Перекрестки судьбы

В последнее время жизнь преподнесла мне немало сюрпризов, я многое узнала о своих родственниках, друзьях, да и о себе узнала достаточно. А еще встретила Итачи! Он очень редко одаривал меня взглядом, зато виделась я с ним чаще, чем вообще могла мечтать. Ну конечно, я же теперь была заложницей преступной организации «Акацуки», а он был её участником. Нет, не просто участником, он был легендарным преступником высшего класса, который в одиночку выполнял самые сложные миссии и возвращался без единого ранения! По крайней мере так говорил Дейдара. Врал он или нет, мне ещё проверить не удавалось, а спросить не у кого. В организации было немного общительных людей… да их на пальцах одной руки пересчитать можно! Прислуги зачастую не знали, кем являются их хозяева, а если кто-то и знал, то вряд ли больше, чем я сама. Так что единственным источником информации оставался блондин. Он же был моим единственным другом, хоть меня иногда и раздражало слушать его странные рассуждения об искусстве, в остальном было все равно. Он говорил, мог говорить много, а я слушала даже эти восторженные изречения, а в другой момент и пугающие крики об искусстве. С Конан мне не удалось найти общий язык, точнее, я вообще её не понимала, а она даже не утруждалась понять меня, а служанки, которые изредка забегали ко мне в комнату, чтоб протереть пыль или занести ужин, были излишне запуганны. Опять никаких вариантов, кроме Дея. Общалась я с ним не от огромной симпатии любви и восхищения, а от безвыходности и обычной человеческой потребности поговорить да самому послушать свежие сплетни. Облегчало мою жизнь ещё кое-что: мне разрешали свободно ходить по дому, даже выходить на улицу, а вот через забор лезть и убегать — строго запрещено, к тому же, за ним вечно расхаживали огромные охранники с оружием и собаками. На побег рассчитывать не приходилось. Заметно скрашивало однотипные будни рисование. Скрашивало и в прямом, и в переносном смысле. За домом находился очень красивый, но небольшой сад с разными видами деревьев и цветов. Было в нем даже несколько миниатюрных фонтанов, которые придавали этому месту ещё больше чарующей живописности. Именно в этом зеленом месте я проводила больше всего времени с планшетами и красками. В общем, кое-как приспособилась к жизни в организации, смирилась со своим положением. Но я совру, если скажу, что ни о чем не волновалась. Я шла по коридорам небольшого загородного дома в сопровождении Итачи и Дейдары, что уже было крайне удивительно. В скромной компании царила тишина, даже Дей не проронил ни слова. Единственный наш диалог состоялся у моей комнатной двери, преступники вежливо поприветствовали меня, после чего попросили пройти вместе с ними. Опешив от таких формальностей, я согласилась без лишних возражений. Впрочем, если бы не Итачи, я уже давно засыпала бы Дейдару кучей вопросов, отказалась куда-либо идти и вообще пошла спать, заперев за собой дверь на замок прямо перед его носом. Видно блондин это предусмотрел и взял с собой спокойного брюнета, который смог бы за считанные секунды разрешить любую ситуацию. Да, действительно, у Итачи была необычная аура, а взгляд так и говорил «ослушаешься — сгоришь в пекельном котле», и я была послушной, хотя чувствовала себя очень глупо. Мы остановились перед знакомой мне светлой дверью с витиеватой резьбой виноградной лозы. Кабинет Пэйна мало чем изменился с моего последнего посещения: все тот же полумрак, серо-синие полосатые стены, источником света на этот раз была желтая настольная лампа, в остальном в углах все так же царил полумрак, плотные шторы не пропускали ни единого солнечного луча. Так же в комнате на бежевом мягком диване расположилось три человека. Двое высокие, крепкие, с квадратными лицами, оба одеты в черные костюмы, как настоящие грозные телохранители. Между охранниками сидел мужчина поменьше и в росте, и в плечах, с более круглым лицом, тонкими губами, нос прямой, немного разбухший с годами, круглые карие глаза заинтересованно осматривали помещение, густые брови оставались хмурыми, даже когда мужчина улыбался, на черных коротких волосах небольшими белыми пятнами сверкала седина. Мужчина нервно перебирал пальцами, на высоком лбу проступили капельки пота. Даже в полумраке я могла узнать эти черты лица, каждый их изгиб, каждая морщинка были мне знакомы, эти блестящие глаза так часто смотрели на меня с любовью и нежностью, эти грубые мужские руки не раз гладили мои волосы. От неожиданности я не нашлась, что сказать. — Спасибо, Дейдара, можешь идти, — проговорил Пэйн, привстав из-за стола, после чего вновь вернулся в свое кресло. За мной хлопнула дверь, закрывая всех присутствующих от внешнего