Перекрестки судьбы

Я множество раз говорила о его необыкновенной красоте! Возможно он не был самым красивым парнем в мире, но его наружность так гармонично сочеталась с характером и внутренним миром, что я просто не могла даже помыслить о том, что есть кто-то красивее. Взгляд гения, краткость и простота, утонченность и благородство, все это было присуще только ему и раз за разом вызывало восхищение. Но впервые не у меня. Впервые завидев этот образ, мне захотелось отвернуться и спрятаться куда подальше. Итачи сидел за рулем, он безучастно смотрел на дорогу, иногда подносил длинные пальцы к губам и смотрел куда-то в сторону. Мы застряли в пробке, ведь выехали из дома в самый час пик, когда многие возвращались домой с работы, а кто-то наоборот ехал отдохнуть с друзьями в баре в пятницу вечером. Вокруг было много машин, посторонних звуков и движений, но я их даже не видела, молча потупив взгляд на бликах вечернего города на боковом стекле. Тишина в салоне была бы поистине неловкой, если бы не Кисаме с которым мы сидели на заднем сидении машины. Акула тоже скучающе смотрел в окно, иногда потирал нос и что-то недовольно бурчал. Наконец, когда ему совсем надоело молчание, он заговорил резким и грубым голосом: — И зачем Пэйну понадобилось, чтобы мы именно в час пик поехали в оружейный магазин? — Думаешь его волнует, какое сейчас время и есть ли пробки на дорогах? — постаралась ответить я, как можно спокойней, придав своему голосу хорошо уловимые скучающие нотки и тут же перевела взгляд на окно, намеренно избегая взглядом знакомый силуэт на водительском сидении. — И ладно мы, но зачем он приставил к нам Ами, — продолжал жаловаться Акула, не замечая мое существование. — Нам срочно нужны запасы оружия, с этим не стоит медлить, — в салоне раздался приятный голос Итачи, и я с еще большим усердием вчиталась в яркую вывеску за окном. — Но зачем в час пик? — Что бы успеть до закрытия… — До закрытия еще три часа, — недовольно буркнул мужчина. — Нам надо заехать в еще одно место. Учиха так спокойно и терпеливо разговаривал с Кисаме, что можно было подумать, будто он старше Акулы, хотя дела обстояли как раз наоборот. У них была приличная разница в возрасте, но старший Кисаме всегда слушал Итачи, уважал его мнение и крайне редко возражал. Но и Учиха уважительно относился к напарнику, таким образом в их небольшой команде всегда царило понимание. Они стали самой спокойной и слаженной командой среди остальных акацук. Тем временем я довольно улыбалась. То место, в которое мы должны были заехать, было непосредственно моей прихотью и, в последствии, приказом лидера. Кисаме, на удивление, об этом не знал и с каким-то подозрением и недовольством посматривал на мое счастливое лицо. О нашем маршруте знали только я и сам Итачи. Только я и он… Но совсем скоро мы были рассекречены, как только, вырвавшись из пробки, машина остановилась у художественного магазина. Ну кончено, а что ещё мне могло понадобиться? Стоило машине остановится, как я тут же выбежала на свежий вечерний воздух и понеслась к входным дверям. Кисаме погнался за мной, видимо решив, что я воспользовалась свободой, но у меня и мыслей таких не могло возникнуть рядом с небольшим магазином с самыми дорогими мне вещами, а то есть красками, кистями, карандашами, перьями, маркерами и лайнерами. Там было все: невысокие светлые полки забиты всеми возможными материалами, которые могли пригодится не только художнику, но и человеку, занимающимся чем-то не менее оригинальным и интересным, например, лепкой, валянием, керамикой и многим другим. При входе я схватила корзину и понеслась сгребать с полок все, что мне было нужно и не нужно. В чем подвох? Акацуки оплачивали мои покупки! — Ами, тебе помочь? Высокий неуклюжий мужчина смотрел на меня угнетенно и недовольно, но предложить помощь все же решился. Я настолько увлеклась, что не сразу узнала Акулу, стоящего возле меня, а из-за радости и эйфории не поняла, что моя корзина была доверху