Ревность у каждого своя

Для Химуро рабочий день тянулся непозволительно долго. Он то и дело сваливал клиентов на Юи и практически беспрерывно потягивал ароматный кофе, периодически добавляя в него кипяток, либо заваривая новую чашку. - Так и сердце можно выплюнуть... - Юи устало плюхнулась на барный высокий стул рядом с Тацуей и оперлась на столешницу, на которой красовалась чашечка и для нее. Тонкая струйка пара тянулась вверх, щекоча ноздри и даря какое-то непонятно откуда взявшееся умиротворение. - Я сегодня очень устала. Химуро взглянул в окно и на мгновение там на тротуаре ему почудился... Тайга? Красные волосы были взъерошены, а небесно-голубая джинсовка распахнута настежь... Ежится словно от порывов ветра и смотрит так рассеянно... Тацуя тяжело вздохнул и, подойдя к Юи близко-близко, обнял ее за плечи и,уткнувшись в ее львиную макушку, тихо заплакал. Девушка молчала. Она чувствовала, как вздрагивает Химуро, как пытается он сдерживаться, как сильнее его руки сжимают ее... Впервые ее напарник был таким...откровенным. Обычно прятавшийся за маской иронии с ней сейчас наконец был настоящий Химуро Тацуя, не поддельный, а живой и плачущий, словно ребенок. Юи сделала глоток и, положив ладонь на руку Тацуе, отстранила его, чуть прогнувшись и вынырнув в кольце его объятий, она развернулась к нему лицом. - Ну что ты... - пальцы наскоро вытирают бегущие слезы, - так опухнешь весь, и твои дамочки перестанут кудахтать вокруг тебя и приносить прибыль. Ты, кажется, уже совсем на пределе, и твои амурные дела сыграли с тобой злую шутку. - Юи... Новая волна накатила слишком резко, и Химуро уже окончательно разрыдался, пытаясь не смотреть в округлившиеся глаза Юи. Она же, аккуратно убрав с лица его надоедливую челку, лишь легонько, уголками губ улыбнулась и снова пальчиками стерла с щек слезы. - Уже пора закрывать салон, Тацу, рабочий день закончился, тебе нужно отдохнуть. - Я не знаю куда мне идти... Я в долгу перед Тайгой... Проштрафился... А он мне так давно не звонил... Он всё понял, Юи! Понял, какой я предатель! - Можешь переночевать сегодня у меня, но я бы на твоем месте вернулась домой и расставила все точки над i. Вы либо любите друг друга, либо вам обоим нужно просто оставить все как есть и начать заново уже с другими людьми. - Я... - Иди к Кагами, Тацуя! Ты должен перестать играть в кошки-мышки! Когда ты уже начнешь ценить действительно хороших людей, которые тебя окружают?! - на последних словах Юи крикнула что было мочи и, по не осторожности, взмахнув рукой от злости, задела чашку, и та стремительно полетела на пол и разлетелась на множество белых и острых осколков. Химуро замер. Замерла и Юи. Оба ошарашенно смотрели на остатки кофейной чашки и боялись продолжить разговор. Эта самая чашка вдруг стала такой значимой, такой нужной. Словно это и была та самая дружба, любовь, доверие, которые в один прекрасный момент разбились вдребезги. Необратимо... С таким треском, что их уже, наверное, и не склеить... А если и можно, то выглядеть это будет настолько паршиво, что лучше и не браться. - Тацуя, иди... - Юи хрипло вполголоса нарушила тишину и, ссутулившись, побрела в кладовку за метлой и совком. - Либо сегодня, либо уже никогда. Колокольчик призывно брякнул, и тяжелая входная дверь закрылась за Тацуей. Он буквально вылетел из салона, схватив свою неизменно большую сумку... Исчез... Растворился в вечерних улицах. Юи не спеша подметала, и даже скорее делала это механически и бездумно, потому что под ворс швабры уже ничего не попадало, а взгляд девушки шарил по стенам салона, по потолку, задерживался на окне и проходящих мимо салона людей... - Я надеюсь ты всё сделаешь правильно. Снова колокольчик неожиданно брякнул, но Юи даже не обернулась. - Забыл чего? Но ей никто не ответил. Лишь легкая возня наметилась в районе входной двери, и наконец Юи сподобилась развернуться лицом. -Ты?! - Да, я... И я забыл тебя - Шого, стоявший с огромным букетом гортензии, взглянул на нее из-под козырька кепки и решительно сделал шаги в ее сторону.

***

Касамацу пожал руку Кисе на прощание и еще раз поблагодарил за время, которое тот провел с ним, за то, что он смог выговориться и за то, что все более менее разъяснилось в его голове. Рёта, откланявшись, прыгнул в подоспевшее такси и уехал куда-то за дома и горизонт... Хотя Юкио примерно догадывался, куда он поехал, но быстро отогнал от себя все ненужные мысли. Он трусливо сбежал из больницы и оставил там Шоичи наедине с неизвестностью, это настолько подло и отвратительно, что хотелось рвать на голове волосы, а еще лучше сгореть со стыда на костре инквизиции... Но нужно было собраться с силами и вернуться в больницу и уже понять для себя окончательно, что именно там сейчас в не лучшим состоянии находится тот человек по которому истосковалось сердце, а ведь сердцу не прикажешь! Юкио достал из кармана пачку излюбленных сигарет и прикурил, выдыхая в вечерние сумерки змейку дыма. Собраться на словах было проще, чем на деле. Касамацу снова крепко затянулся, но вдруг не пойми откуда взявшийся прохожий буквально протаранил его плечо своим. - Осторожнее! - взгляд встретился уже со знакомой парой серых глаз, но вспомнить где Юкио мог недавно или давно видеть этого наглеца вспомнить быстро не удавалось. Брюнет, стоявший напротив криво улыбнулся и, отсалютировав парой соединенных пальцев, все-таки извинился и, удобнее закинув на плечо огромную сумку, помчался дальше по проспекту, лавируя между толпой уставших безликих людей. - Чёрт бы тебя побрал, - Касамацу сжал плечо и наконец побрел в сторону больницы сначала медленно, но потом уже более уверенно и размашисто.

