Еще один раз

Малышка Гроттер очнулась на деревянной лавке в избушке близ Иртыша, рядом с ней лежал незнакомый вихрастый парень в одежде, что явно была ему великовата. Посмотрев на себя, Таня заметила ту же странную тенденцию и сильнее замоталась в теплую кофту. Рыжие волосы спутались, дыхание участилось, а глаза гневно сверкали. Со стороны она была очень похожа на юную ведьму, неправильно смешавшую ингредиенты в чугунном котле. Парень потихоньку приходил в себя, и вот Таня смогла наконец разглядеть его. Худой, но жилистый с огромными васильковыми глазами и соломенными волосами он был похож на милого цыпленка. — Ванька Валялкин. А ты? — Таня Гроттер. Ты что-нибудь ещё помнишь? Вихрастый отрицательно покачал головой. — Вот и я тоже, пойдем обследовать местность, — дочь Леопольда мило улыбнулась и направилась к выходу из избушки. На улице бушевали краски, теплый ветер доносил терпкие ароматы полевых цветов, где-то вдалеке журчал ручей. Внезапно на полянку перед избой приземлилась школьная скамья с восседающим на ней мужчиной. Плешивый, весьма сомнительной внешности субъект с интересом буравил взглядом двух ребят. От такого взгляда становилось холодно, а мерзкие щупальца страха протягивались вдоль позвоночника, казалось, что он видит ребят насквозь. — Опять на мою голову... Почти как в тот год... — Absit omen. (Да не послужит это дурной приметой) — раздался скрипучий голос. Это точно не был гость лесной избушки. Таня с удивлением посмотрела на свои руки. Большой перстень горделиво переливался в лучах заходящего солнца и слегка согревал палец, на котором он удерживался лишь с помощью небезызвестного чуда. — Говорящий перстень? — удивлению Малышки Гроттер не было предела. — А летающие лавки — это норма? Кажется, от голода у меня началось помешательство. Сначала незнакомая девушка в одежде с чужого плеча, потом этот кавалерист верхом на лавке, а теперь болтливая бижутерия! Сколько у тебя каналов, колечко? Прогноз погоды организуешь? — Всегда к Вашим услугам, — ехидно проскрипел перстень. — В деревне Недалеких облачно с прояснениями и обожжёнными носами. — А нос то тут при чём? — недоумевал будущая гроза тибидохских скатертей-самобранок. В следующую секунду его любопытный нос обжег целый сноп искр, вырвавшихся с ободка старого перечника. — Так, хватит! — вскипел недавний кавалерист. — Меня зовут Поклеп Поклепыч, и я забираю вас с собой. Гроттер, доставай свой контрабас, а ты, Валялкин, залезай на скамью. Мы должны вылететь через десять минут. — Но у меня нет контрабаса, и я вообще не знаю, кто Вы. И куда мы летим? — Проще было бы вас зомбировать, но Академик запретил. Теперь внимательно слушайте краткий инструктаж. Я забираю вас в школу для трудновоспитуемых волшебников. Вы наделены магическим даром, и наше учебное заведение научит вас правильно им пользоваться. Всё ясно? Или еще остались вопросы? Гроттер, нашла свой полетный инструмент, молодец, садись на него. Валялкин, я дважды повторять не намерен, быстро на лавку! Теперь, Татьяна, повторяй за мной: Ойойойс шмякис брякис, а затем Пилотус камикадзис. Кольцо выбросило искры, и контрабас начал медленно набирать высоту. Малышка Гроттер со страхом наблюдала всё вокруг происходящее. Кажется, во многом придется разобраться.

***

Прошло две недели. В Зале Двух Стихий было неспокойно: ученики, как всегда, воевали за скатерти, учителя сосредоточенно поглощали завтрак, всё шло своим чередом. Новый-старый первый курс стал легендой. Бывшие малыши во всю изучали своих сокурсников, недавно ещё дававших им советы, и удивлялись, кто же мог так проклясть их. — Академик! Вы понимаете, что вы наделали своим вмешательством! — волосы на голове преподавателя нежитоведения грозно зашипели, но обращаться в змей не спешили. — Всего–то омолодил свой любимый курс... А столько претензий... — Да? А то, что они ничего не помнят, это тоже нормально? — Ну, тут я применил одно заклинание, так сказать. Зато мы снова будем вместе, а у детей появится возможность на нормальное детство. Разве я не прав? — О, Древнир! Вы ещё увидите, чем это кончится! — Медузия всё чаще покидала кабинет главы Тибидохса в расстроенных чувствах, и этот случай не стал исключением.