наполнена всякой всячиной от чего стала очень уж тяжелой. Я молча протянула её мужчине и продолжила всматриваться в названия баночек с гуашью. Мне нужна была всего одна, но именно этого цвета я не могла заметить. — Да что же это такое, — пробубнила себе под нос и принялась переворачивать полки. — Может пойдем уже? — устало проговорил Кисаме, но я не слышала его, в тот момент было абсолютно все равно, что он там говорил. И тут я случайно бросила взгляд на проходящую мимо меня девушку. Лицо её не запомнила, на одежду не обратила внимание, мне бросилось в глаза лишь одно — её корзина, а в ней именно та краска, в которой я так нуждалась. Мои глаза загорелись, а во рту пересохло. Вот оно! В тот момент не совсем понимала, что делаю, лишь тихо подошла к ней сзади, пока та выбирала бумагу и, кажется, была так увлечена этим занятием, что даже не заметила, как я тихо свистнула у неё баночку. — Пошли! — я толкнула Кисаме в плечо и быстро понеслась к кассе, теперь надо было рассчитаться и ехать как можно быстрее. Мы подбежали к нужному месту, Итачи как раз стоял неподалеку и рассматривал картины, пока парочка консультанток мечтательно рассматривали его и перешептывались между собой. Продавщица тоже обратила на Учиху внимание, от чего я, не сдержавшись, закатила глаза. Да знали бы они, кто он на самом деле! Но они понятия не имели, а я знала больше, чем кто-либо еще во всей преступной организации, от чего меня мгновенно окутала жгучая гордость и самодовольство. Я даже уверенно улыбнулась в лицо одной из девушек, на что та неловко поежилась и вовсе отвела взгляд от нашей компании. Продавщица же прыгала любопытными глазками с меня на Итачи, как будто оценивала нас и наши отношения, после чего смотрела на Кисаме и вовсе путалась в догадках. Но как только девушка объявила сумму, путаться стали акацуки. — Как это все барахло может стоить такие огромные деньги? — возмущался Акула, пока укладывал мои материалы в багажник, — и зачем ты украла краску у той девушки? По-моему там еще миллион таких было! — Ничего не миллион, именно этой краски не было! — обиженно отвечала я. Как вообще мог этот громила называть мои драгоценные материалы барахлом? — Поторопитесь, у нас ещё есть дела, — проговорил Итачи, который уже расположился на водительском сидении и свесил ноги на асфальт через открытую дверь. Мы с Кисаме тут же умолкли, быстро расправились с остальными вещами и расселись по своим местам. Шины заскрипели, загудел мотор и с диким ревом мы не поехали, мы полетели! Я вжалась в сидение и с трудом могла поднять голову, настолько быстро ехал Итачи. Тогда я поняла, что мы действительно спешили. Парень буквально не видел светофоров, было страшно, что вот-вот мы собьем кого-то, или не впишемся в поворот и нас просто размажет по асфальту. Но Учиха отлично справлялся с управлением, при чем с таким удивительным спокойствием, что я в очередной раз засомневалась в его человечности. Мы остановились так же быстро и внезапно, как и стартовали. Я чудом успела опереться руками о спинку переднего сидения, иначе тут же ударилась бы о него головой. На удивление, у Кисаме оказалась более замедленная реакция, от чего с ним произошло то, чего я удачно избежала. Он хорошо вписался носом в сидение, на котором сидел Итачи, при чем так сильно, что сам парень немного продвинулся вперед. Крики и нецензурная лексика заполнили салон. Акула негодовал и злился, при этом ни разу не обвинил сумасшедшую езду Итачи. В основном все «приятные» слова обрушились на бедное и ни в чем неповинное сидение. Но сам Учиха понимал свою вину и даже извинился, а я еле сдерживала смех при виде злого и взбешенного Кисаме. В тот момент его обычно иссиня бледная кожа, покраснела, нос немного замялся, а в глазах, кроме злости, блестела какая-то детская обида. Да, мне стоило посочувствовать, я почти ощущала его боль и понимала, что сама могла оказаться на его месте, но сдерживаться долго не могла. Все крики и маты заглушил мой