Наш веселый студенческий театр

Пока друзья, как нормальные люди, переписывали сценарий, Россия лежал с температурой и выслушивал обрывистые нотации Владимира Путина, сидящего у его постели. - Иван. Буду. Краток. Не суй. В рот. - Что попало? – вымученно закончил эту бесконечную фразу Брагинский. Путин отрицательно помотал головой. - Что дает. Поляк. Ты знаешь, что это? – спросил он, подцепив пальцами огрызок яблока, который Иван оставил на столе. - Яблоко, - пробурчал Россия виновато. – Откуда Вы знаете, что мне дал его Феликс? - Это польское яблоко «Гала». Я запретил импорт этого сорта еще зимой. Этот сорт отравлен. - Но Феликс не стал бы меня травить! Может, он не знал? - Единственное, что он не знал, так это то, что мы найдем свиной грипп в его импортной колбасе. Что у вас опять произошло? - Да вроде, ничего. Он только обиделся, что я забрал у Украины Крым, а с ним не поделился. Владимир Путин перестал хмуриться и заулыбался. - Ну, раз он старший брат, - сказал президент, потрепав Россию по макушке, - он должен заботиться о младшем и уступать ему. Вы помиритесь. Путин убрал руку и взялся за рацию. - Все в порядке. Детские разборки. Как по команде, вертолеты перестали кружить над зданием Академии, агенты спецназа слаженно вернулись в свои грузовики, танки покинули территорию, фура увезла атомную бомбу, телохранители сняли оцепление с комнаты Ивана, и Америка с Польшей, наконец, смогли к нему попасть. - Владимир, слава Богу, Вы смогли приехать пораньше! – с воплями и рукопожатиями напал на Путина Америка. – Вы должны нас выручить! Времени совсем мало! Завалив президента Российской Федерации листами, Альфред полностью отвлек его внимание от больного, и теперь покаяниям Польши ничего не могло помешать. Он стоял у кровати, виновато опустив голову, и никак не мог начать. - За что? – с укором спросил его Россия. – Что я тебе сделал за последние двадцать лет? Ты мне до сих пор за коммунизм мстишь? Или за Варшавское Восстание? Или, небось, вспомнил, как я тебя из Кремля в 17-м вытурил? - Да ничего подобного! – всхлипнул Польша почти неслышно и утер рукавом слезы стыда. – Я приколоться хотел. Я не думал, что ты коньки отбросишь. Думал, просто проблюешься, когда морячка плясать начнешь. Знаешь, какая ржака бы была? Наш спектакль назвали бы самым смелым в истории драматургии! - О, я проблююсь, будь уверен! Я никому не скажу, что ты пытался нарушить правило нашего кружка вносить поправки в сценарий только с согласия всех его членов, но больше так не делай: тебя сразу выгонят, а твою роль отдадут Чеху. Польша всхлипнул и с рыданиями бросился брату на шею. - Прости меня! Я не знал, что ты растительность плохо переносишь! Я теперь всю партию помидоров с пестицидами к тебе отменю! Буду только просроченную колбасу отправлять и конфеты с красителями! И цены в десять раз задирать не буду! Втридорога – и хватит! Россия засмеялся и ласково похлопал Польшу по спине. - Ловлю на слове. Если обдуришь – рвану твой завод краковской колбасы, - в шутку пригрозил Иван. – Ударю тебя в самое сердце, будешь знать. - Краковская колбаса – это по яйцам, - помотал головой Феликс, отстраняясь и тщательно утирая слезы. – Сердце у меня – торуньский пряник. - Хорошо. Теперь я знаю два твоих стратегически важных объекта. Братья еще раз крепко обнялись в знак примирения, и на этой трогательной ноте их прервал главный бизнесмен колледжа. - Парни, я со всеми договорился! – торжественно объявил Америка, плюхаясь задом к Ивану на кровать. – Джон, ни о чем не волнуйся! Часть твоих слов мы отдаем Владимиру, остальное скажет Германия, станцует за тебя Франция, а вместо песни поставим фонограмму. - Что?! – Брагинский одним резким рывком принял сидячее положение и выхватил у Альфреда листы, принялся судорожно их просматривать. – Ты хочешь сказать, вы меня из спектакля убрали?! - Ну… - завис Америка. – Ты же… Как бы… Так сказать… Нейтрализован. Россия пришел в ярость. - Это вы все! Американцы! Европейцы! Один раз чихнули – сразу по врачам, больничный на месяц, и нейтрализованы на полгода! А настоящий русский! Да у него ноги отнимутся, а он полон сил, пока сознание не потеряет! Хрен я из спектакля уйду! Я его писал, я полгода к нему готовился! Да я вас всех из него вышибу и все роли один сыграю! - Владимир, уймите этого психопата! – заголосили перепуганные Америка и Польша, синхронно рванув в сторону двери. - Иван, - прикосновением к плечу прервал истерику своего государства Путин. – Ты уверен, что сможешь выйти на сцену в таком состоянии? - Да мой народ на работу с жестокого бодунища выходит! - ответил Россия уверенно, маниакально сверкая глазами, полными энтузиазма. – А тут! Какое-то отравление! Какая-то сцена! Да я сейчас коробку активированного угля хапну и так сыграю, что Большой Театр придется распускать! - Ну, раз так… - пожал плечами Путин и задорно подмигнул Альфреду и Феликсу. – Похоже, наша с Бараком и Ангелой помощь больше не нужна. - Ох… - облегченно выдохнул Америка, вытирая проступивший пот на лбу. – Ну ладно, мы сделаем все, как было. Спасибо Вам большое, Владимир! Наш коллектив очень ценит Вашу отзывчивость. Джон, я думаю, тебе не стоит ходить на торжественную линейку. Полежи еще чуть-чуть, а к двенадцати ты должен быть в актовом зале. Феликс, будь добр, найди миссис Меркель и скажи ей, что все отменяется. А я сообщу Бараку. - Погоди! – вдруг осенило Феликса. – Идея с Главными же неплохая! Может, их оставим, а Янек уже сыграет то, что ему положено? - Думаешь? – задумался Альфред. – А можно, почему бы нет? Барак и Ангела тоже были рады принять участие в нашем спектакле. Джон, мы провели экстренный сбор и немного поменяли сценарий, привнеся в него парочку очень ценных идей. Для антуража кое-какие реплики вместо нас могли бы сказать наши Главные, что скажешь? Россия цыкнул и заулыбался. - Ну, показывайте, что там у вас! Америка радостно подмигнул Путину: - Вы в спектакле. До выступления оставалось два часа.