Rette mich

POV Bill Около получаса мы просидели вот так. Посемейному. Я волновался даже больше Тома. «Как они его воспримут?» - думал я. А Том, кажется, чувствовал себя как дома, когда я, в свою очередь, нервозно следил за реакцией родителей на каждое слово, что вылетало из Томовых уст. Когда на часах было уже 7:30 мы вдруг вспомнили, что сегодня понедельник и нам как бы в школу! Мы с Томом быстро почистили зубы, одели первые попавшиеся вещи (слава богу, у меня остались некоторые его вещи). И бросив родителям «хорошего дня» стрем глав помчались в школу. Стучимся и, не дождавшись разрешения войти в класс, входим в помещение. Учительница посмотрела на нас, как на исчадий ада, которые срывают ее священный урок «Литература». Я никогда не любил фрау Гроссман (Ивон Гроссман), в принципе, как и литературу. - Извините за опоздание, можно войти!? – отчеканил Том. Только сейчас я заметил, что весь класс притих и уставился на нас. Да чего они пялятся? Не понимаю. - Дневники ко мне на стол! По двойке каждому за опоздание и срыв урока! Мы покорно отдали ей дневники, и пошли на место. Класс зашушукался. Да что здесь происходит, в конце то концов??? И тут меня осенило… У меня за плечами бессонная ночь, я не красился, не причесывался, с Томом мы пришли вместе… я опустил глаза вниз… Черт!!! Черт, черт, черт! И почему я такой невнимательный!? - Так! Класс, хватит рассматривать этих голубков! Внимание на меня! – как всегда «пошутили» фрау Гроссман. А! Кажется, я забыл рассказать о ней кое-что. Он дочка директора, учится на вечернем, в институте, на педагога, и ей всего 19. Она считает себя самой крутой училкой и думает, что ее «тинэйджерские шутки» всем нравятся. Это не училка, а ходячее недоразумение! Что-то я отвлекся… Осмотрев себя с ног до головы, насколько это было возможно, и стал рыться в сумке, в надежде найти зеркало. Черт! Я даже зеркальце забыл! Таак!! - Лис – шепнул я девочке, сидящей передо мной. - Чего тебе Каулиц? – зло шикнула она. - Плиз, дай зеркало. - Вспомнил, что по утрам надо еще и в зеркало смотреть, чтоб не опозорится? Хотя тебе даже это не поможет! – она тихо захихикала, но зеркальце все же отдала. Боже!! Лучше бы я не смотрелся! На голове, вместо нормальных дред, у меня было осиное гнездо, на глаза остались разводы после вчерашнего макияжа, вместо нормальной футболки, на мне футболка Тома, которую я нацепил утром, а на шее штук десять засосов!!! Я немного оттянул ворот футболки, там их еще больше. Почему я не заметил этого утром? Господи, какой же я идиот!!!! - Тооом – протянул я, и так разглядывающему меня, волчонку. Он как бы в оправдание указал на свою шею, что была не лучше моей. Я немного покраснел, вспомнив КАК засосы, оказались у Тома на шее. Тут в класс влетает запыхавшаяся Лекса. «Странно. Она же вроде в Париже!?» - подумал я. Но вспомнил, что вчера она мне присылала смс о том, что она прилетела. Черт, забыл совсем! - Каулиц, Трюмпер! Вы совсем охренели? Мы только вас ждем! Завтра концерт, а сегодня генеральная!!!! Я же тебя предупреждала!!! – выдает она, не стесняясь училку. Фрау Гроссман, сидевшая за своим столом, уставилась на Лексу глазами с блюдца. Мы с Томом тоже сидели, как приклеенные к стулу, опасаясь, что она еще может выкинуть. - Встали и пошли!!!! – еще раз крикнула на нас Лекса. Мы, как по команде, поднялись и, схватив сумки, поспешили уйти. Том успел кинуть односложное «извините» перед тем, как дверь закрылась перед его носом. Даа, училка, наверно, еще долго заикаться будет. Пока мы шли, Лекса осмотрела меня с ног до головы. На Тома она, кажется, даже внимания не обратила. - Даа – протянула она – я так понимаю то, что мне сказали, правда? - А что именно тебе сказали? – с опаской уточнил я. - То, что у тебя дипресняк из-за того, что он – она указала на Тома – свалил куда-то, нечего не объяснив – она укоризненно посмотрела на Тома. - У меня вообще-то была уважительная причина – сказал Том загробным голосом, смотря в одну точку. - Что же это за причина? – не унималась Лекса. Я, конечно, хотел сказать, что он должен мне все объяснить, но не в такой обстановке. - Тебя это не касается!!! – зло прошипел Трюмпер, все еще смотря в одну точку. Сейчас он выглядел устрашающе. Всё-таки правильно, что я хотел спросить его в более подходящей обстановке. Мдаа… хотел как лучше, тянул