мира. — Ами, — в комнате прозвучал знакомый мне мужской голос, я повернулась к его источнику и встретилась взглядом с родными мне карими глазами. В них было столько чувств: и боль, и радость, и сожаление, и любовь. — Папа, — прошептала я, не смея двинуться с места. Я так давно ждала этой встречи, хотела спросить все лично у отца, все вопросы, которые мучили меня в последнее время, взглянуть в его глаза и получить все ответы в них, удостовериться во всем. А теперь, когда я смотрела на него, не могла произнести ни слова. — Ами, доченька, — папа подошел ко мне и нежно обнял, как обнимают отцы своих детей. И именно в этот момент во мне будто что-то оборвалось, какой-то клапан, который сдерживал все эмоции и я разревелась. Я плакала на папином плече при всех и никак не могла успокоится, а он, как в моем детстве, гладил меня по голове и приговаривал: «Не плачь, все хорошо». Я должна была его ненавидеть, за то что он всю жизнь меня обманывал, выдавал себя за другого человека. Из-за его деятельности я подвергалась опасности, а правду узнала от незнакомых мне людей. Но я не могла ненавидеть! Я бы придумала тысячи оправданий, лишь бы мой папа оставался для меня любимым человеком. Да, узнав о нем столько нового, я не стала любить его меньше и уж тем более не стала его ненавидеть. Единственное важное для меня все так же неизменно: мой отец остался моим отцом. Когда, наконец, все эмоции вырвались наружу — смогла успокоится. Прерывисто вздыхая, я села с отцом на свободный диван, он приобнял меня за плечо, придавая сил и отгоняя все переживания. Когда я находилась рядом с родителями, могла ни о чем не беспокоиться, даже в более взрослом возрасте я буду чувствовать себя ребенком рядом с ними. — Как видите, она цела и невредима, — монотонным голосом проговорил Пейн со своего места, его ничуть не тронуло происходящее. Отец только молча кивнул и заботливо убрал прядь волос с моего лица. — При выполнении определенных условий с ней будет все хорошо и дальше, — продолжил рыжеволосый, скрестив на столе пальцы. В этот раз отец никак не среагировал. На его лице отразилось беспокойство, а я, успокоившись, решилась наконец задать главный вопрос. — Па-ап, это все правда? П-про тебя и преступный мир? — спросила, изредка икая от недавно пролитых слез. Мужчина протяжно и задумчиво вздохнул. — Да. — И…и что же теперь делать? Он долго молчал, бросив мимолетный взгляд в сторону стоящего у двери Итачи, будто задавал тот же вопрос ему и ждал ответа. Но может мне показалось? — Я постараюсь все решить, как можно быстрее, а сейчас для тебя нет безопасней организации, чем «Акацки», — вскоре ответил он и я опустила голову. Неужели ни у кого не было других вариантов? Отец заметил мое расстройство и немедля добавил: — Акацки нам не враги, они будут с тобой хорошо обращаться. Я когда-то сотрудничал с ними и они не откажутся мне помочь. За определенную плату, конечно, — тише добавил он. — Но как долго это будет продолжаться? — Может месяц…может три, а возможно и год — неуверенно ответил мужчина. Но такие цифры меня совсем не устраивали! Я возмущенно заерзала на диване. — Может мне вообще к ним переехать?! — я и так это сделала… — Доченька, отвести от тебя внимание полиции и других опасных преступников — дело не легкое! — виновато промямлил отец, пряча взгляд в тени бровей. Кажется ему было стыдно говорить подобное, а в словах «отвести внимание» явно скрывался какой-то жестокий смысл. Но он всегда был так мягок со мной! Тогда как мой отец вообще мог ввязаться в такое? И это меня уже не удивляло… Если бы он появился раньше с такими словами, я бы устроила истерику, я бы не поняла, осудила. Но теперь мало что казалось удивительным, особенно, когда я смирилась с новой обстановкой и прошла через целый ряд испытаний. Жаль, что отцу так и не досталось моей обиды и злости, я бы хотела, чтоб он хоть немного почувствовал, как трудно мне было. Но я больше не могла плакать. Особенно теперь, когда всем телом чувствовала присутствие Итачи.  — Понимаю, — вздохнула я, уверенно поднимая подбородок. Да, он смотрит. Я чувствовала это. Не знаю почему, но в его глазах мне всегда хотелось быть сильной. И хоть с первых встреч не удалось, то может теперь… Папа наконец отпустил мои плечи, выровнялся на диване, будто мое доверие придало ему сил. — Итачи У… — отец вдруг осекся, побелел, сдержав молчание дольше, чем требовалось, — проведи её, пожалуйста в комнату и возвращайся к нам — быстро добавил он. Я сощурила глаза, переводя взгляд от отца к Итачи, который все так же нерушимо стоял около двери. Отец коротко постучал пальцами по коленке, но его мимолетная нервозность быстро испарилась. Странно все это было и в дальнейшем эти мысли не