавшись приглашения, Польша сам ввалился в братову комнату и расселся на столе у него под боком. – Хорош зубрить, сценарий почитай. Хлопнул стопочкой распечаток по учебнику, мешая Ивану читать. - Не понимаю, о чем ты говоришь, - парировал Россия невозмутимо, убрав листы в сторону и вернувшись к параграфу. – Я же в скоммунизженном Крыму отдыхаю, у меня не может быть никаких забот. - Да мы пошутили! Чего ты, как маленький? Ну-ка! Если кое-кто перестанет кукситься, дядя Феликс его кое-чем угостит. - Не надо мне твою пожеванную жвачку! - Янек! У нас уже не первый класс вторая четверть! Я тебе яблоко принес. - Какое еще яблоко? - Домашнее. Я с Пасхи целый ящик из дому привез. - Ну, давай. Тепло улыбнувшись, Польша достал из кармана обещанное яблоко и вложил в ладонь Ивану. Радостно и вожделенно блеснув глазами, русский обтер его о штанину и откусил большой кусок. - Какое сладкое! – похвалил он, жадно жуя набитым ртом и некультурно разбрызгивая кисловатый яблочный сок. - Больше не дуешься? – пытливо заглянул в его лицо Феликс. - Хрен с тобой, золотая рыбка, – махнул рукой Россия и откусил еще. – Шпафибо. - Не во что, не во что… Ты жуй, а я пойду сценарий поучу. Эта американская холера мне кучу реплик понаставила. Брагинский выпроводил брата из комнаты энергичным помахиванием свободной рукой и блаженным чавканьем. А ночью, в то время, пока расщедрившийся братец заучивал новый слова, у Ивана поднялась высокая температура, открылась жуткая рвота и одолели прочие извержения. Стесняясь этой внезапной аномальной активности срамных проявлений человеческого организма, Россия всю ночь носился челноком из комнаты в уборную и обратно. К утру, когда он со своей напастью намертво занял одну кабинку туалета, а Феликс со своими запоздалыми угрызениями совести – вторую, его проблема больше не могла оставаться незамеченной. - Ради всех святых, сбегайте кто-нибудь за медсестрой! Быстро! – крича в матюгальник, перебудил весь этаж растревоженный Людвиг Крауц, который первый обнаружил Ивана, случайно завернув в уборную перед утренней пробежкой. - Брагинский что, опять перебрал? – зевая, поинтересовался сонный Дания у подпирающего рядышком стену Норвегии. В коридоре творился бардак и истерия, но степенные скандинавы стойко не собирались ей поддаваться. - Вряд ли. Если бы он вчера пил, медсестру бы пришлось вызывать не только ему… Подоспевшая медсестра с помощью Людвига и Эдуарда увела Ивана в его комнату для дальнейших врачеваний. А хитрый литвин, догадавшийся, где собака зарыта, рванул дверь второй кабинки, сломав щеколду и явив всеобщему обозрению сидящего на полу Польшу, заваленного горами измуслюканной туалетной бумаги. - Это ты, ужак, Брагинского чуть не ликвиднул?! – рявкнул Торис на поляка. - Я не хотел! – разрыдался Феликс в голос, вытянул из четвертого рулона очередной метр бумаги и звучно в него высморкался. – Я думал… Я… Что… Не хотел… Я думал… - Что ты ему подсыпал, гадина?! - Ни… Ни… Я… Яблоко… - Какое на хрен яблоко?! - Г… Г… Гала… - Гала?! Их же совет Евросоюза запретил! Они же у тебя травленые-перетравленные! Ты же об этом знал, как то, что я тебя сейчас в унитаз головой окуну!!! Ну, пшек! Ты превзошел самого себя! Такой подлости я от тебя не ожидал! - А сам Брагинскому свое кислое молоко с кишечной палочкой сплавлял – не подлость?! – прорезался, наконец-то, голос у зареванного Феликса. - Это была первоапрельская шутка! - Что-то ты апрель с сентябрем перепутал! И с декабрем! И с июнем было дело! - Иди в Освенцим! Откуда мне было знать, что его скрутит?! Водку литрами жрет, и ничего, а тут глоточек молока! - Сам иди в