Солнцеворот

Люси, часто дыша, открыла глаза и огляделась. Они с Нацу стояли возле реки, на волны которой она опустила венок с зажжённой свечой. Люси с облегчением отметила, что ни один из венков не утонул. Лишь шаловливый ветер задул пару свечей. Приглядевшись, девушка заметила свой венок – и, покраснев, задумалась. Свеча не погасла. Люси повернулась к Нацу. Тот, держа её одной рукой за запястье, второй провёл по лицу, словно счищая липкую паутину. Он запрокинул голову и глубоко вздохнул. А потом, улыбаясь, посмотрел на Люси, и вдруг подхватил её за талию и закружил. — Люси! – Он остановился и взял её за руку. Его глаза… Даже под угрозой смерти Люси не смогла бы передать ту смесь восхищения, нежности и радостной ярости победы, с которой Нацу смотрел сейчас на неё. — Мы… мы сделали это! Понимаешь, сделали! – Он часто дышал, и его радость постепенно передалась Люси, немного растерянной, как после сна. На губах девушки постепенно начала расцветать улыбка. Глаза раскрылись, и Люси бросилась на шею Нацу с радостным визгом: — Мы нашли его! Нацу крепко обнял её за талию и, смеясь, закружился вместе с ней. Его тело было невозможно близко, и девушка чуть отстранилась, счастливо смотря в его глаза. Нацу прикрыл глаза и, глубоко вздохнув, еле слышно сказал: — Ты пахнешь… Ты пахнешь, как лето… — Он наклонился к шее девушки и провёл носом по светлой коже. Люси молчала. Нацу почувствовал только, что жилка на её шее стала биться чаще, усиливая и без того упоительный аромат, и что пальцы, обхватившие его руку, крепче сжали мышцу. Он отклонился и, приблизившись к её лицу почти вплотную – так, что Люси могла различить узор серой радужки – и выдохнул, смотря прямо ей в глаза: — Люси… твоя свечка не погасла? В голове у Люси пронеслось: “Больше краснеть уже некуда”. Она тихо шепнула: — Н-нет… И Нацу, прикрыв глаза, медленно, оставляя Люси последний шанс смалодушничать и отвернуться, приблизил к её губам свои. Последней осознанной мыслью девушки было: “Как тепло…”. Интуитивно чувствуя, что делать, Нацу подхватил затылок Люси и с еле слышимым ворчанием запустил пальцы ей в волосы. Это было так естественно и так волшебно, что казалось ласковым дуновением ночи. Люси подалась вперёд, приподнялась на носки и, потеряв равновесие, сделала полшага к Нацу. Тот шагнул назад, и они упали на траву. Остались только ощущения – горячей кожи, покалывающего травяного покрова и скользящих, осторожных поцелуев. Нацу, крепко прижав к себе девушку, перекатился так, что она оказалась под ним. В спутанные волосы заплелись травинки. Накидка с меховой подкладкой улетела куда-то в сторону. И отчего-то принималось естественным, что вокруг была глубокая ночь, хотя давно должно было рассвести. Бретелька платья сбилась с плеча, само платье слегка спустилось вниз, открывая затуманенному взору драгонслеера кружевное бельё Люси. Его рука осторожно легла на бедро заклинательницы и чуть дёрнулась вверх… Глаза обоих расширились. Люси толкнула Нацу в грудь и села, тяжело дыша. Поправила бретель. Вложила ладонь в протянутую руку Нацу и встала. Набравшись мужества, придвинулась к Нацу и увидела в его глазах сумасшедшую надежду. Он неуверенно взял её за вторую руку. — Я… надо идти к костру. – Он кивнул в сторону музыки, только сейчас услышанной ими, как будто ночь опустила полог, чтобы оградить этих двоих ото всего мира. Люси грустно кивнула: — Надо. Нацу вдруг отпустил её руки и, подойдя к воде, потянулся за их венком. Он, словно по зову, подплыл прямо к его рукам. Нацу взял венок, вытащил свечу и, подойдя к Люси, надел его ей на голову, вложив горящую свечку ей в ладонь. — Ты настоящее лето. – Он дотронулся губами до её губ, оставляя поцелую томную негу незавершённости. Снова подступал рассвет, уже второй раз за эту странную ночь. Эрза улыбнулась, заметив фигуры Нацу и Люси, которые подходили к костру. — Нацу, Люси! – Над их головами суматошно закружился Хэппи. К ним подбежала Венди и радостно сказала: — Вы первые! Люси огляделась и поняла, что все выжидательно смотрят на них. Она только открыла рот, как мастер жестом попросил её молчать, и серьёзно сказал, обводя взглядом всех присутствующих. — Чтобы ни произошло в лесу, это должно остаться между теми, кто это видел – пока вы оба не поймёте, что пришло время рассказать. Люси с Нацу переглянулись и пожали плечами. Сзади раздались шаги. Люси обернулась и увидела до предела уставших, но счастливых Леви и Гезила. У Леви на голове был венок, как и у Люси, а в руке, свободной от ладони Гезила, она осторожно несла свечу с жизнерадостно пляшущим огоньком. Люси заметила, что Нацу вертит головой, смотря то в ладони Леви, то в её, Люси, ладони. — У ваших свечей почему-то разный огонь. – Протянул он. Нацу втянул носом воздух, принюхиваясь, и добавил: — И запах у них тоже разный. Дедуля! – Крикнул он мастеру, который уже пил вместе с подошедшими только что Каной и Макао. — Чего тебе, Нацу? – Хихикнул Макаров. — Кана, хватит спаивать мастера! – Возмутилась Эрза. Мастер только отмахнулся от неё и перевёл взгляд на Нацу. — Почему у свечей разный запах? Когда мы их зажигали, они пахли одинаково! – Нетерпеливо спросил драгонслеер. Мастер задумчиво почесал седой затылок. Но за него ответила Кана, отвлёкшись от брудершафта с Макао. — Свечи пропитываются этой ночью, и человеком, который её зажигал. Гезил, тоже принюхивающийся к воздуху, удивлённо сказал: — Но свечка болельщицы пахнет им, — он кивнул в сторону Нацу, — а свечка мелкой… Ауч, не дерись… Хорошо, Леви, отдаёт железом!.. Вокруг раздались смешки. Драгонслееры посмотрели друг на друга в непонимании. Люси и Леви синхронно покраснели, а Кана сказала Макао: — Драгонслееры, а ничего о древней магии не знают. – Она крикнула девушкам, отчаянно пылающим не хуже догорающего костра. – Девочки, объясните им! — П-потом, хорошо? Давай лучше потанцуем, пока солнце не встало? – В этот момент Леви с таким же предложением тянула Гезила ближе к костру. Постепенно подтянулась вся гильдия. Фрайд, который играл на гитаре вместо Миры, передал инструмент Бикслоу и пригласил Мираджейн на танец. Эвергрин властно ухватилась за рубашку Эльфмана и потащила его к уже танцующим парам. Гильдия Фейри Тейл встречала рассвет – с радостной, языческой музыкой, хлопками в ладоши, взвивающимися в воздух алыми лентами шёлка, кружащимися юбками, душистыми венками, счастливым смехом и горящими в стороне свечами. Он пришёл алой полосой на горизонте. Вдалеке стая птиц, словно испугавшись его, с криками взмыла ввысь. Филин мрачно ухнул последний раз и забился в дупло. Восторженно запел жаворонок, ему вторили с другого конца леса… Пришёл новый день.