Перекрестки судьбы

Сверкнула молния и, спустя какое-то время, раздался могучий пугающий гром. Когда мы ехали с Хиданом домой, была ночь и я совершенно не заметила черных туч. А буря приближалась. Я выбралась из машины, еле устояв на высоких каблуках, решительно поправила задранное платье и старалась не чесать затылок, иначе парик съехал бы набок. Внутрь без Хидана заходить боялась, какое-то время переминалась с ноги на ногу и тряслась от очередного прохладного дуновения ветра. Он был легкий и очень тихий, но предвещал нечто нехорошее, зловещее, будто таил в себе потоки ярости. Но я уже стояла на пороге особняка, который с недавних пор стал моим домом, так что уверенно решила, что мне не стоит волноваться о проливном дожде и пугающих небесных вспышках. Вскоре подошел язычник, торжественно взял меня под руку и мы вошли внутрь под видом настоящей парочки. Не смотря на время, холл был полностью освещен лампами, как и все коридоры, поэтому мы без труда добрались к комнате. И даже более того, мы никого не встретили по дороге! Вокруг царила тишина, изредка слышался приглушенный храп, размеренный стук каблуков прислуг в дальних закрытых комнатах. — Ну вот и все, принцесса, миссия выполнена. Можешь идти спать, — тихо проговорил Хидан охрипшим голосом. Вид у него был измученный. Удивительно, совсем недавно его глаза были насыщены блеском, лицо светилось улыбкой и так внезапно он потух, будто стены родного дома охладили его пыл. — Спасибо тебе большое, если бы не ты… — Не стоит благодарностей. Я хорошенько отплатил тебе за то, что чуть не убил тогда…в бассейне. — В любом случае спасибо. — Но мы неплохо повеселились! — улыбнулся язычник и легонько похлопал меня по плечу. — Да, это было опасно и…весело, — неловко улыбнулась я в ответ, потерла все то же плечо, зарываясь пальцами в мягкий мех полушубка, — но я волнуюсь, а вдруг они поймут, кто мы. — Как они узнают? Знаешь, сколько придурков хотят попасть в этот пылесборник? Не парься, малышка, и иди спать. Вещи потом отдашь, — завершил Хидан и с легкой уставшей улыбкой направился к своей комнате. Я облегченно вздохнула. Да, ночь вышла очень необычной. Но ещё необычней было то, что я узнала об Итачи. Становилось страшно, сколько еще секретов мог хранить этот парень. Таких секретов, которые не будут помещены в самые скрытные библиотеки преступного города. Дверь моей комнаты тихо скрипнула, не включая свет, я тут же кинула сумку с запасными вещами, затем с облегчением сбросила туфли прямо там, у порога. Странно, так мало в них ходила и так устала! Вдохнув приятный аромат, с упоением прикрыла глаза. В тот момент в комнате пахло как-то особенно сладко. Может из-за надвигающейся бури? Свет мне не очень-то хотелось включать. Он был слишком яркий, к тому же хорошо освещал розовую комнату, к которой я хоть и стала лояльней относиться, но любви совсем не набралась. Хотелось просто добраться до кровати и лечь прямо так, в одежде, в парике, забыться на какое-то время, погрязнуть в мягкой постели. К тому моменту адреналин начал утихать и я почувствовала, как все тело ломится от мышечной боли. Но внезапно блеснула синяя вспышка молнии, осветив темный высокий силуэт, что воскрес всего в нескольких метрах от меня. Я вздрогнула, с трудом сдержав испуганный возглас. Тело сковал жгучий страх, впиваясь острыми клыками в сердце. Он стоял прямо передо мной. Образ, при котором все существо переворачивалось вверх дном. Я притихла и даже боялась дышать. Так пугающе прогремел гром, от которого казалось задрожали стекла. — Включи свет, — внезапнее грома прозвучал леденящий душу голос. Его я никогда не забуду. Ослушаться не смела и нажала на выключатель. Яркий свет ослепил на какое-то время, я зажмурилась, не желая открывать глаза. Но, когда все-таки пришлось это сделать, увидела того, кого боялась увидеть больше всего. — Где ты была? — опять этот холод, от которого сводит конечности. Его спокойствие кидало меня в ледяной пот. — Итачи я…ну, — вообще не могла сказать ни слова. Что мне оставалось говорить? Врать? Да, я совру, но в этом нет никакого смысла. Он сразу же все поймет. — Говори, — парень скрестил руки на груди в