Сибирь! Сталина на тебя в последнее время нет! - А на тебя Гитлера! Вставай давай! Джонс экстренный сбор театрального кружка объявил. По твоей милости мы лишились главного актера. Не дожидаясь, пока измученный рыданиями Польша встанет, цепляясь за стеночку своими шкодливыми ручонками, Литва поднял его за шкирку и потащил из уборной. - Я бумагу возьму… - пискнул Польша, отчаянно пытаясь вытянуть из держателя остатки рулона. - Убери свои воровистые ручонки! Из-за тебя и твоего братца всему общежитию теперь придется листочками подорожника пользоваться! Или початками кукурузы, как древним индейцам! В тесноватой, пропитанной кисло-пряным запахом пота и чипсов комнате отдыха даже яблоку "Гала" было негде упасть: члены театрального кружка заняли все кресла и стулья, облепили подоконники, кто-то даже подпирал плечом игровые автоматы. В то время, когда Литва и Польша подоспели на собрание, Америка, заняв бильярдный стол на середине комнаты, уже объяснял подробности чрезвычайной ситуации громким взволнованным голосом. Заметив появление причины утренней катастрофы, он замолчал и уставился на Феликса, напряженно щуря сквозь линзы очков свои близорукие глаза. Уловив его взгляд, все остальные синхронно повернули голову в сторону двери. Воцарилась гробовая тишина. - А вот и та самая злая ведьма, которая угостила Белоснежку отравленным яблочком! - объявил он, желчно улыбаясь. – Вопрос, господа, – что будем делать? - Поступим, как честные христиане! – ни секунды не медля, откликнулся Швейцария. – Сожжем ведьму на костре! - С вашего позволения и с учетом культурной специфики страны, которую представляет пострадавший, - вслед за ним уверенно отреагировал Англия, - я бы предложил меры наказания, актуальные в современной России. - То есть, ты предлагаешь отрубить Польше голову, насадить ее на кол и водрузить перед окнами Дома Правительства в Варшаве? – уточнил Германия. Англия собрался что-то ответить, да и десяток остальных членов кружка загорелись энтузиазмом внести в решение возникшей проблемы свое оригинальное предложение, так что Америка нетерпеливо постучал по столу кулаком и прервал назревающий консилиум. - Друзья, вы меня неправильно поняли. Я высоко ценю ваши идеи и обещаю вернуться к решению этого вопроса чуть позже. А на данный момент я имею в виду – что делать с ролью Джона? Он главный актер как-никак! В игровой комнате снова воцарилось напряженное молчание. Литва, убедившись, что товарищам, погруженным в мучительное раздумье, теперь не до Польши, протащил его поближе к Альфреду, неуверенно бурча на ходу: - В принципе, мы разбильон раз репетировали, слова друг друга наизусть знаем. Дублера, может? В балахон завернуть, и никто не просечет. - Слова-то – это полбеды, мон ами, - печально возразил Франция. – У него ж там ария и пляска морячка. - Ну, а что? Морячка, кроме него, никто сплясать не сможет? И фонограмма у нас должна быть… - Фонограмма есть, - быстренько поддержал Литву Япония. - Хорошая идея, - одобрил Америка. – Теперь – кого выберем дублером? - Может, мсье Германию? – колюче улыбаясь, предложил Франция. - Германия – бревно, он может только танец баварского пивовара сплясать! – не удержался от издевки Польша. - Мон шер, но он такой же здоровый шкаф, подмены никто не заметит! - Хватит мною восхищаться! – рявкнул на двух белобрысых ехидн Людвиг. – В конце концов, станцевать может кто-нибудь другой, тот же герр Лягушатник, он обладает изяществом движений и по своим откормленным размерам не уступает Брагинскому. А я возьму на себя слова. Долг перед нашим делом – превыше всего! - Амэриканский партиза-ан, ставайтес! – вскричал