время, а получилось как всегда. - Из-за твоих выходок страдает мой лучший друг! Так что я имею право знать! – они оба перешли на повышенные тона. - Ладно, в тот день у моей мамы было день рождение. Мы ездили в Лос-Анжелес, чтобы поздравить ее. Потом отменили все рейсы из-за тумана повисшего над ЛА и я оттуда попросту не мог вылететь – он выкрикнул это все Лексе в лицо так, что она аж отшатнулась и …и ушел… - Он, что совсем не нормальный? – спросила меня подруга. А в моей голове начали прокручиваться события прошедших дней… Господи!!! Она же… у него же мама умерла 1-ого сентября! Получается он ездил к ней на могилу. - Лекса, ты даже не представляешь насколько не права – выдал я. - Ты, что совсем рехнулся? Он не сказал тебе куда уезжает и так далее. А оказалось, что это день рождение его мамы!! Получается он там: гуляет, развлекается, а ты сидишь здесь и впадаешь в транс?! Нет, Билл! Так не пойдет! Это просто не слыхано! Он просто ебан… - Его мать умерла, когда ему было 7 лет, 1-ого сентября – перебил ее я. Лекса, посмотрев на меня, спросила с растерянным видом: - Что ты сказал? - Он ездил на могилу к маме – немного помолчав, я добавил – я пойду, поищу его. Тому сейчас нужна поддержка. А ты иди в зал и скажи остальным, что мы скоро будем. С этими словами я побежал туда, где минуту назад скрылся Том, оставляя Лексу наедине со своими мыслями… Я бегал по школе, в поисках Тома, уже минут 15. Его нигде не было. Я выходил с последней лестничной клетки в холл, когда заметил толстую тетрадку, которая валялась около лестницы на крышу. Взяв ее в руки, я прочел, на титульном листе, подпись «Том Трюмпер». Я посмотрел на потолок и убедился в своей догадке. Люк, выводивший на крышу здания, был приоткрыт. Забравшись по лестнице наверх, я вылез на крышу и вернул крышку люка в исходное положение. И точно. Недалеко от меня, распластавшись по поверхности подобно тряпичной кукле, лежал Том. Его рюкзак валялся немного дальше. Он лежал с закрытыми глазами из уголков, которых были прочерчены мокрые соленые дорожки. Я присел рядом и, проведя ладошкой по его щеке, невесомо и мучительно нежно коснулся его губ своими. Том от неожиданности дернулся, но поняв, что это я, успокоился. Вдруг он притянул меня к себе и начал жадно целовать мои губы. Он терзал, кусал их, в бешеном темпе сплетал наши языки. Он будто выплескивал все свои эмоции. Пытался донести до меня, что он сейчас чувствует. Его поцелую вскружили мне голову. Я сходил с ума от его ласк. Отпрянув от моих покрасневших и распухших губ, он порывисто обнял меня. Вжимал в себя, как будто я сейчас исчезну и он никогда больше меня не увидит, не почувствует… Я, все еще прибывая в состоянии «легкого опьянения», обнял его в ответ. Мы сидели неподвижно на этой холодной крыше, и только взбесившийся ветер трепал наши волосы. Мы просидели на крыше наверно час или около того. Когда мы вошли в зал, Лекса бросилась к Тому. - Том. Том, прости меня, пожалуйста! Я не хотела! Я не знала! Просто мне было так больно за Билла, что я просто… просто… аааа – она заплакала – я понимаю, что такое терять родителей – продолжила она на столько тихо, что слышали только мы с Томом – я не хотела тебя ранить! Пожалуйста, прости!!! – она снова заплакала. - Лекса, все нормально. Ты же не знала нечего – сказал Том, взяв ее за руку и заглянув в заплаканные глаза. - Ты точно не обижаешься? – неуверенно переспросила Лекса. - Точно – улыбнулся Том и обнял ее. Скажу честно я начал ревновать. Знаю, что глупо. Ведь он всего лишь ее обнял. А я уже…черт!... Том чмокнул ее в щечку! Боже! Я становлюсь похожим на ревнивую жену! Не выдержав, я пошел переодеваться, но поняв, что про репетицию я даже не думал и одежду соответственно не взял, я просто встал напротив «зазеркаленной» стены и стал потихоньку разминаться. Было такое чувство, что меня предали. Мы с Томом вчера переспали, я отдал ему девственность (правда он этого н знает), и, казалось бы, сегодня он должен быть только со мной! Но, оказывается, так бывает только в девчоночьих мелодрамах. Так все соберись Билл! Нужно репетировать. Все-таки завтра концерт. Я вышел на середину и похлопал в ладоши, призывая к тишине. На меня устремились заинтересованные глаза участников постановки, в том числе и глаза Тома с Лексой. - Итак, все мы знаем, что завтра нам выступать… Я решил