дикий смех. Я смеялась громко, резво и просто не могла остановиться, хватаясь руками за живот, вытирая слезы. Акула тут же замолчал и злобно на меня посмотрел, замахивался кулаком, угрожал, но ничто не могло остановить меня. Этот смех был истеричным, неугомонным, но таким нужным. Он стал той самой необходимой разрядкой, благодаря которой я вновь могла облегченно вздохнуть и впервые за день посмотреть в сторону Итачи. Я с трудом выползла на свежий воздух, чувствуя, как мой живот уже болит от смеха и только прохладный вечерний ветер смог охладить мой пыл. На улице уже темнело, весенние сумерки охватили город и он засветился собственным светом в ответ на сгущающуюся тьму. Но мы стояли в совершенно темном месте, которое, наверное, даже в самый яркий день оставалось в тени. Нас окружали какие-то старые мрачные высотки, которые, казалось, уже давно покинули люди. Меж домами свистел ветер, кое-где светили фонари, но их света было так мало, что едва хватало на освещение дороги. Атмосфера была настолько удручающая, что остатки смеха тут же заглохли в горле. Я какое-то время осматривалась, хотела найти хоть какой-то живой уголок, но даже окна светились холодно и мертво и быстро побежала за буркотящим Кисаме и Итачи, которые уже успели отойти в сторону темных домов. Мы остановились у подъезда, при чем он явно отличался от остальных, которые очевидно вели в квартиры. Это же была скорее обычная железная дверь, за которой скрывалось что-то совсем другое. Брюнет подошел именно к ней, постучал несколько раз. Это был не простой стук, а определенное постукивание, которое имело свою последовательность, как будто код. После недолгой тишины послышался звук щелкающих замков, железных ключей и отмычек и звучал довольно долго, будто вся дверь была облеплена ими. Наконец раздался скрип петель, темноту разрезала полоса мутного света и перед нами показался среднего роста и плотного телосложения мужичок. Выглядел он как-то настороженно, но как только увидел членов акацук — тут же расслабился и на его щекастом лице появилась легкая и слегка наглая улыбка. — Вы в курсе вообще который час? Вам повезло, что я еще не ушел, а то хотел свалить пораньше, у меня тут свидание наме… — мужчина говорил раскованно и быстро, как вдруг увидел меня и запнулся. В его зеленых глазах блеснул странный огонек и он растянулся в самодовольной улыбке. Она отдаленно была похожа на улыбку Хидана, когда тот находил новую жертву, но в ней не было того обаяния и уверенности, она была похожа лишь своим намерением. — Что забыла такая хрупкая девушка в моей оружейной? Неужели тебе понадобилось лучшее оружие в городе? Если так, то ты обратилась по адресу! Мужчина провел пухленькими, но весьма мясистыми пальцами по коротким темным волосам, стараясь придать своему виду больше раскованности. Такого от него я уж точно не ожидала! Да кто мог подумать, что не очень то приятной наружности мужчина, которому на вид лет за тридцать, будет заигрывать со мной? Я невольно скривилась и удивленно выпучила на него глаза. Он серьезно, что ли? — У меня есть отличное огнестрельное оружие, как раз для твоей изящной ручки, — зеленоглазый уже собрался взять меня за запястье, как вдруг его остановил холодный голос, от которого мужчина вздрогнул и умолк. — Девушке оно ни к чему. Покажи мне, что у тебя есть и мы уйдем. Не знаю, что было тогда во взгляде Итачи, но продавец оружия побледнел, молча кивнул в ответ и увел Учиху в другую комнату, закрыв за собой дверь. — Мне как обычно! И не забудь про взрывчатку для Дейдары! — крикнул вслед Акула и остался со мной посреди небольшой комнаты, заставленной непонятными коробками и бочками. В ней также находилось несколько столов, закрытая печка, похожая на те, в который еще прабабушки готовили пирожки, от углов исходил теплый, но тусклый свет. Какое-то время мы провели с Кисаме молча. Казалось, что он на меня обижен, хотя то, что сильный и большой мужчина обиделся из-за какой-то ерунды, вновь показалось мне забавным. А время шло и я чувствовала, как тело начинает сводить усталость.  — Ну что они так долго, — пробубнила, даже не зная, сколько времени прошло. — Ты думаешь выбор оружия двухминутное дело? — насмешливо произнес Кисаме, на что я только скривилась. — Как будто я что-то знаю об оружии… — Оно требует большего внимания и понимания, чем выбор твоих красок, — тоже скривился преступник и скрестил руки на груди. — Как будто ты что-то знаешь о красках! — парировала в ответ ему в тон. — Я насмотрелся сегодня на то, как ты выбирала все эти бумажки и непонятные баночки и ты уж поверь, с оружием все не так. — Не хочу больше слушать этот бред! — нервно ответила я и направилась к двери. Напряжение в душной комнате нарастало, а слова Кисаме раздражали. Он говорил о том, чего не знает, он оскорблял мое любимое дело и это раздражало пуще любых грубых слов. Хотелось выйти на свежий воздух. К тому же, ожидание давило, даже тусклый свет начинал резать глаза, каждый шорох мог пробудить во мне вспышку гнева, я была необычайно напряжена и взволнована, так что открыла дверь и вобрала в себя приятный вечерний запах спокойствия, тишины и легкой дремы. Усевшись на лавочку, что стояла возле входа, мечтательно посмотрела на небо, в надежде увидеть сверкающие звезды, но, увы, в городе небо было совсем другим. Темное, мутное, без единого проблеска, лишь серебряный серп иногда виднелся за тонкими облаками. Железная дверь скрипнула и следом на улицу вышел Кисаме, он сел рядом со мной и тоже запрокинул голову к небу. Мы несколько минут просидели молча, думали о своем, пока Акула не заговорил первым. — Я заходил к ним. Ещё минут десять и мы поедем домой. — Спасибо. — Это заняло бы меньше времени, если бы оружие выбирал кто-то другой. Но Итачи очень щепетильно относиться к этому, — пояснил мне преступник, — оружие — это вся его жизнь на данный момент. — Странно звучит, — я отвечала с легкой улыбкой, ведь даже не представляла себе смысл жизни в оружие. В ответ акула низко сдержанно посмеялся. — Ты совершенно не знаешь Учиху… — Как будто бы ты знаешь! — я опять начинала раздражаться, но на этот раз была настроена держать себя в руках, это было легче сделать на свежем воздухе. — Если у Итачи будет плохое оружие, к которому он будет совсем не приспособлен, он может погибнуть. В бою даже самый маленький промах будет стоить тебе жизни. Итачи понимает это лучше всех. Раньше я тоже так смеялся с него, — мужчина сделал небольшую паузу, будто бы вернулся назад в прошлое, — только со временем понял, насколько он был прав… Теперь ты понимаешь, что я имел в виду, под словами «вся его жизнь». Он никогда с ним не расстается, всегда полагается на него и, мне кажется, больше ничему так не доверяет. Я на какое-то время притихла, только теперь понимая, что Кисаме прав. В тот момент я всерьез задумалась о самом Итачи. Не впервые, конечно, меня просто поражало и в то же время угнетало, насколько этот молодой парень был хорош, развит во всех направлениях. — Ты думаешь, насколько он хорош, не правда ли, — так внезапно прочел мои мысли Акула, что я не на шутку испугалась, — не стоит так волноваться, — тут же добавил он, — я тоже когда-то был на твоем месте. Раньше был уверен, что лучше и опытней его, потому что старше, а он доказал мне совершенно другое. И я какое-то время злился и завидовал, а затем понял, что это совершенно бесполезно и просто стал прислушиваться к его словам. Я пытался разгадать загадку Учихи Итачи, узнать лучше о том, что произошло с ним, как он попал в организацию. Хах, детка, я и правда думал, что знание этого сделает меня сильнее, позволит контролировать его. А затем понял, что мне это совершенно не нужно. Я внимательно слушала рассказ акацука, будто бы ученик вслушивался в советы наставника, или же обычному человеку рассказывали секрет счастья. — Он замечательный, ты прав. Но он настолько не похож на остальных, что…что я просто иногда не понимаю его, — после откровений