хохочущий Польша, пальцами одной руки приставляя себе усики Гитлера, а другой – отдавая честь солдата фашистской Германии. – Аляска окружен Советский Рейх! Хайль Сталин! - Лукошкин, прекрати, это не смешно! – вскипел Германия, залившись краской до корней волос. - Ой-ой-ой, ничего не быть, ничего не знать, я пиво пить, земля валяться, а кто есть Гитлер, впервые слышать! - передразнил его Польша. - Я тебя за решетку за такие шутки засажу! – взревел Людвиг, бросившись на поляка через бильярдный стол. - Джентльмены! – вмешался между ними Америка. – Через 4 часа нам выходить на сцену! Либо мы придумываем, что делать с ролью Брагинского, либо ищем прекрасного принца, чтобы он исцелил Белоснежку своим пылким поцелуем! - Ну, второй вариант гораздо проще, почему ты сразу его не предложил? – вскричал Литва. – Китай, давай, на тебя вся надежда! - Вообще-то Китай Брагинского сам всякой отравой попотчевать любит, - возразил ему Польша. - Айо! – завопил возмущенный Яо. – Лукошкин, да мои яблоки и помидоры по сравнению с твоими – экологически чистый продукт! - Да скажи спасибо, что я огурцы и арбузы на экспорт не выращиваю, а Норвегия только рыбкой с сюрпризом промышляет, иначе бы отобрали у тебя славу первого отравителя планеты! Скучавший у окна Норвегия, услыхав свое имя, вскинул голову и обвел собравшихся невозмутимым блуждающим взглядом. - Я-то хоть этой рыбой не питаюсь, - сказал он сам себе и снова отвернулся, - только вас травлю. А вот Америка скоро скапустится от собственных ГМО и химикатов. - Ребята, ну хватит! Что делать с ролью? – взмолился Альфред. Громко откашлявшись, держать слово попросился Швеция. - Можно переписать слова Брагинского под его Главного, - предложил он. - Ты что? – яростно возразил Англия. – Выпускать на сцену Главных – все равно, что танцевать на выпускном с мамой! - Идея на миллион долларов! – перекричал его Америка – скорее, для того, чтобы позлить, а не потому, что был без ума от предложения Швеции. – Если часть слов отдать Главным, наша игра будет смотреться более естественно! Смотрите, куда ж серьезнее будет, если отобрать Аляску пригрозит не Брагинский, а его Главный! А если вклинить в этот эпизод Обаму вместо меня, это будет выглядеть, как настоящие переговоры! Людвиг, а Меркель твою вставим в акт, где ты типа говоришь за всю Европу. - А ты уверен, что Главные все это выучат? – с сомнением заметил Дания. - Да не надо им ничего учить, - ответил вместо Альфреда Литва. – Просто объяснить им, что да как, они уже сами сымпровизируют. Они ж каждый день на публике выступают, им на ходу какую-нибудь ерунду сочинить – все равно, что Алу написать по сотне дурацких законов для каждого штата. - Спасибо тебе, Торис, ползи обратно в свой террариум, - фыркнул на него Америка. – Швеция, а тебе респект! Ты спас наш спектакль! Дай я тебя расцелую! - Это лишнее, - ответил Швеция, - лучше верни мне долги. - Нет-нет-нет, пусть все сначала узнают, что скандинавы – это те, с кого надо брать пример! Ребята, ну вы посмотрите на них! У них всегда самые маленькие роли, они всегда меньше всех орут, но при этом они не только генерируют гениальные идеи, которые всегда выводят нас из любого тупика, но и уровень жизни у них в странах в разы выше, чем у меня! Швеция, Дания, Норвегия, – ребята, вы лучшие, я вас бесконечно люблю! - Много же ты им задолжал, Ал! – завершил его пламенный спич Франция, и все расхохотались. - Это неважно! – вскричал покрасневший Америка. – Самое главное сейчас – переделать сценарий! Соберитесь! Через полчаса, проржавшись и угомонившись, театральный кружок приступил к работе.