ожидании. — Я ездила в клуб. — В клуб. С Хиданом. В ответ я молча кивнула. Откуда он знает, что с Хиданом, не стоило спрашивать. Если он знал, что меня нет, то точно знал с кем. — Что в сумке? Я не заметила, как он кинул короткий взгляд на мою сумку с вещами. Он был настроен серьезно и уже из-за этого я проигрывала. Можно было бы сопротивляться, возразить, что это моя личная жизнь и вообще я уже не маленькая, делаю, что хочу и какое ему, преступнику и убийце, дело, чем я занимаюсь по ночам. Но было страшно. На любые мои возражения, он бы находил свои железные ответы. Я бы в очередной раз упала лицом в грязь и на этом моя борьба с Итачи закончилась. — Там вещи, — отвечала так тихо, что даже сама с трудом различала свой голос. Но он все слышал. — Зачем тебе запасные вещи в клуб? — Ну…это на случай, если я устану… Каблуки такие… — Прекращай этот спектакль, — вновь блеснула молния, ярче света в моей комнате, следующие слова Итачи сопровождались глухими раскатами грома, — я хочу знать, где ты была. Мне не нужно твое вранье. Ты не умеешь врать. — Зато ты это делаешь прекрасно! — не сдержавшись, тихо пробубнила совершенно лишние слова. Я все еще не смотрела в глаза Учихи, но чувствовала кожей, как взгляд его заострился. Он стоял все так же неподвижно, скрестив руки на груди, посреди комнаты, а я, как маленькая провинившаяся девочка, печально опустив голову, отчитывалась за все «хорошее», что успела сделать за ночь. — Где ты была? — требовательней повторил Итачи. — В библиотеке, — выдохнула и тут же испуганно сжалась. Я могла не опасаться бури за окном, ведь стены дома меня от неё защищали, но Учиха… Я никогда не видела, как он злится, ни разу не видела в его прекрасных глазах хоть малейший намек на ненависть, или раздражение, что хорошо виделось в глазах его брата Саске. Но почему-то ни разу не увидев Итачи в гневе, была уверена, что хуже ничего быть не может. Именно эта холодность и спокойствие пугали больше, чем любые нервные крики, ледяной взгляд резал острее любого ножа и размеренные слова впивались острыми когтями в душу. Он был опасен только тем, что мог сдерживать свои эмоции, а мне, чтоб расплакаться, многого не надо было. — В библиотеке «Конохи», — одними губами отвечала я, но он услышал и это, выжидая, пока я продолжу. Уже не было смысла задавать вопросы. — Я…я хотела узнать правду, потому что не верила, что ты так просто, — я неуверенно провела рукой по волосам, — …так просто можешь убить свою семью! Я хотела узнать правду! — нервно запиналась и в истерическом порыве случайно взглянула на его лицо. Тут же слова провалились в черную бездну. Я больше не могла ничего говорить, задыхаясь от собственной никчемности. Колкие мурашки пробежались по спине, крик отчаянья застрял в горле тугим комом и я сдалась, чувствуя, как теплые слезы полились по похолодевшим щекам. Он был зол. Лицо стало бледным, как никогда, губы плотно сжались, черты лица стали особенно острыми и резкими, а глаза…то ли свет так падал, то ли они действительно светились. Острый холодный блеск пронзил меня насквозь, ещё секунда, и я могла умереть. Но Итачи сам отвернулся. Он развернулся ко мне спиной, и теперь смотрел в черное окно. Может он впервые не мог себя сдерживать? — Ты понимаешь, что произойдет, если об этом узнает Пейн? — размеренно произнес парень, нечеловеческим усилием сдерживая гнев, — он просто откажется тебя опекать, так как с тобой очень много проблем. Своими действиями ты подставила под удар не только себя, но и всю организацию. И больше никто не захочет взять ответственность за твою жизнь. — Откажется? — Ты совершала такой безрассудный поступок и даже не знала, на что шла… — проговорил Итачи так, будто сам не мог осознать то, что я натворила. Я взглядом уперлась в его спину. Плечи были не такие широкие, как у Хидана, или Кисаме, например. Выглядел он более изящно, характером спокойный и покладистый, но я то знала, что силой духа и уверенностью в себе он не поступится никому. — Я не думала о том, что делаю, — старалась говорить ровно, но тихие всхлипы не могла сдерживать, — Я только хотела… — Узнать правду? — молния блеснула за окном, Итачи вновь повернулся