Солнцеворот

Взявшись за руки – ни один не хотел потеряться в магической тьме – Нацу и Люси шли вперёд. Тишину больше не наполняли шорохи нежити, вверху появились просветы тёмно-синего неба и подмигивающих звёзд. Обнаружили себя звуки – нежное воркование ночных птах, стрёкот сверчков, уханье филина, и Нацу радостно произнёс: — Всё, больше подобного не будет! – Но тут же посерьёзнел. – Но оборачиваться всё равно нельзя. Люси облегчённо вздохнула, и с сожалением разжала пальцы – за руки держаться уже было не нужно. Но Нацу перехватил её ладонь, не дав отдалиться ей даже на сантиметр. Девушка ничего не сказала. После пожара, от которого до сих пор горели щёки, всё воспринималось словно сквозь туман, и в то же время предельно ясно – как данность, непреложная аксиома. Точно такой же аксиомой стала фигура, преградившая им дорогу, всё более расширяющуюся – лес расступался, давая место небольшой полянке, угадывающейся за деревьями. Фигура была огромной – раза в три выше обычного человека. Она была словно соткана из трав и цветов, от неё пахло свежестью кошеного луга и одурманивающими лесными ароматами хвои и сладковатого берёзового сока. Со всех сторон раздался гул, и через несколько секунд Люси поняла, что это говорит лесной страж. — Маги, зачем вы пришли сюда в самую короткую ночь года? Нацу сделал шаг вперёд, прикрывая собой Люси, но не выпуская её руку, и задиристо сказал: — Мы ищем цвет папоротника, чтобы он исполнил нашу мечту! — А достойны ли вы увидеть его, прикоснуться к нему? Только Нацу открыл рот, как вперёд выступила Люси. — Мы прошли до конца, мы не остановились, не обернулись назад! Разве этого недостаточно?! Страж захохотал, затрясся, и Люси испугалась, что он развалится. Когда же он успокоился, то сказал со смешком: — Ты дерзкая девчонка, но ты мне нравишься. А скажи, заклинательница, — он наклонился к Люси почти вплотную, так, что она смогла разглядеть его глаза из зелёных шишек, — можешь ли ты сказать, что нужно тебе самой, если ты не можешь даже разобраться в себе и выбрать между миром духов и миром людей? Люси вспыхнула. Камень достиг цели – слишком часто её обнимал Лео, слишком часто она думала о Нацу. — А ты, сын дракона, — продолжил страж, оставив Люси на растерзание совести, и передвинув голову к Нацу, — что ты можешь сказать чистому свету папоротника, вырастающему раз в году вопреки грязи окружающего мира? Что ты всё ещё грызёшь себя за исчезновение дракона и смерть подруги? Страж выпрямился. Казалось, он был везде. Нацу сжал пальцы Люси, и она искоса взглянула на него. Он смотрел в землю и был напряжён до предела. Он поднял голову и заорал: — Да, мы несовершенны! У каждого из души вырван кусок, но это только делает нас сильнее! Мы держимся друг за друга, и от этого становимся целыми! Можешь ли ты сказать, что я, или Люси, или кто угодно из нашей гильдии не думает о дыре в груди – и можешь ли ты сказать, что от этого мы становимся хуже?! Страж словно удивился. — Нет, сын дракона, я не могу этого сказать. Но можете ли вы доверять тому, у кого не сердце, а шрам на шраме? Теперь заорала уже Люси. По щекам текли злые слёзы, голос срывался, ноги подкашивались от всего пережитого — но это было уже не важно. — Только им мы и можем доверять, и я это знаю наверняка! Я видела смерть, и я знаю точно, что никто из нас не отдаст ей другого, чем бы он за это не поплатился! После звенящего крика голос стража прозвучал гораздо тише, чем он был до этого. — Тогда ответьте, связующая два мира и владеющей древней магией. Готовы ли вы – прямо сейчас, не сходя с места – отдать цветок одному из вас? Другому придётся уйти! Люси закрыла глаза и, не задумываясь, выпалила: — Готова! — Готов! – В унисон с ней прокричал Нацу. Люси повернула голову. — Иди ты. Ты ищешь его уже много лет. А я так, за компанию. – И Люси собралась уже разворачиваться, как Нацу дёрнул её за руку и, нахмурившись, сказал: — Нет, Люси. Назад пойду я. Тебе это важнее. – Он притянул её к себе и прошептал на ухо. – Мне больно слышать, как ты во сне разговариваешь с мамой. Люси оттолкнула его. — Нет! – Закричала она. – Я сказала, что пойдёшь ты! А я – нет! — Ну и я нет! Они схватились друг за друга, но тут фигура начала таять. Раздался мягкий шёпот, лёгкий, как ночной ветер. — Вы достойны… Идите вперёд… Люси и Нацу так и застыли, обнимая друг друга. Недоумённо переглянулись. Отпрянули, заалев. — Пойдём? – Чуть запнувшись, сказал Нацу и, молча, взял Люси за руку и потянул. Они вышли на полянку. От центра её шло нежно-малиновое сияние, а от светлого, обволакивающего запаха Люси едва не потеряла сознание. Нацу вновь нетерпеливо потянул её за руку и Люси покорно пошла вперёд. Цветок не был большим, он даже был невзрачен. Но плотное, жизнерадостное сияние вокруг него вселяло надежду и озаряло всё, что казалось раньше неразрешимым. Нацу и Люси переглянулись и медленно подошли к нему, боясь спугнуть наваждение. — Мы… должны его сорвать? – Испуганно спросила Люси. — Для начала подожди минуту. Нацу взял лежащую неподалёку палку и начал рисовать вокруг Люси и цветка круг на земле. После чего отбросил палку и встал рядом с девушкой. Она, посмотрев на него, взяла его за руку. Они стояли так очень, очень долго, смотря на цветок, который светил всё ярче, всё пронзительнее. И только небо собралось розоветь, как он вспыхнул, и воздух наполнил упоительный запах, и вокруг раздалась странная, неземная музыка… Вокруг Люси и Нацу, закрывших глаза, завертелся ураган – из лепестков, трав, веточек. Нацу схватил Люси за вторую руку, а она успела только прокричать: — Не отпускай меня! Нацу неимоверным усилием притянул её к себе и, глядя прямо в глаза, сказал сквозь вой ветра: — Ты думаешь, я на это способен?.. И в ощущениях ошеломлённой девушки осталось только его лицо; и то, что она чувствовала его руки, успокаивало её.