подбодрить и себя и ребят перед выступлением. Это была обыденная речь о том, что никто не должен расслабляться и все будет замечательно. Хотя, кажется, я успокаивал не столько их, сколько себя. Все здесь собравшиеся, кроме меня, Тома и Лексы, уже не раз выступали на сцене. Для них это привычное дело. На Тома я старался не смотреть. Знаю – я эгоист. Но мне не приято, когда человек, которому я подарил самое сокровенное, душу и тело, этой ночью, сейчас стоит и обнимает другую за плечи. Да что же со мной такое?!!! До меня донеслись, какие то смешки. Повернув голову, я был удивлен, что эти самые смешки принадлежали… - Том, Лекса! Можно вы не будите меня перебывать!? – сам не ожидая от себя такого, прикрикнул на них я. - Извини – бросила Лекса и повернулась обратно к Тому, к МОЕМУ Тому!!! Видимо заметив мой гневный взгляд, Том отпустил Лексу и подошел ко мне. - Что с тобой? – совершенно беззлобно спросил он. - Нечего. Все нормально – безразлично ответил я, и хотел было уже отвернуться и продолжить речь, но Том продолжил: - Ты, что ревнуешь? – тихо спросил Том. - Вовсе нет – возразил я. Глаза Тома как-то странно сверкнули. - Том, что… - но я не успел договорить. Он притянул меня за талию вплотную к себе и впился в мои губы страстным поцелуем. Я чувствовал на себе удивленные взгляды друзей и в том числе Лексы. Они все конечно знали, что мы хорошо общаемся, но даже предположить не могли на сколько. Ну… кроме Лексы. Мне было все равно, что они думают на этот счет. Главное я нашел человека, которого люблю… Вдруг все начали нам что-то шептать. Я не разбирал их шепот, я слишком был увлечен поцелуем. -Эмм… мальчики… - позвал нас мужской голос. Мы разлепили поцелуй и улыбаясь как полнейшие идиоты смотрели на, судя по лицам, обеспокоенных друзей, но когда мы увидели КТО стоит в дверном проеме, между нами словно черная кошка пробежала. Мы быстро отпрянули друг от друга, от чего я чуть не упал на пятую точку, и встали по стойке смирно перед ДИРЕКТОРОМ школы. - Я уже предупреждала, что я приду на генеральную репетицию, чтобы посмотреть, что у вас получилось. Поэтому я прошу оставить ваши показательные выступления на потом и начать генералку – под конец он улыбнулся. Видимо заметив наше недоумение, гер Мюнц (Колман Мюнц) простым движением руки приподнял край, не застёгнутого пиджака и продемонстрировал, аккуратно прикрепленную к нагрудному карману рубашки, белую ленточку*. После он подмигнул нам и продолжил: - Ну что показывайте свое творение! Гер Мюнц был довольно молодым педагогом. Ему было 28 лет. Вел у нас изобразительное искусство. http://uploads.ru/?v=iUedF.jpg Около минуты все стояли словно приклеенные к полу. Быстрее всех очнулась Виола. - Билл, командуй! Наконец очухался и я. Работа закипела. Мы прогоняли каждую партию раз по сто. Синхронность. Эмоциональность. Слаженность. Точность образов и общий настрой на победу. Это единственное чего хотели все. Посторонние эмоции ушли на второй план. Сейчас их не существует. Есть только музыка и душа, которую мы вкладываем в свое выступление. POV Автор К 19:00 часам все было готово. Каждый знал, уже немного приевшуюся ему, роль во всех подробностях. Где и как поставить ногу, руку. Улыбнуться. Стрельнуть глазами. Все было отработано до мелочей. Не смотря на очень сильную нагрузку и усталость, Билл чувствовал себя нормально. Если еще две недели назад после такого мероприятия он бы просто не дошел до дома. Так как невозможно идти куда-то, когда мир «кружится» и «сгорает» на глазах. То сейчас он нечего не чувствовал кроме ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ усталости. Да у него немного побаливала голова, звенела в ушах одна и та же мелодия, слушаемая им на протяжении дня, ноги подкашивались из-за постоянных перебежек одному или другому персонажу. Он работал больше всех, прорабатывая с каждым участником его индивидуальные движения. Сейчас они с Томом шли домой через парк. Они смеялись, целовались, подкалывали друг друга. Они пели на всю улицу какие-то песни, и продолжали так же звонко смеяться. Проходившие мимо, бабушки крестились, смотря на все это безобразие. Когда они подходили к дому семьи Каулиц, Билл сидел у тома на шее и на всю улицу горланил любимое «Schrei». *Белая ленточка - символ солидарности с геями и лесбиянками в борьбе за гражданские права.