ко мне, сузив глаза, будто пытался что-то рассмотреть в моем мокром распухшем лице, — и что нового ты открыла? Только подвергла себя смертельной опасности. Ещё и Хидана потащила за собой. Тебе стоило забыть обо всем сразу после того, как вспомнила. — Как я могла снова обо всем забыть, Итачи? Я просто не могла смириться с тем, что упустила тебя! На девять лет! На целых девять лет! — я запищала от вновь нахлынувших слез, как мелкая мышь в тех сырых лабиринтах, — я должна была узнать, как все было на самом деле! Я не могла поверить Саске! Как я могла поверить в то, что мой Итачи убийца своей собственной семьи?! Учиха молчал, пока я продолжала тихо плакать. Парик жутко мешал и съехал на бок. Я сняла его и кинула куда-то в угол, волосы растрепались, косметика потекла, расплываясь по лицу черными потеками. Плечи содрогались от беззвучных рыданий, горло раздирали тихие всхлипы. — Я не хотела идти на поводу чьих-то догадок… Я должна была знать… — Это очень храбрый поступок, Ами, для такой скупой правды. Там и половины не сказано из того, что в действительности происходило в тот день, — его голос внезапно смягчился, взгляд потеплел. Наверное, я выглядела действительно жалко, настолько, что Итачи больше не мог злиться. — Я расскажу тебе, что произошло в ту ночь. Присядь, ты неважно выглядишь. Я тихо повиновалась, даже плакать перестала. Неужели он готов рассказать мне все, что было?! Сам Итачи Учиха, главный герой истории, в которой я пыталась разобраться долгими днями, из-за которой ломала себе голову и не могла спокойно спать! Я быстро села на кровать, внимательно наблюдая за парнем. Брюнет никогда так со мной не разговаривал. Разве что давно, на желтой лавочке, под теплыми лучами весеннего солнца. Это были лишь отголоски тех сказочных дней. — Вспомни тот вечер и шоколадное мороженое, — я быстро закивала в ответ, это было нетрудно, — когда ты встретила меня с девушкой, я уже готовился к операции. Девушка была тоже из «Конохи» и помогала в осуществлении планов. К тому моменту все было готово, оставалось только подать сигнал, когда вся моя семья соберется за одним столом и будут обсуждать план по захвату города и уничтожению «Конохи». Они были неправы, я согласен, они не знали, на что идут. Но они не заслужили смерти. В комнате как будто потемнело, её осветила только голубая вспышка, такая неожиданная, что я даже подпрыгнула на кровати. — Я помню все до единой мелочи, тот день прочно отпечатался в моей памяти, — Итачи был бледен, глаза сосредоточенно смотрели в одну точку на стене, будто там транслируют эпизоды из его жизни, — расстрелять всю мою семью было приказом Данзо. Данзо был одним из главных руководителей «Конохи» в то время и организовывал многие преступные операции. Он делал ужасные вещи, которые до сих пор бросают тень на всю организацию. — Ворон ненадолго смолк, потер сухие глаза пальцами и снова уперся взглядом в стену, — так же было с истреблением Учих. Я согласился помочь ему, чтоб избежать еще больших потерь. Данзо прекрасно знал, что я не участвую в предательских планах семьи, поэтому и доверился мне. А я направил его на единственное и главное логово заговорщиков. Мы какое-то время скрывались, выжидали нужный момент для нападения. Я был ключевой фигурой этого спектакля. Моей задачей было засветиться на всех камерах наблюдения, чтобы потом не было не единого сомнения в том, что я участвовал в расстреле. Да, это помогло бы «Конохе» свалить все преступления всего на одну фигуру и очистить свою репутацию. В момент расстрела я еще не до конца понимал, что происходит, все пролетело, будто сон… Лужи крови, красные капли на стенах, холодные трупы… Трупы моих родственников. Родителей. Его рассказ не был красочным, но я так отчетливо себе все представляла. А он был холоден, слишком холоден, слишком спокоен. После очередной паузы он заговорил своим приятным шелковистым голосом. — Я оставил свои отпечатки, и снялся на скрытую камеру, этого должно было быть достаточно. Семья была убита, обещание, данное Данзо — выполнено, и это был крах моей прежней жизни. Данзо знал, как мною управлять, он сразу же приметил Саске и наши с ним хорошие