Еще один раз

Сидели как-то Академик с Медузией и вспоминали курс Гроттеров-Валялкиных-Ягунов. Скупая мужская слеза прочертила дорожку по лицу Сарданапала и запуталась в мерцающей бороде. — Академик, ну сколько можно? Они уже взрослые и должны жить самостоятельно! — Меди... — внезапно глаза пожизненно-посмертного главы Тибидохса зажглись юношеским огнем. — Ты права! Всё дело в том, что они стали взрослыми! Вот оно, где собака зарыта... И я знаю, как её откопать! — Академик! Это абсурд! Но явно обрадованный собственной гениальностью Сарданапал спешно рылся в старых фолиантах. — Ничего хорошего из этого не выйдет. Академик, я ухожу. Медузия скрылась за дверью и не услышала радостный возглас чрезмерно активного Лауреата.

***

В тот день странная грусть обуяла известный выпуск школы трудновоспитуемых волшебников. Гроттер сидела на крыльце маленького, но уютного домика близ Иртыша. Ванька только вернулся из леса и дремал в сенях, так и не добравшись до кровати. Ужин был готов, но дочь Леопольда ждала, пока любимый муж проснется, чтобы разделить с ним те редкие трапезы, что они проводили вместе. На столе стояла ваза ароматных фруктов, присланных в подарок из Тибидохса. Такие же вазы появились на столах всех его выпускников. Заспанный Валялкин появился в дверях, коснувшись Таниного плеча, он поманил её в дом. Запах ароматного супа уже приятно щекотал ноздри, и изголодавшийся Маечник был не против отведать стряпню своей любимой. Ужин прошел в приятной беседе и закончился дегустацией вышеупомянутого подарка Академика. Одновременно в нескольких точках магического и лопухоидного миров раздались тихие хлопки.