преступника и мне захотелось добавить что-то от себя. Я потерла чуть похолодевшие на улице руки и уперлась взглядом в темный асфальт, рельефная поверхность которого была совершенно неразличима в темноте. — С ним не так, как с теми людьми, что были прежде и есть сейчас. Я могу быть точно уверена в одном…в своем отношении к нему. Но в нем самом…я никогда не буду уверена. Что может быть хуже неуверенности в другом человеке? Но меня это совершенно не пугает и это странно, действительно странно. Я поежилась, речь получилась какая-то несвязная, вконец запутавшись в своих мыслях, как в клубке тугих ниток, не смогла сказать ничего толкового. Акула какое-то время молчал, насупившись и потупив взгляд все на том же асфальте. Когда он заговорил после продолжительного молчания, голос его был глухим и хриплым. — Я слышал, что Итачи совершил нечто ужасное ещё давно, до вступления в нашу организацию. Даже знаю, что именно он сделал, но почему-то уверен, что все это ложь, — в темноте блеснули белые острые зубы Акулы, — так что в твоих чувствах нет ничего странного, детка. — Почему ты так уверен, что это ложь? Вера Кисаме в своего напарника была настолько стойка и непоколебима, что я невольно начала им восхищаться. — Я знаю Итачи лучше, чем кто-либо другой из нашей организации, я провел с ним очень много времени, поэтому с уверенностью могу назвать одну вещь, которая отличает Ворона от тебя, меня и кого-либо другого…назвать её? — я нетерпеливо кивнула, Акула медлил, после чего растянулся в острой улыбке, — эгоизм. В нем нет ни капли эгоизма. Именно это отличает его от всех остальных людей. Повисло молчание и я вдруг начала все осознавать. Понимать то, что не понимала раньше. Все события всплывали в моей памяти и я смогла каждому из них дать объяснения. Но почему такую очевидную вещь смог заметить Кисаме, а не я? Потому что он находился с ним дольше? Или же он действительно искал ответы в нужном месте, а не в старых архивах? — То, что сделано, уже не изменишь, прошлое не вернешь и ошибки не исправишь, — в устах высокого сильного преступника эти слова звучали немного странно, но было ясно, кто развил подобные мысли в Акуле, — Итачи не в силах что-либо сделать с этим, но, я уверен, что бы он не сотворил, это было сделано для блага других и только в последнюю очередь для себя. В самую последнюю очередь. Подул прохладный ветер, от которого я заерзала на шершавой деревянной скамейке. Интересно, сколько было времени, что так внезапно похолодало, или мне просто показалось. Темные дворы, дряхлые мрачные дома, дырявые дороги и тишина — уже не были такими пугающими. Теперь казалось, будто они слушают наш разговор, безмолвно наблюдают за нами, переговариваются между собой шепотом листьев и находят новую истину. — Заезжайте еще, вы же знаете, я всегда рад вас видеть. Скоро будет новое оружие, так что заходите, я вам даже скидку сделаю, — послышался быстрый излишне слащавый лепет оружейника. Сперва он слышался плохо из-за железной двери, но потом она распахнулась, ослепив нас с Кисаме, и слова продавца стали эхом разносится по пустынным дорам. Тут же из помещения вышел Итачи с двумя черными сумками, кинул одну из них напарнику и, судя по тому, как тот наклонился под ее весом, сумка была вовсе не легкая. — Спасибо, мы вскоре увидимся, — коротко проговорил брюнет мужчине. Продавец в ответ легонько поклонился ещё кинул какой-то короткий взгляд в мою сторону, а потом на Акулу и закрыл за собой дверь. Мы пошли к машине, уложили сумки, сели и поехали обратно в наш особняк. Но все это время я не спускала глаз с Итачи, будто видела его впервые. Впервые любовалась его темным утонченным силуэтом, точными, но в то же время плавными движениями, следила за его глубоким взглядом и вслушивалась в такие редкие, но приятные слова. Он никак не изменился за те десять минут, что провели мы с Кисаме на улице. Нет, нисколечко не изменился. Просто я стала видеть его по-другому и, кажется, начинала его понимать.