отношения. Саске был главной причиной, почему я не смел раскрыть тайну хоть кому-то, а о том, что случилось в ту ночь, знало всего одиннадцать человек: я, сам Данзо, трое его советников, девушка, с которой ты меня встретила и пять обычных коноховцев, которые убивали мою семью. Теперь ещё и ты, — вдруг Итачи перевел на меня взгляд, от которого я окаменела. Напряжение за окном быстро рассеялось — пошел дождь. Он тихо и приятно зашумел, капли стучали о стекла, падали на зеленые листья, сверкали от голубых вспышек. Природа, которая настороженно и тихо слушала Итачи, наконец пролила слезы. — Ужасно… — Да. — А что ты делал потом? — Нашел Пейна, в тот момент он набирал людей для своей организации. — «Конха» знала это? — Да. — Это невероятно, — тихо выдохнула я, попутно всхлипнув, — они просто использовали тебя… — Я знал, на что шел. — Ты мог бы рассказать об этом Саске, чтоб он знал… — Нет! — резко прозвучал голос Учихи, его глаза сверкнули, как молнии и я тут же притихла. Вот настоящая буря. — Саске не должен об этом знать! Никогда, ни при каких обстоятельствах, Ами. — Хорошо, — тихо ответила я и снова всхлипнула. Это была только его правда и только он вправе решать, кто должен её знать, а кто — нет.  — Но почему ты рассказал это мне? — Твои жертвы были бы слишком напрасны, если бы ты руководствовалась только тем, что написано на бумаге. Но теперь ты в серьезной опасности… — Но Хидан сказал… — Хидан ничего не знает! — прорычал Учиха, в ответ. — Ты нашла хорошего союзника, он не расскажет Пейну или кому-нибудь ещё, но он сам не понимает, на что шел. «Коноха» только и ждала чего-то подобного с нашей стороны, и вы это сделали. Теперь они имеют лишний повод для нападения. А что ты будешь делать, Ами, когда из-за твоего безрассудного поступка пострадают не только акацуки, но и твои близкие, семья? Итачи был серьезен и непреклонен. Он, как суровый судья, стоял надо мной, не отводя пристальный взгляд. Я лишь испуганно и заворожено следила за ним. — Я…я не прощу себе этого. — Тебе стоит бросить все и бежать… — рассуждал Итачи, быстро переводя тему. — Нет, я не смогу! Если они действительно нападут на вашу организацию, то я должна быть рядом, я виновник всего этого, понимаешь? — Это и все причины, почему ты не хочешь просто уехать? — он был как всегда проницателен, слишком проницателен. — Я…не хочу оставлять тебя. Ты же снова исчезнешь… Повисло молчание. Учиха остановился и быстрый непрерывный поток фраз остановился вместе с ним. Он снова был зол, если этот острый блеск в глазах вообще можно было назвать злостью, верхняя губа раздраженно дрогнула, пальцы напряженно сжимались в кулаки. Я сильно вцепилась руками в тонкую постель, успев пожалеть, что вообще додумалась сказать такое. Да, мне следовало молчать и рой волнительных мурашек говорил о том же. Его взгляд не отпускал, скрипнули зубы, но в другой момент Итачи поменялся в лице так внезапно, что я удивлённо выдохнула и захлопали ресницами. Его напряженная осанка ослабла, острые плечи опустились, а в карих глазах мелькнуло что-то сродни грусти. — Ты не привыкла отказываться от того, что любишь, даже от меня ты не отказалась, — тихо начал он, я снова замерла, прислушиваясь к каждому слову, — и не пожелала верить тому, что я предатель. Пускай твой поступок глупый и безрассудный, но внушает уважение. Не каждый способен вот так просто проигнорировать мнение общества и пойти искать свою правду, не смотря на риск. Ты великолепна, Ами. Но в этот раз общество оказалось право. Я убийца и предатель семьи. И хватит плакать! Ты не должна переживать из-за этого, нас уже ничего не связывает, — его голос был очень мягок, наверное, так он хотел сделать не такими резкими свои поистине острые слова, — ты все еще помнишь те дни, когда мы вместе сидели на желтой лавочке и ели мороженное, но это было в другом мире, в другое время. Тебе уже никогда не вернуть его. — Я знаю…но я продолжаю верить. Я смогу что-то сделать… — Ты можешь растопить лед, Ами. Но он никогда не станет огнем. С этими словами Итачи Учиха вышел из моей комнаты, громко хлопнув дверью. Вместе с этим звуком внутри меня что-то оборвалось. Резко и безвозвратно.