***

- Ладно, Кагами, мне уже нужно идти, - Куроко затянул потуже шнурки на белоснежных кроссовках и снял с вешалки ветровку.- Сегодня на редкость ветрено. Тайга стоял посреди коридора, потупив взгляд. Тецуя все эти чертовы дни старался быть с ним и сдерживал его растущее желание набить Химуро лицо, либо просто вышвырнуть без объяснения его шмотки и поменять замок. А ведь решить все кулаками казалось прекрасной идеей. Что ни говори, а Тацу все-таки не девица изнеженная, хоть и ведет себя порой подобным образом. Куроко же, потягивая вечерами зеленый чай у Кагами дома тихо рассуждал о том, что им обоим нужно время, и рано или поздно разъяснится всё целиком, и уже только тогда можно будет придти к какому-то общему умозаключению... Тайга завидовал удивительной способности Тецуи оставаться всегда спокойным, уравновешенным, а главное здраво мыслить и угадывать ход событий. Эта темная лошадка явно таил в себе еще множество загадок, этим он наверное и привлекал к себе людей. На вид невзрачный, но стоит только заговорить, как понимаешь, что человек рядом с тобой весьма необычный. - Если что звони. Куроко ушел, и в квартире снова стало пусто. Кагами смерил шагами коридор, комнату и, наконец, дошел и до кухни. Остановившись напротив обеденного стола, он вдруг приметил на подоконнике облюбованную Химуро пепельницу, в которой даже лежало несколько потушенных бычков... Он частенько любил курить в форточку именно на кухне, потому что Тайга и без того ворчал и жаловался на неприятный запах табачного дыма по всей квартире, но все равно сдался под мощным обаянием и сексуальностью, и пустил демона-искусителя в святую-святых - кухню для не частых перекуров. Курил Химуро красиво, и если Кагами оставался с ним вместе, то любовался каждым изгибом тела Тацуи. Тот любил присесть на край стола и уставится на фонари, которые освещали небольшую улочку, хотя бывали дни, когда Химуро не спалось, и он встречал рассвет все на этом же столе, потягивая свежезаваренный кофе с щепоткой соли, так как он любит... Кагами резко ударил себя ладонями по щекам, чтобы очнуться от воспоминаний. Ведь сейчас все совсем не так, сейчас Тацуя бродит черт знает где, и вернется ли он вообще в их совместную квартиру... Чтобы хоть как-то отвлечься, Кагами накинул на плечи небесно-голубую джинсовку, которая первая попалась ему под руку и в домашних сланцах побрел на улицу, чтобы подышать воздухом у парадного входа в многоквартирный дом.

***

Ямомото наконец стянул с себя белый врачебный халат и кинул его на стул в своем кабинете. Имаеши спал сном младенца, хоть на это и потребовалось много сил, но слава Богу смена медленно ползла к своему завершению. Открыв бутылек с коньяком, подаренным ему отцом молодого мальчишки, которого он не так давно оперировал, Сёдзи плеснул в бокал немного алкоголя. Залпом осушив содержимое и чуть посмаковав приятный вкус, хирург достал из кармана брюк сотовый телефон, чтобы наконец вернуть его в звучный режим. На экране было несколько сообщений от риелтора, один звонок от него же и среди всего прочего неизвестный номер, который звонил буквально полчаса назад. Ямомото сначала недолго посомневался перезванивать или нет, ведь время уже позднее, кому в голову взбрело звонить в почти ночь глухую, но вдруг это что-то важное... И палец наконец коснулся кнопки вызова. - Добрый вечер, Вы мне звонили. Это Ямомото Сёдзи. - Сёдзи, - пауза после имени, и вновь до боли знакомый голос засипел на том конце провода. - Сёдзи, это Шузо. Помнишь меня? Хотя может уже и нет, столько лет прошло... - Шу...зо, - Ямомото схватился за край стола, чтобы не потерять равновесие и удержаться на ногах. - Да... Это я. Мы можем сегодня встретиться? Кажется, я соскучился по тебе. Привычный нервный смешок был завершающим, и теперь слово было за Сёдзи. Ниджимура Шузо снова ураганом пытается ворваться в его жизнь и переломать то, что было с таким трудолюбием и терпением по кирпичикам собрано... За что всё это? Хирург страдальчески простонал и хотел было нажать "отбой", но вдруг Шузо снова заговорил. - Я знаю, что поступил тогда не очень хорошо, и мне было больно от этого... И я думаю, что больно было не одному мне... Но ты тогда был неумолим... Да и я, если честно, вел себя как последнее дерьмо... Сёдзи... Я хочу тебя увидеть. Сегодня. Взяв секундную передышку и с трудом уняв стучащее сердце, Ямомото, набрав воздуха в грудь сообщил, что у него вообще-то еще рабочее время, и он не может соскочить, но тут же он был перебит: - Я буду ждать тебя у главного входа в больницу, я все еще помню когда ты заканчиваешь... Сёдзи. Отбой нажал раньше всё-таки Ниджимура, оставив хирурга в полнейшем недоумении. Наполнив еще один бокал коньяком, Ямомото снова осушил его залпом. Настенные часы нервно и шумно тикали, напоминая о том, что до отбытия домой оставалось всего-то невесомых двадцать минут, но уйти сегодня оказывается будет не так легко...