могли покинуть мою голову. Что же такого мог сказать мой отец? Что это было за загадочное «у»? Итачи уйди, Итачи умничка, Итачи уголовник? Или Итачи угомонись? Я готова была перебрать все слова на «у» в своем словаре, но ни одно из них не подходило к его имени. Загадка, которая не скоро оставит меня в покое. Брюнет медленно подошел, остановившись в ожидании. Пейн все время искоса следил за моим лицом, которое менялось от догадок с каждой секундой. В помещении повисло молчание, которое только глухой мог назвать неловким. Нет, оно было предупреждающим и явно намекало, что я здесь внезапно стала лишней. Только двое громил оставались беспристрастны. Но я медлила. Ощущая уколы совести и слыша в голове крик о том, что мне пора бежать с этого темного кабинета, я все равно решила затянуть с прощанием. — Пап, а ты уедешь? — с сожалением спросила я, строя совсем уж печальное лицо. Мне жаль, но тогда меня совершенно не интересовал его ответ. Только бы еще раз увидеть, чтоб удостовериться… В ответ мужчина улыбнулся приятной улыбкой, после чего по-отцовски погладил меня по голове, чем ему почти удалось меня отвлечь, но я заметила. Очень быстро, но он снова посмотрел на Итачи. — Я зайду к тебе перед отъездом. Мы с Итачи вышли в коридор, он закрыл за мной светлую дверь и дальше, не обронив ни слова, шел к моей комнате. Я тоже ничего не говорила, при этом не чувствуя дискомфорта, как будто молчание с ним было чем-то обыденным. Подойдя к моей комнате, парень почему-то медлил, со странной задумчивостью следил за тем, как я открываю дверь, разворачиваюсь к нему лицом, стоя уже на пороге. Я тут же вспомнила его взгляд в подворотне у супермаркета, когда Икуро обнимал меня. Тогда впервые его маска треснула и теперь, он будто снова был на грани. Стыд с новой силой уколол в бок. Почему он видел? Почему именно он? — Итачи, — я сама от неожиданности вытянулась и он внимательно посмотрел прямо в мои глаза. Говорить вдруг стало сложно, сердце забилось от небывалого восторга. Он смотрел на меня, смотрел внимательно своим долгим вдумчивым взглядом, от которого земля уходила из-под ног, потолок кружился, да что угодно! Вот только мысли бились в голове, как пьяные пчелы. Оцепенение спало, лишь когда он снова опустил взгляд на мои пальцы, которые нервно теребили ручку двери. — Ты хорошо знаком с моим отцом? Последние слова я произнесла быстро и невнятно, как будто спросить собиралась совершенно другое. — Да, — брюнет как всегда был немногословен. И я была уверена, что это будет его единственный ответ, но неожиданно для меня он продолжил: — Мы с ним знакомы очень давно. В свое время он помог мне. С этими словами он ушел, скрываясь в полумраке коридоров, оставляя меня в одиноком недоумении. С его уходом дышать стало легче, но это почему-то не радовало. Мысли вновь и вновь воскрешали его образ, его взгляд, его спокойный и в то же время глубокий голос. Все существо желало, чтоб он снова очутился рядом, чтоб он снова посмотрел… Но он так и не вернулся. Время шло, стрелки часов медленно переплывали с одной цифры на другую и когда я решила, что отец совсем обо мне позабыл, входная дверь скрипнула и в проходе появилось улыбчивое родное лицо. Он был уставшим, но довольным. Говорил мало, в основном слушал мои невероятные рассказы о банде Саблезубых, о коноховцах и о сумасшедших погонях. Я старалась смягчать свои рассказы, обходя стороной совсем уж острые моменты. А как еще? Отец хватался за голову с виноватыми стонами от одного упоминания преступных банд! День клонился к вечеру, мы совершенно позабыли о времени. Отобедав в комнате, перешли с пылких обсуждений на мои рисунки, которыми отец никогда не переставал восхищаться. Я показала ему практически все, только красную папку отложила в сторону. Пускай они знакомы, но мои зарисовки папа видеть не должен. Отец совсем мало поведал о своих планах и я догадывалась, что он так же, как и я, обходил стороной не самые приятные подробности. Заверив меня, что с мамой будет все в порядке и в скором времени мы сможем с ней поговорить, а также, что академии придется простить мне мои пропуски, он встал с мягкой кровати, выравнивая руками темные штаны. Последние его взгляды были пропитаны грустью и сожалением. В следующий раз мы увидимся не скоро. Он этого не сказал, но я понимала. У двери он развернулся ко мне, нежно обнял, после чего заговорил с внезапной серьезностью: — Держись ближе к Итачи, во всем полагайся на него. Доверяй только Пейну и Итачи, поняла? — он внимательно всматривался в мое лицо в ожидании ответа. Я кивнула, только тогда он снова мне улыбнулся и ушел. А я так и не решилась задать ему самый важный вопрос, мне стало страшно оттого что он мог ответить.